Не нужно верить, дети, дядям в интернете

— Папочка очень злится на тебя, малыш! Вчера этот твой лохматый Дима торчал у нас до двенадцати ночи! Что вы там с ним делали, детка? Злюсь и хочу тебя наказать! Я подумаю, как это сделать! — Нет, любимый, не злись и не ревнуй! Дима просто помогал мне с информатикой… Люблю тебя… — Не верю! Он ест тебя глазами! Хочешь, чтобы я выгнал его из нашего дома, когда он придет в следующий раз?! — Руус… Любимый… Не ревнуй по пустякам… Это всего лишь Дима… Мой папочка злится… Люблю, когда он такой сердитый… Он тогда такой сексуальный… Опускаюсь на колени рядом с тобой, расстегиваю молнию на твоих брюках… Ммм… твой член соскучился по мне… Он просто просится ко мне в ротик… я облизываю его скользкую напряженную головку… Вкусный… Обожаю твой, член, папочка… Он такой приятный на ощупь… Вылизываю каждую венку, ныряю язычком в щелочку… Да… Беру глубоко в рот… — Ванька, отбой! У меня совещание через десять минут! Я что — со стояком на него пойду?! — Да, любимый, пойдешь со стояком! Это моя месть! Ты меня трахал вчера на информатике! Я чуть пару не схватил и всю руку изгрыз, чтобы не стонать! Я рассказывал тебе, как мчался в туалет, даже не спросив разрешения учителя! Теперь ты будешь на совещании ерзать на стуле, бороться с пожаром в штанах, прятать глаза, скрипеть зубами и делать вид, что ничего не происходит! Сосу твой член, папочка, заглатываю его полностью, стону развратно… — Ах ты свинтус! Ну ладно! Я улыбаюсь, поправляя серьезно заинтересованный член в штанах, звоню Алиске, прошу ее перенести совещание на двадцать минут позже. Ну, поросенок! Ты получишь у меня дома! — Выпорю избалованного мальчика! — Папочка хочет наказать своего Ванечку… Ну нет… Подползаю к тебе на коленях, заглядываю в глаза… Любимый, я точно не виноват, посмотри на меня… — Пользуешься моей любовью, чертенок… Ты нарвался, детка! Поднимаю тебя с колен, целую сладкие губки… Мой член стоит колом… Хочу тебя… Хочу забраться им в твою попочку…. Разворачиваю тебя к себе попкой, нежно целую твои острые лопатки… Наклоняйся, детка… Ниже, еще ниже… Облокотись о спинку дивана… Ммм... Твоя розовая дырочка так сладко пульсирует… Хочу… — Я раскрыт для тебя… Рус… Хочу почувствовать, как твой член заполняет меня… Да… Давай… Двигаю попкой, постанываю… Да, любимый… — Вылизываю твою дырочку, детка… Проникаю глубоко языком… глубже… да… Сладкий мой… Ммм… Но… мне жаль, цыпленок, мне нужно идти… Встаю, застегиваю брюки… — Нет, Рус!!! Нет!!! Не будь свиньей! Трахни меня немедленно! Я убью тебя вечером, если ты сейчас уйдешь! Слышишь?! — Это теперь моя месть, детка… — Рус! Остановись! Я сделаю все, что ты захочешь! — Ладно, детка…— я представляю распаленного злющего Ваньку и довольно улыбаюсь. Не все ж ему меня доводить до белого каления! — Ты пообещал! Готовься исполнить мое желание… — Да, Рус, да… Иди ко мне… — Снова вытаскиваю возбужденный член из ширинки, приставляю к твоей пульсирующей дырочке… Тесно… Сладко… Сжимаю зубы и вхожу… Медленно, с напором…. Да, детка… Начинаю двигаться… Какой же ты тесный… Люблю тебя… — Да, любимый, да… Насаживаюсь попкой… — Сжимаю руками твои бедра, вколачиваюсь сильней… Наклоняюсь, целую твою шею… Да... еще… