Не нужно верить, дети, дядям в интернете

— Семнадцать… Ну почти… В августе будет. Скажи что-нибудь! Я тебе ни капельки не нравлюсь?… Рууус… Я совсем не представлял, что делать. Самым правильным было отключиться, удалить страницу и сделать вид, что никогда подростков не совращал. Пора завязывать со всем этим. Но мы же не ищем легких путей, хули… Молчание становилось совсем неприличным, я шкурой чувствовал, как дергается Ванька. — Если бы я был твоим отцом, я бы весь сайт наизнанку вывернул, но нашел того ублюдка, который трахает моего мальчика, даже если виртуально… Ему бы не поздоровилось… — При чем тут отец? Я не нравлюсь тебе? Совсем?! Это ты так посылаешь меня? Рус! Ответь!!!!! Самое поганое то, что я откровенно любовался мальчиком на фото, испытывая разнообразную гамму чувств — от нежности до острого желания. — Ты мне очень нравишься, Вань… Это-то и пугает больше всего… — Пугает? Почему?! — Во-первых, ты очень юн, а во-вторых, я, как бы, натурал… — Это фотка неудачная! Я не маленький! Правда! Я взрослый! Я сейчас тебе еще вышлю... Ваня выслал мне еще несколько фото. На них мое личное наваждение хмурилось, улыбалось, мусолило развратными губками карандаш и возбуждало меня — просто пиздец! — Все только хуже стало, — сообщил я. — Меня теперь еще больше плющит от твоего вида. А я, на минуточку, не гомосексуал и тем более не педофил! У меня девчонка есть!  — Понял я… Понял… Прости, что влез в твою жизнь!  — Вань! Ванечка, не сбегай, пожалуйста! Ванька замолчал. Все-таки обидел я своего чувствительного мальчика. Я сбросил ему несколько смешных картинок с провинившимися котами и в ожидании, пока меня простят, стал детально рассматривать оказавшиеся в моем распоряжении фото. Мальчик мой оказался вкусным, как конфетка. Милая маленькая родинка в уголке пухлых губ, которую хотелось поцеловать, невозможно красивые карие глаза в обрамлении длинных ресниц, светлая растрепанная челка, тоненькая шейка в несоразмерно огромном вырезе какой-то толстовки, прозрачная кожа, хрупкие запястья… В полный рост фоток не было, но и так понятно, что Ванька невысокий и очень худенький, я бы сказал, изящный. На одной фотке соблазнительные ключицы торчали из детской пижамки с цыплячьим рисунком. Маленький мой… Мое сердце неожиданно захлестнула неконтролируемая нежность. И это чудо я так грубо трахал? Какой же я козел… — Ванечка… Ау… Ты очень красивый! И мне так хочется тебя поцеловать! Иди ко мне… Ванька молчал. Мои недавние благие намерения прекратить общение, не морочить мальчику голову и жить дальше своей жизнью растворились под натиском нахлынувших эротических фантазий. Мне хотелось вылизать Ваньку от макушки до пяток. То, что это желание более чем странное, я даже и не подумал. Обычно именно Ванька был инициатором наших виртуальных игрищ, я потом просто переворачивал его попкой верх и грубо трахал. — Цыпленок мой, иди ко мне… Ванечка… Я раздеваю тебя, люблю, когда ты голенький, такой сладкий, такой весь мой… Ты смотришь на меня. Целую твои пухлые губки, спускаюсь к шейке… Вкусный мой… Я постараюсь не оставлять следов, но мне трудно сдержаться… Провожу языком по твоим соскам… Они твердеют… Мой малыш меня хочет, хотя и обижается… — Я уже не обижаюсь. Люблю тебя… Подставляюсь под твои ласки, глажу твои плечи… Слава богу, малыш мой оттаял. А то я чувствовал себя сукой… — Спускаюсь языком к плоскому животику, вылизываю его, трусь подбородком о твой торчащий член… Ты меня с ума сводишь, маленький… Беру в рот твой член. Сладкий… Посасываю головку…. — Рууус… Блядь… Я сейчас кончу… — Провожу языком по всей длине… Беру в рот сначала одно… потом второе яичко…. Посасываю… Снова сосу головку… Давай, детка, кончай, хочу этого… — Рууус… Наверное, мой малыш так же, как и я, не сдерживался и кончал в реале под нашу переписку. Я самодовольно улыбнулся, вытер сперму с ладони салфеткой, дал ему еще минуту отдышаться и снова написал. — Ванечка, цыпленок мой, ты в порядке? — В порядке… Почему— цыпленок? — Пижама твоя на фотке цыплячья потому что! — А-а… Это моя детская…. Любимая… — Буду звать тебя цыпленком… — Я не против… Рус, ты же не кончил. Хочешь, я пососу? Или попку подставлю?  — Все в порядке, малыш, я кончил… — Честно? — Честнее некуда! — Рус, пообещай мне, что останешься сейчас со мной… — В смысле? — Хочу уснуть, прижавшись к тебе голой попкой… А еще, хочу, чтобы ты меня прижал к себе, сильно… Чтобы я чувствовал твое дыхание у себя на шее, а еще, чтобы, засыпая, я терся попкой о твой член… Я многого прошу? — Нет, малыш, не многого… Я тоже хочу так уснуть… Иди ко мне… Подгребаю тебя к себе, зарываюсь носом в твою макушку… Ты пахнешь травками какими-то… Глажу твой животик, немного ласкаю мягкий писюнчик… Ммм… Вкусный мой… Будем сладенько спать… А твой отец меня завтра с лестницы спустит! — Не спустит… Я никому не нужен… Люблю тебя… Спокойной ночи, Рус… Не знаю, как Ванька, я уснуть не мог полночи. Сначала разнежился, представляя себе, как ласкаю прижавшегося ко мне Ванечку, потом долго собирал мысли в кучу, осмысливая происходящее. Ванька скрывает от меня что-то. У мальчишки какие-то серьезные проблемы, а тут я еще… Мне кажется, он придумал своего богатого отца и переживает теперь из-за этого. Ванька, милый, это же хуйня все, я с тобой не из-за твоего крутого предка, я с тобой… А почему, собственно, я с Ванькой? Сам не знаю! Ответил бы кто… Блядь… Помогите мне кто-нибудь…

***

— Доброе утро, любимый! Я так сладко спал с тобой… Ммм… Можно, я всегда буду с тобой спать? — утреннее сообщение от Ваньки прилетело, когда я уже минут двадцать пялился на экран, рискуя опоздать на работу. — Привет, цыпленок… — Мне не хочется вставать. Хочу валяться с тобой в постельке и обниматься. Рус, скажи честно, а мы встретимся в реале? Я так часто мечтаю об этом…  — Не думаю, что это возможно. — Почему, Рус? Ну почему?! Только потому, что у тебя есть девчонка? Но я же тоже тебе нравлюсь? Нравлюсь?! Ты сам сказал… — Нравишься, Ванечка, очень… Но я же... — Знаю, знаю! Натурал, девчонка есть… Ладно… Я подожду… Иди ко мне… Я раздвигаю широко бедра, потягиваюсь, сверкая возбужденным писюном из-под футболки, хитренько посматриваю на тебя… — Ванечка, я опаздываю! — представляю, как скажу шефу — я опоздал, потому что не мог не выебать моего виртуального мальчика! Пиздец! Земской, тебе в дурку пора! — Мы быстренько, Рус… Смотрю на тебя, засовываю пальчики в свою дырочку, постанываю, облизываю губу… — Выпорю поросенка… Мой давно возбужденный член сообщает мне, что сегодня мы на работу опоздаем. Максимум, на что меня хватает, это отправить короткую смску секретарше босса: «Я у стоматолога, задержусь» — Иди ко мне, сокровище мое… Раздвигаю твои ножки очень широко, ммм… твой красивый ровный писюнчик… хочу… Вылизываю твои яички, твою розовую дырочку… ввинчиваюсь языком… ммм… вкусный мой… Ванька мне напрочь отстреливал башню. Чтобы я, находясь в здравом уме, вылизывал пацанячьи гениталии — раньше я бы в страшном сне такого не придумал! Теперь для меня это обычное дело, не просто обычное, а доставляющее несказанное удовольствие. Ну и что, что виртуально, переживаю-то я это все по-настоящему… Мы благополучно добрались до финала и валялись, расслабленные, тихо целуясь, когда я спросил: — Вань… что ты ешь на завтрак? Я есть хочу, просто пиздец… — Обычно я ничего не ем, а так какао люблю, мне мама всегда раньше готовила… — Как это — ничего не ешь? — вспоминая свою маму, я бы сказал, что меня из дома бы не выпустили без плотного завтрака, начихав на школу. Здоровье ребенка — прежде всего! — Почему тебе сейчас мама какао не готовит? — Потому что мамы моей больше нет… — после долгой паузы ответил Ванька. Я быстро настрочил новую смску секретарю с просьбой дать мне сегодня полноценный отгул, тем более что ничего сверхсрочного на работе не было. — Ванечка, рассказывай… — Пообещай, что не сбежишь от меня, как от прокаженного! — Почему я должен это сделать? Глупости! Ты же мой цыпленок… — Спасибо тебе, Рус! Люблю тебя… Мне так жаль, что я не могу ответить мальчику тем же. Любовью. Я его не люблю. Он заводит меня, мне интересен новый опыт, и все. Все? Точно, Земской? Может, не ври сам себе? В твоей машине вместо рока играет какая-то русская попса , порекомендованная Ванькой, Янку ты ебешь уже раз в две недели, и то, если закроешь глаза и цыпленка своего представишь, баскетбол почти забросил, парни обижаются, мчишься домой, к своему Ваньке… К психиатру? Наверное, пора… Это был первый раз, когда я налил себе виски в десять утра. Охуел? Да, точно, точнее некуда… Ванька рассказывал мне свою историю, а я потягивал вискарик со льдом, потому что просто не знал, что делать. Своего отца Ваня не знал, с детства была только мама. Ни бабушек, ни дедушек, ни теток, ни братьев — вдвоем на всем свете. Мать была детдомовской, отец — залетный электрик, чинивший проводку в детдоме и трахнувший симпатичную семнадцатилетнюю девчонку. Потом государство выделило маме жилье в рабочем поселке Тверской области — покосившуюся почерневшую от времени хибарку, там она и Ваньку родила. В восемнадцать. Соседи помогали как могли. Мама без работы не сидела, у ее Ванечки все самое лучшее должно было быть. Работала в поселке — убирала, стирала, готовила по соседям. Ванька в садик пошел — вышла на работу, продавцом в продуктовый магазин. Там и работала. Потихоньку дом обставила, хозяйством обзавелась. Сына любила до умопомрачения, все для него. В тот роковой день, когда Ваньке двенадцать исполнялось, поехала в город за Ванькиной мечтой — за телефоном. На обратном пути уснувший водитель маршрутки, въехав в заднее колесо «КамАза», решил судьбы нескольких людей, в том числе и Ванькину. Мама умерла с Ванькиным телефоном в руке, перед смертью все время просила подъехавших медиков передать подарок ее сыночку. Телефон Ваньке передали. Ванькиными опекунами стали соседи по поселку, крепкая, стабильная семья Захаровых. Дружили они с Ванькиной мамой. Он — механизатор, она — учительница. Только вот глава семьи вскоре погиб, уснув пьяным в сугробе, а Галина осталась с тремя своими детьми, и Ванькой — приемным. Дочка Галины, старшая, Танька, вскоре замуж вышла, ее в Ванькином доме с мужем и двумя горластыми близнецами поселили, а Иван с младшими детьми Захаровых и с Галиной остались в их доме. Вскоре Галина стала крепко попивать. Все дети, и родные, и приемный, стали на своей шкуре ощущать, что такое голод. В доме еда появлялась от времени к времени. Зато самогон в доме был всегда. Ванькино