Indoor Firework

Прошел мучительно долгий месяц прежде, чем Билл снова увидел Грея. Однажды вечером он просто пришел к нему, пока тот сидел на лавочке-качели у себя во дворе и курил. Часть его лица была скрыта под перевязкой. — Я встретил в городе Фила, он сказал, что ты взял длительный отпуск. И мне… Мне захотелось тебя навестить. Узнать как ты. — Лучше бы пива принес. — Я принес. — Билл снял рюкзак с плеча. — Гинесс, как ты любишь. — Не становись пожарным, это плохо заканчивается. Ты был бы хорошим писателем. Те рассказы, что ты присылал, я их читал. Они отличные. — Спасибо. — Я не хочу потерять ещё и тебя. Я ничего не предлагаю, я не готов даже к дружбе, но я буду рад знать, что у тебя все хорошо. — То есть, снапчат ты не поставишь обратно? — Не поставлю, не дождешься, — полу-улыбнулся Грей, открывая банку с пивом. — Может, ты просто останешься? — Но ты же ничего не предлагаешь? — Ничего. Кроме секса. — Господи Боже, дай мне сил отказаться… — Но ты не будешь? — Не буду. На самом деле Билл знал, что Роберт Грей пролежал в клинике на деньги налогоплатильщиков около недели, потом был на реабилитации, потом снова в хирургии. Пластический хирург, который курировал лечение, очень позитивно прогнозировал исход всего мероприятия и с радостью отправил пациента домой восстанавливаться. И так же прекрасно понимая, что Грей не будет заботиться о своем лице, он набрал Фила, своего старого приятеля, и теперь уже начальника Грея. — Фил, тут такое дело… Есть ли кому позаботиться о Роберте Грее? Мне кажется, он не будет тщательно следить за швами. И ещё, у него нет проблем с алкоголем?.. — Кажется, я знаю, кто может помочь. Они провели вместе около недели. Билл изредка заскакивал домой повидаться с родителями, или зайти к Филу отчитаться о текущем положении дел. — Да, Фил, я помогаю ему. Делаю перевязки на шее, там плохо заживает. Мази, лекарства. Все, как доктор объяснял. Но есть одна проблема, и я не могу сказать, что помогаю решать ее — он слишком много пьет. И это не две банки пива в день, а четыре, а то и шесть. Ты знаешь, что я могу запихнуть в него витамины и антибиотики, но не могу отобрать пиво. Он меня просто не послушает. — А ты попробуй. — Ему на меня плевать. — Ты единственный, кто находится рядом, а он даже не попытался вырвать тебе кадык зубами. — Ох, Фил… — В любом случае, в день твоего восемнадцатилетия я жду тебя на стажировку. — Это так долго… — Пока будешь учиться и присматривать за этим инфантильным придурком, не заметишь, как пролетит время. — Если он не выгрызет мне кадык. — И не пооткусывает пальцы. Пальцы, знаешь ли, очень важны в нашем деле. И вообще по жизни.

***

Из мессенджера: Грей: «Ты где носишься?» Билл: «Был у родителей и заходил к Филу в участок. Скоро вернусь» «Отчитываешься ему, да?» «Он просил заботиться о тебе, да» «Ммм» «Ты злишься?» «Нет. Это типа ясно. Шпионишь за мной. Ты ему что конкретно рассказываешь: в каких позах и сколько раз в день я тебя ебу? Тут перечислять можно долго» «Ты знаешь, что ты мудак?» «Мудак» «Сам меняй себе повязки, я иду к родителям» «Нет» «Да» «Если ты уйдешь, то это снова на несколько недель. Я умру от гангрены» «Сам виноват» «Мог бы и сказать, что тебя Фил попросил присматривать за мной после операции. И доктор в курсе. Ты придешь сегодня ко мне трахаться?» «Да. Ты говно бессердечное»

***

Билл трепетно снимал уже ненужную повязку с шеи и наблюдал, как морщится нос Роберта, когда пластырь щекотно отклеился от щеки. Было видно, что Грей взволнован, хоть старается выглядеть сурово и отстраненно — этот придурок отказывался смотреть на себя в зеркало, когда Билл менял повязки, и у хирурга. И после последней процедуры, когда ему убирали лазером шрамы. Насколько это возможно, конечно. — Доктор сказал, что будет со временем почти незаметно, только один шрам на щеке останется. — Я снова буду красавчиком. — Хм… — Билл неопределенно пожал плечами. — Что? Тебе не нравится? — Очень нравится. Ты такой красивый. Но я… я буду скучать по твоим шрамам. Я ведь не знал тебя до. И мне… странно. Будто часть тебя просто стерли. На самом деле человек со стороны не понял бы такого восторга. Кожа на щеке выглядела странно, словно заплатка на ткани. Но врач Роберта обещал, что со временем это сгладится, да. И по сравнению с тем, что было — это потрясающе. — Ну что, взглянешь? — Билл отошел и открыл зеркало на шкафу, напротив которого они сидели. Грей встал, чтобы рассмотреть поближе и одернулся к стене. Его глаза были полны ужаса, а рот некрасиво скривился, словно он пытался не зарыдать, как маленький ребенок. — Я похож на монстра Виктора Франкенштейна! — Все не так плохо, как тебе кажется. Оно всё заживет… — Тебе не противно?.. — Нет. — Тебе противно. Не может быть не противно. Я словно оживший труп, которого собирали по частям. — Ты преувеличиваешь. Мне не противно, серьезно. Думай о том, что оно хорошо зажило и со временем будет почти незаметно. — Билл подошел к нему, чтобы дотронуться до щеки, но Боб дернул головой. — Не стоит, — прошипел он. — Господи, за что мне это… Почему я тогда оказался в том доме? Почему меня пришел спасать именно ты? Почему ты такой придурок? — Так почему ты не уходишь? Я тебя пару раз нахуй посылал уже. Могу еще. — Потому что я люблю тебя, дебила ты кусок. И мне плевать, как выглядит твое лицо, пока оно у тебя есть. Потому что без лица, знаешь ли, не очень удобно.

***

«Вызов на 52-ую улицу. Пожар в школе Мэддисон. Едет вся смена пожарных, спасателей и фельдшеров. Билл, ты здесь всего пару недель, ты можешь остаться в части, и никто не подумает о тебе плохо.» Фил не хотел, чтобы Билл оставался. Если уж пацан хочет стать одним из них, он не должен отсиживаться в безопасности, когда остальные рискуют своими жизнями. А еще в этой части ни разу не слажали со стажерами. Было странно, как мелкий вырос, но не передумал. Они обычно все быстро остывают, но у Билла все это время перед глазами был пример. То, как они влияли друг на друга. И Грей, наконец, согласился на повышение, от которого отказывался много раз. Он теперь лейтенант и руководит своей сменой. Говорят, что он далеко пойдет. Сейчас была не смена Грея, но срочный вызов пришел всем — школа Мэддисон не просто загорелась, она пылала. Внутри Роберта всё оборвалось еще до того, как смог добраться на 52-ую улицу, потому что знал, что его Билл где-то там, среди стажеров, и его слабоумия и отваги достаточно, чтобы пойти внутрь с остальными. Грей искренне считал, что основная причина выбора професии мелкого это совсем не сентиментальность, а его вполне так очертившаяся пиромания. Боб видел это, потому что сам был таким — как-то лет в восемнадцать он доигрался до того, что поджег, вполне осознанно, бабушкин гараж и ждал, пока тот не загорится полностью, пока не приедут пожарные тушить огонь. И тогда он впервые понял, что может быть по другую сторону баррикад. Он узнавал в Билле себя. Но сейчас это, наверное, уже не имело значения, потому что какой-то психопат поджег здание и запер детей внутри. И некогда было думать о чем-то, кроме того, чтобы вытащить оттуда как можно больше людей. Билл, узнав любовника, лишь коротко ему кивнул, и Грей не успел возмутиться, когда его фигура исчезла в клубах дыма. И он бросился следом. Здесь он был рядовым пожарным и ему не нужно было руководить — этим был занят Фил. Хуже всего было со спортзалом, там оставалось много детей, надышавшихся дымом, которых нужно было выносить. Всё происходило в считанные минуты и Боб уже забыл, когда в последний раз видел Билла. Его озарило только когда Фил сказал, что нужно локализировать пожар и заливать все водой и пеной к чертовой матери, пока школа не рассыпалась. Грей оглянулся — Билла не было. Грей бросился к обвалам школы, он знал, должен был знать, где Билл. Господи, нет, только не это. Только не опять. Спасатели пытались остановить Роберта, ведь внутри всё пылало, и Фил собирался локализировать пожар — и спортзал был не в приоритете. Выбора не было. — Билл, Билл, ты в порядке? — но ему не отвечали. Защитная маска треснула и разгерметизировалась. Бедняга надышался дымом. Боб утащил его на улицу и отдал медикам. — Он живой, живой? — Живой. Боб, все хорошо. Мы о нем позаботимся.

***

— Боже, только не бросай меня, не бросай, — Грей держал юношу за руку, крепко ее сжимая. Он уже третью бессоную ночь провел в палате Билла, но только сейчас тот начал приходить в себя. — Роберт… — прошептал Билл, —… ты придурок. Грей никогда не был так счастлив, как в тот момент. Он сидел рядом, смотрел в эти синие сонные глаза и глупо улыбался. Он придурок, миллион раз придурок, господи боже, лишь бы Билл с ним разговаривал. — Теперь у нас будет все хорошо? — Это скучно, — Билл улыбнулся в ответ. — Но сможешь ли ты меня полюбить? — Это произошло давным давно, просто я мудак. — Ну… не новость. — У тебя сломано ребро, обожено запястье и лодыжке тоже досталось. Говорят трещина. Красота, короче. Так какие у тебя планы на жизнь? Чем будешь развлекаться? — Издеваться над тобой, конечно.

***

Hey I'm a broken machine I can do anything I've got nothing to hide Now I start to dream I'm a mechanical thing With a layer of shit And nothing bothers me now My worries are out of my way My head goes forward and my heart goes back My head goes, my heart goes © Nothing But Thieves — Broken Machine