Indoor Firework

Билл нашел его в ванной, пьяного. Он не стал включать свет, и почти на ощупь, на звук добрался до Грея и обнял его так крепко, как только мог, чувствуя кожей, как по лицу того текли горячие слезы. Боб уткнулся юноше в шею и беззвучно рыдал, продолжая сидеть на холодном полу. — Я с тобой, родной. Я с тобой. Билл свое уже отрыдал после похорон, но в груди становилось так больно, когда он в телефоне попадал на сообщения от Китти, но мог только представлять, что чувствует сейчас Грей. И очень боялся, что тот будет пытаться его прогнать. — Спасибо, что пришел… — Ты не один. Я хочу всегда быть с тобой, ты знаешь? Грей кивнул ему в ключицу: — Если ты меня отпустишь, я словлю вертолёт и меня стошнит. Стошнит на тебя. — Сколько ты выпил? — Все ещё недостаточно много. — Больше не надо, пожалуйста. Хочешь, я останусь? — Не веди себя так, будто я умираю от СПИДа. — Понятно. Значит остаюсь. Биллу было так странно сейчас, будто они поменялись местами, и Грей — ребенок, а ему самому остаётся только опекать и заботиться. Потому что иначе не может быть. Потому что это его друг, его кумир. Боб начал отключаться, и мелкому не оставалось ничего, чем (с большим трудом и громкими матами) перетащить того в кровать, почти что у себя на горбу. Сходить за водой и аспирином на будущее. И наблюдать, как беспокойно дрожат длинные ресницы. Какой он потрясающий, несмотря ни на что. Даже пьяный и депрессивный. Билл осторожно провел пальцами по обоженной скуле, где кожа была очень тонкой и, наверняка, чувствительной. Боб поморщился, но не проснулся, и мелкий осторожно коснулся щеки губами. —…и хуле ты делаешь?.. — сонно пробубнел Грей. Билл отстранился и неопределенно пожал плечами: — А на что это похоже? — Если я бухая телочка, а ты прекрасный принц, который жаждет ее выебать, то окстись. Дай поспать. Я не спал целую вечность. Ляг и не отсвечивай. Но всю ночь Грей беспокойно метался по кровати, и не только потому, что его звал белый друг (все же мешать текилу с виски было плохой идеей), а потому что он уже не помнил, когда мог обойтись без снотворных. Билл за всю ночь не сомкнул глаз. Он приносил свежую холодную воду к аспирину, держал за руку, когда сон становился слишком беспокойным, а ещё, несмотря на весь пиздец ситуации, все не мог поверить, что вот просто так лежит рядом, на кровати Грея и может прикасаться, может помочь ему… Никакая Грей не Снежная Королева, а настоящая принцесса, только пьяная и несчастная. Только когда начало светать, Билл, наконец, уснул, убедившись, что Боб тоже спит, измученный кошмарами и алкоголем. Почему-то утром (если время ближе к полудню можно назвать утром) его тоже никто не выгнал. И днём не выгнал. И к вечеру тоже. Грей больше не пил, хоть и был подавлен и мрачен, но заказанную мелким пиццу жрал, и кофе пил. Что уже было довольно неплохо. Они почти не разговаривали и ничего не делали, тупо смотрели телек и втыкали в телефон, но при этом Билл не чувствовал никакой неловкости, только тревогу за Грея, ведь невиданно, чтобы этот парень не рвался на работу. Чтобы он ничего не хотел, не грубил и не ругался, что все вокруг пидарасы в плохом смысле этого слова. Лучше бы он говорил, что ему никто не нужен, тогда бы Билл знал, что Боб снова в порядке. На вечер второго дня лёд внезапно тронулся. Грей сам его обнял, ложась в постель. Прижал крепко к себе и вдохнул запах волос. — Я одного понять не могу, — внезапно сказал он. — Почему ты меня хочешь? Мне казалось, Китти тебе нравилась, хоть у тебя никаких шансов с ней не было. Еще она говорила, что у тебя есть почти-девушка. Так почему страшный, обгоревший, к тому же взрослый, и, надеюсь, злой мужик? Я могу тебя завалить и выебать и ты даже пошевелиться не сможешь. Не страшно? По идее это ведь не то, на что ты рассчитываешь? — Не то, чтобы я вообще на что-то рассчитывал. Но хочется помочь. Что-то значить для тебя. — Ты малолетний сентиментальный придурок. Значить он что-то хочет, а как же. Сколько самонадеянности, — мандел Грей куда-то в волосы Биллу, еще крепче прижимая к себе, стискивая в горячие обьятья. И внезапно даже для самого себя смазанно целует куда-то в висок, опаляя кожу горячим дыханием. Не имело значения что именно говорил Боб, но его мягкий вкрадчивый голос, то, как он гладил Билла по спине — и тот интуитивно потерся о бок Грея. — Оу, мой милый мальчик хочет трахаться. Он меня хоть поцелует, или придется делать всё самому? Билл не мог поверить, что это все происходит на самом деле — его сердце выскакивало из груди, — но в этот момент он знал, что если не позволит Роберту делать всё, что тот пожелает, то потом будет сожалеть об этом. Об упущенной возможности. В силу возраста и максимализма Билл считал, что лучше сделать и сожалеть, чем не сделать. Ибо как говорил магистр Йода «Нет! Не пробуй. Делай. Или не делай. Но не пробуй.» Для него это было мерилом всех поступков и мыслей. Глупо было бы попытаться влюблиться. Ты либо влюбляешься, либо нет, решая только, о чем будешь сожалеть больше. Он обожал Грея, как фанат обожает своего кумира, хотел быть похожим на него, хотел видеть жизненный ориентир, стать таким же крутым. Стать им. Здесь нет попыток, либо делаешь что-то, либо нет. И когда Боб абсолютно нагло стянул с мелкого белье, потираясь тяжелым и горячим, твердым членом о его бедро, заставляя податься навстречу; оставлял красные метки на нежной белой коже, грубо кусая и до боли стискивая бока. Чтобы потом совершенно по кошачьи, невесомо-нежно зализывать укусы, подуть на них и укусить снова, еще сильнее — Билл понял, что это лучшее решение в его жизни. — Ты мой маленький принц. Но я не летчик. Я тебе отсосу, а потом буду ебать до звезд в глазах. Много-много раз. Сам напросился.

***

Они провели вместе еще несколько дней, но теперь пицца и телек разбавлялись пивом и сексом. У них было много стаута, и Билл, кажется, еще не пил столько за всю свою жизнь, как за эти дни. — Что может быть лучше Гинесса и секса? — пожал плечами Грей, заказывая очередную упаковку пива. Иногда Роберт просто внезапно хватал его за что-нибудь, руку, ногу, или что было ближе и трахал почти без подготовки, а иногда наоборот был ласковым, как с котенком. Говорил всякие глупости, выцеловывал и вёл себя крайне, просто удивительно сентиментально. — Ваши ямочки на щеках восхитительны, мистер Уильям Денбро… и очень сексуальные ключицы. Лучшие ключицы во Вселенной. В тот вечер, когда Билл понял, что больше не может — болела каждая частичка тела, и сил не было вообще ни на что, даже чтоб допить свое пиво, Грей на него долго-долго смотрел, прежде чем выдать: — Мой мини-отпуск закончился. Завтра мне рано вставать — первая смена. — Ты на семь должен быть там? — Да. Плюс сборы, утренняя тренировка. Я целую неделю ничего не делал. Если бы не ебля, закостенел бы совсем. Так что тебе пора проваливать. — Э-э… прямо сейчас? — Через час я ложусь спать. И встаю в четыре. Тебе здесь больше нехер делать. — И что, ты даже не пообещаешь мне позвонить? — А ты что, вот так просто отъебешься от меня? — Если хочешь. То, что ты говорил… про то, что тебе хорошо со мной. — Просто вали нахуй отсюда.

***

— Это он? — Грей привел Билла к маршалу Стивенсу. А тот, в свою очередь, притащил с собой рыжую барышню — Беверли. В углу кабинета сидел сомнительно вида мужик, немного напуганый такой наглостью госслужащих. Не было ни комнаты для допроса с односторонним стеклом, ни агентов ФБР. Ничего, похожего на кино. — Да. Это его мы видели в том здании, — кивнула девушка. — Мг, — ответил маршал. — А как вы его нашли? — не удержался от вопроса Билл. Он-то думал, что это всё безнадежно и им никто не поверит. — Это всё Боб. Прирожденный детектив. Сам всех опросил, сам его нашел и сам притащил ко мне.— Стивенс сделал небольшую паузу, глянув на подозреваемого. Только сейчас Билл заметил, как начал наливаться фингал под глазом мужика. — Боб конечно немного перестарался, но в целом признание получено. Можете выдохнуть. Беверли радостно обняла Билла: — Ура, можно жить спокойно! Ты больше не маньяк-поджигатель! Грей стоял в стороне, молча наблюдая за происходящим и чувствуя дискомфорт. Странный, непривычный. Рыжой девчонке хотелось оторвать руки, которыми она обнимает пацана. Роберт обреченно прикрыл глаза — он ревнует. Он, мать его, ревнует чувака, которого сам выгнал со своей постели. И с тех пор не слышал о нем месяца два — мелкий больше не околачивался у них в части. — Я знаю, что на самом деле это был ты, — Грей поймал Билла за руку в коридоре, когда маршал их отпустил. — Помни мою доброту. И проваливай отсюда, чтобы я тебя больше не видел. Билл знал, что лучше не спорить. Он снова не опроверг и не подтвердил догадки Боба. Просто молча ушел. Ему больше не о чем говорить с этим человеком.

***

You know it's crazy, baby How I still see you in my sleep And I can't shift the way you're always on my mind, mind But I don't know where to turn But if you wanna' change your mind I'll take you and we'll run Black magic, come on Just let me on now I believe Black magic, come on Don't you let me at all When I've given all I've got to give Black magic, come on Do you still feel the way you did? © The Amazons — Black Magic