спальное место было на кухне, на раскладушке. Когда Галина бухала с «друзьями» в своем доме, Ванька мог всю ночь не спать, отсиживаться в сарае с курами. Если везло, и гости засиживались не до утра, убирал на кухне в рекордно короткие сроки и ложился спать. Ванька учился в школе, в десятом. В школе местная пацанва* издевалась над ним. Называла нищебродом, мелко пакостила и практически не общалась. Бить боялись, здоровья у Ваньки после материной гибели не осталось. Он почти перестал есть, у него постоянно кружилась голова, упало зрение. Ванька даже не жаловался. Совершенно. Просто сухо излагал факты. От этого мне было еще страшнее. — Вань, как можно так жить? — Хм. Я уже забыл, что можно по-другому… — Твою мать! Вань, зачем ты меня обманывал? Я не имел права вот так, грязными лапами, влезать в твою жизнь! Чувствую себя куском дерьма! — Прости… Я не хотел… Если бы я все рассказал сразу, ты не захотел бы больше со мной общаться! Или жалел бы… Разве не так? Да, малыш, ты прав, наверное, я бы струсил. Я бы тогда точно знал, что ребенку нужен психолог, если не психиатр, хороший терапевт и любящая мама. А вовсе не я — левый мужик с грязными похотливыми намерениями… Как я мог влипнуть в эту историю? Пиздец… Ваня ждал ответа, а я трусливо кидал лед в виски и вспоминал, где у меня валяется заныченная сигарета. Я не курил уже сто лет… — Нет, малыш, я бы не перестал общаться. Я уже не чужой. Мой мальчик замолчал надолго. Я успел пронестись по квартире несколько раз ураганом, выжрать полбутылки виски и перечитать нашу переписку за последнюю неделю. — Прости… Я плакал… Ревел как девчонка… Только не вздумай жалеть меня! Я этого не заслужил! Рус, мне так страшно стало, что было бы со мной, если бы тебя не было… Наверное, я бы их выпил, эти таблетки… — Я здесь, цыпленок… Что за таблетки?! Вань, быстро спусти их в унитаз! Сейчас! Иначе я перестану с тобой разговаривать! — Ладно, выкидываю… Не ругайся… Я сделаю все, что ты хочешь! Эти таблетки мне Димка отдал, одноклассник. Тогда надо мной очень сильно ребята издевались, и я попросил его мне их принести. — Издевались? Почему? Что за таблетки?! — Ф***ам. У Димки мама в аптеке работает, он принес… Чтобы выпить горсть, заснуть и не проснуться больше. — Ваня!!! Выброси!!! Ты выбросил их? — меня затрясло от ужаса, что мой светлый Ванька может совершить непоправимое. — Выбросил?! — Да! Выбросил. Я больше никогда не буду тебя обманывать! Не беспокойся… — Умница! — выдохнул я. — Ты пойми, это все пройдет — все неприятности, обида, страх… А жизнь одна! Ванька! Слышишь меня?! Любому ребенку эту истину должны внушить родители, а не … извращенец из интернета… Прости, детка… — Только обещай не смеяться! Ладно? Не будешь? — Не буду… — Я чувствую, что ты мой. По-настоящему! Ты — мой парень! Тебя мне Бог послал! Или дьявол, что больше похоже на правду… — Малыш, ты у меня такой чувствительный, я неподходящая партия для тебя… — Тшшш… Не говори глупости! Ты самая-самая подходящая для меня партия… Я люблю тебя! Дрожащими руками я, наконец, подкурил сигарету. Тьфу… гадость какая… Зачем я ее заначил? Хер знает… Что мне делать?!!! Вот так вот прям, да, с херовой тучей восклицательных знаков! Сбежать? С мальчиком что будет? Вот то-то и оно… — Ванюш, ну, раз пошла такая пьянка… Я тебе тоже врал… Простишь? — Ты?! Врал?! — Врал, цыпленок… Я уже такой взрослый дядька, что пиздец… Мне тридцать четыре… В возникшей паузе я нервно обгрыз ноготь на большом пальце и хлопнул еще две порции вискаря. Совсем недавно я хотел удалить страницу и забыть Ваньку. Почему же мне сейчас так страшно? Я боюсь его потерять… — Правда? Рус… Я почему-то так и знал, я чувствовал! Я хотел, чтобы это было так! Ты думал, что меня расстроишь? Ни капельки! Ты меня обрадовал! — Ванюш, ты меня удивляешь все больше. Чем я мог тебя обрадовать? Старый хрыч… — Я всегда хотел, чтобы мой любимый был старше! Я представлял тебя таким, я хотел тебя таким! Иди ко мне… Рууус… Обними меня, пожалуйста… — Вань, а почему ты не на занятиях? — я попытался свернуть в безопасную зону, совершенно не представляя, как мне заняться сексом с этим бедным ребенком. Я не способен на это. Семнадцать? Пиздец! В семнадцать лет я был сущим малышом… — А ты почему не на работе? — а он точно знает, что лучшая защита — это нападение! — Отгул взял, с тобой захотел побыть… — Класс! А я с тобой! У меня сегодня две литературы и физра. По литературе у меня все пятерки, а на физру я не хожу, освобожден. — Почему освобожден? — Ну… я больной, и все такое… У меня голова кружится, сосуды слабые… После того как я узнал про маму, в обмороки стал падать… Врачи говорят, с возрастом пройдет, так что не парься… — Ясно… Сердце снова кольнуло. Да что ж я чувствительный такой… — Значит, будем бездельничать и болтать. — И трахаться! Вот в этом я не уверен, малыш...

***

Сам не знаю как, видимо, под воздействием вискаря, я рассказал Ване о Кристинке, о бывшей жене, о своих родителях… — Рус, мне жаль… Ты так любишь свою дочь… В ответ Ваня рассказал о своих сводных сестрах. Две мелкие девчонки очень Ваньку любили, старшая — Танька — ненавидела, боялась, что Ванька заявит свои права на дом, и она станет не богатой невестой с собственным домом, а приживалкой… Отец ее близнецов, начинающий алкаш Борька, остался с ней только из-за дома. — Я сто раз думал, как уйду от Галины, мне ее пьянки… поперек горла… Только Танька мне житья не даст… Она в нашем с мамой доме теперь хозяйка! Я понимал, что Ванька не ждет помощи от меня, взрослого, крутого… Просто выговаривается. Но у меня зубы сводило от желания помочь. — Думаю, нужно отстаивать свои права… Нужно выгнать эту наглую Таньку… — Ты правда думаешь, что это просто? — Ванька задает мне вопрос, и я чувствую себя полным дураком… — Мне кажется, меня и взяли из-за этого дома, иначе зачем им я… Все-таки алкоголь — великая вещь… Я почти не чувствую боли… Мы говорим с Ванькой обо всем. Теперь мы не боимся проколоться и рассказываем всю правду. Ванечка сообщает мне свой номер телефона и адрес. Хотя я не просил об этом. — А вдруг ты захочешь мне позвонить… Или приехать… Я всегда тебя буду ждать… — Вань… Я не позвоню… И тем более не приеду… Позвонить? Приехать? Я к этому не готов. Для меня это все еще игра. Странная, неправильная, я жалею, что ввязался в нее, но это игра… — Ты не запретишь мне надеяться! Я буду ждать. Всегда. Потом я ругаю Ваньку за то, что он так легко раздает свои координаты, пугаю его страшилками из интернета, как злые дядьки обижают маленьких мальчиков и девочек, воспользовавшись их доверчивостью, возмущаюсь, как он сам этого не понимает, потом осознаю, что такие вещи должны внушать родители, а у Ванюшки моего их нет. Принимаю на себя их роль, ругаю его, потом забиваю его телефон в свой в контакт «Мое сокровище» и немного успокаиваюсь. — Никогда никому больше не давай свой телефон, а тем более адрес! Обещай! — Я никогда и никому! Я же только тебе! — искренне возмущается мое сокровище, и я плавлюсь от осознания того, что этот малыш держит меня за своего… Не верь мне, детка… — Все, Ванюш, мы договорились! Потом Ванька начинает ластиться ко мне, лезет ко мне в штаны, и мой одурманенный виски мозг не включает тревогу, поддается, подхватывает игру и начинает вести… Я трахаю Ванечку, уложив его животиком на стол, потом усадив на него же попкой, потом Ванечка вылизывает мне член… Господи, спаси наши души…

***

— Мам, а так бывает у детей, чтобы от пережитого стресса ребенок терял аппетит, и у него потом постоянное головокружение было? — Конечно, бывает, Руслан. Стресс — причина стольких бед! Правда, мы не всегда сразу это замечаем, а потом ахаем — откуда какая болячка взялась… О ком ты, сынок? — Есть у меня один знакомый мальчик… — Пусть твой знакомый мальчик идет срочно к врачу! Это не шутки! Так можно до большой беды доиграться… — Малыш, я хочу, чтобы ты поел. Давай ложечку за меня… вкусная овсяная кашка, с кусочками клубники… ммм... открой ротик… давай… аммм… — Может, что-нибудь другое в мой ротик положишь? Хочу другое! Расстегиваю твои джинсы… — Ах ты, маленький проказник! Хлопаю тебя по рукам! Сначала кашку! — Ладно! Я же обещал тебя слушаться! Открываю ротик, провожу языком по губам… Интересно, на сколько ложек с кашей тебя хватит… — На целую тарелку, детка! А потом я просто переверну тебя попкой вверх и выебу так, что мало не покажется! — Ловлю на слове! Открываю покорно ротик, ем твою кашку… Помня о том, что денег у Ваньки может и не быть, я спросил, есть ли у него карточка, на которую я мог бы перевести немного денег. Ванька обиделся и гордо заявил, что он сам в состоянии заработать. Так я узнал, что мой мальчик подрабатывает в кафе в центре поселка. Моет посуду, собирает мусор. Ему хватает заплатить за интернет, иногда принести младшим девчонкам что-нибудь вкусненькое. Я не должен переживать. Галина же не сволочь. Когда не пьет, она вполне хорошая тетка. Деньги Ваньке не нужны, все равно пацаны в школе отберут. Конечно, я тут же перестал переживать, хули… У мальчика все хорошо… — А если пожаловаться на этих ублюдков? Почему они цепляются к тебе? — Ты такой смешной! Взрослый и смешной! Кому пожаловаться? Они в поселке главные!

***

После длительных уговоров я рискнул и сбросил Ваньке свою фотку. Выбирал долго и придирчиво, перерыл весь комп. Волновался, как красна девица перед женихом. — Я знал, что ты у меня охуенный, но не думал, что настолько! — ликующий Ванькин вердикт наконец-то позволил мне выдохнуть с облегчением. — Хочу тебя! Рус… Возьми меня, как девочку… Лежу на спине, широко раздвигаю бедра, не отрываю от тебя взгляд… Любимый… Ты такой сильный, такой красивый, такой мой… Всегда хочу тебя… Чувствую себя мачо, вытрахиваю своего Ваньку долго и со вкусом. Вылизываю все его потаенные местечки. Ванька довольно стонет, о чем регулярно сообщает мне в виде "ахм…", "да…" и …"блядь…" Вообще, мы с ним уже немного поднаторели в описании любовных баталий, и наш виртуальный секс все горячеет… — Почему ты не хочешь мне позвонить? Я каждый день жду… — Я не позвоню, малыш, я права не имею лезть в твою жизнь… — А если это — все, чего я хочу! Как будто я уже не влез... Грубо и извращенно... Ванька все чаще заводит разговоры о реальной встрече. Я честно говорю ему, что, во-первых, я не уверен, что смогу сделать что-нибудь в реале, это я на расстоянии такой храбрый, а так… Стушуюсь, побоюсь причинить боль… Во-вторых, мои родители. Что я им скажу? Братцы, я теперь гей, прошу любить и жаловать… В-третьих, моя дочь. Если даже гаишный штраф может повлиять на исход моей тяжбы, то уж мое грехопадение в голубую пропасть… А есть еще работа, друзья… Я не смогу поставить все на карту… Ванька отступает. Но я понимаю, что это на время. Мальчик уверен, что мы должны быть вместе, а я вот совсем нет… Мы часто засыпаем в обнимку, утром вместе завтракаем, вечером болтаем обо всем и изощренно трахаемся в разных позах. Мой малыш — просто мастер минета. Я неизменно кончаю под его «посасываю головку, смотрю на тебя, пробираюсь языком в щелочку…» Нам обоим пора к психиатру. Я понимаю это, но прекратить безумие не в силах. Не спасает даже Яна. У меня стоит только если я думаю о Ваньке. В постели с Яной боюсь произнести имя моего мальчика. Вот это будет каминг-аут… — Давай котенка заведем, — просит однажды Ванька, наобнимавшись со мной у меня на коленях. — Ммм… когда твоя голая попка в такой близости от моего члена, я готов пообещать тебе луну… — урчу я, еще не отойдя от горячего секса. — Ерзаю попкой… целую тебя в шею… Не надо луну, лучше котенка…. Я даже не удивляюсь, когда через несколько дней перед входом в супермаркет две маленькие девчушки суют мне в руки чахлого серого котенка. «Дяденькавозьмитепожалуйстанаммаманеразрешает». Беру. Захожу за кошачьими принадлежностями. Дома отмываю нестерпимо вопящего котейку в тазике, оказывается, вполне себе красавчик. Серенький, с полосатыми лапками, с белой обводкой вокруг любопытных глазенок. Новый жилец мурчит у меня на коленях, прижавшись сытеньким пузиком, пока я скидываю Ваньке его фотки. Восторженный Ванька нарекает пушистика Мурзиком и весь вечер дает советы по его воспитанию. — Спасибо тебе… Рус… Я никогда не был еще так счастлив… Люблю тебя… Я знаю, что наша игра затянулась, я знаю, что мне, как взрослому, нужно брать ситуацию в свои руки и прекращать наши больные отношения. Но как? Люди! Помогите мне…

***

— Земской, ты, конечно, классный мужик, и все такое, но я хочу определенности, — голая Яна бесшумно двигалась по комнате, собирая свою одежду. — Мы с тобой скоро год вместе, и я бы хотела тебя спросить… Я молча любовался кошачьей грацией девушки. Не надо, Яночка, не спрашивай… Не нужно нарушать то хрупкое равновесие, которое между нами есть. — В последнее время ты стал рассеянным, не выпускаешь из рук телефон, и видел бы ты, каким становится в этот момент твое лицо… Я не дура, Руслан. У тебя кто-то есть? Яна… Что тебе ответить… Нет у меня никого. Ванька — это просто иллюзия, мечта. Реальность — это ты. Мне нравится твоя холодная красота, твоя безупречность. У тебя всегда идеальные ногти, шелковистая кожа, ни одного лишнего волоска там, где его не должно быть, ты шикарно пахнешь и отдаешься мне горячо и страстно… И ты не виновата, что в этот момент я думаю не о тебе… — У меня никого, только ты. Это правда. Или нет?.. Янка светлеет лицом, присаживается на краешек кровати и берет меня за руку. — У меня задержка, девять дней уже. Я думаю, ты скоро станешь отцом… Наверное, я каменею. Девушка горько усмехается и встает. — Так и быть, Земской, приму это выражение на твоем лице за радость. Не провожай меня. Оправившись от первого шока, я мчусь в прихожую, хватаю Яну за руки, говорю, что я рад, что я просто растерялся, уговариваю остаться на ночь, что совершенно мне не свойственно, никто и никогда не ночевал в моем доме, облегченно вздыхаю, когда Янка отказывается, провожаю до такси и иду на кухню бухать… Пить не хочется. Осилил одну рюмку. Единственный человек, который мог бы помочь мне не сойти с ума — мой друг детства Леха, — сейчас живет в Австралии. У него уже утро. Я звоню, вываливаю ему все как на духу. Леха долго молчит. Потом говорит, что из меня гей, как из него валенок, что он перестал считать мои постельные победы в универе на третьей сотне, что я должен отпустить мальчика, чтобы он нашел свою настоящую пару, и не трахать ему мозг. Обозвал мудаком, пригласил в гости и отключился, пообещав перезвонить позже. Запретив себе смотреть на Ванькины фотки, я зашел на сайт. От Ваньки было двадцать два сообщения. Сначала заигрывал, потом волновался, что со мной, потом просто звал… Ванечка, прости меня… — Привет, цыпленок! Прости, что пропал надолго. — Слава богу! Я чуть с ума не сошел! У тебя все в порядке? Я соскучился! Я и правда мудак. Не могу просто сказать — все, малыш, у меня своя жизнь, у тебя своя, найди себе хорошего парня. Я отчаянно боюсь за него. Что же я натворил… — Вань, я не буду писать какое-то время. Нам нужно взять паузу, все обдумать, — меня коробило от моих фальшивых слов. Бедный мой Ванечка, прости меня… — Нет! Рус! Не уходи! Ты так нужен мне! — Ванькино отчаяние разрывало мое сердце. — Вань, я не бросаю. Мне нужно с дочкой вопрос решить. Я же рассказывал тебе. Я потом напишу тебе обязательно. — Что я сделал не так? Прости меня! Господи, он просит у меня прощения… — Ванюш, ты не при чем. У меня проблемы. Это ты меня прости, цыпленок. Я буду тебе писать. Не так часто, но буду обязательно. Ванька молчит целую вечность. — Я понял. Пока. Мальчик мой… Я представляю как тебе больно… Наверное, так же, как и мне… Так будет лучше, маленький. Ты влюбишься в реальной жизни. Твой избранник будет целовать твои губы по-настоящему, не то что я… Твой избранник не будет метаться между тобой и женщиной… Так будет лучше. Янка родит мне ребенка, я добьюсь разрешения видеться с дочкой, продолжу карьеру, шеф намекал недавно, что раз мы породнимся, быть мне коммерческим директором… Так будет лучше... Я метался по квартире как раненый зверь. Что ж так больно-то… — Мне плохо… Очень… Позвони! Прошу тебя! Мне нужно услышать твой голос! Ванькино сообщение как удар под дых. Господи! Что мне делать. Я хватаюсь за телефон и тут же откладываю в сторону. Нет. Нельзя. Так будет лучше, маленький… — Рус… пожалуйста… Мурзик, видя мои метания, забрался ко мне и уговаривал своим мурчанием взять себя в руки. Терся серой мордашкой о мою щетину, щекотно сопел в ухо. Котенок… Наш с Ванькой… Я позвонил. Янке. Час ночи? Поздновато… Надеюсь, она не спит. — Прости, что поздно. Ян, я никогда не брошу своего ребенка. У него все самое лучшее будет, и я буду хорошим отцом, обещаю. Только… — Не пыжься уж, Земской. Я все поняла. Нет никакого ребенка. Пошутила я. По лицу твоему все ясно было. Иди к той, в телефоне. Не звони мне больше. Облегчение напополам со злостью нахлынуло, оглушило, лишило способности соображать. Янка, какая же ты дура! А какой мудак я! Честно, у меня пальцы дрожали, когда я набирал Ванькин номер. Абонент недоступен. Еще раз. Еще. Поставил на дозвон. Ванечка, где ты? Господи, Ванька, ТЫ ВЫБРОСИЛ ТОГДА ТАБЛЕТКИ? Так, гугл, расстояние от Питера до Твери… ага, еще плюс семьдесят километров до поселка… Дождь хлещет, дорога плохая. Утром буду. Мурзилка, не скучай. Отцу позвоню, примчатся тебя завтра кормить. У них ключи есть. … Абонент временно недоступен… Абонент временно недоступен… В машине Ванькина музыка… Блядь, у меня же окна закрыты… Откуда на лице дождь…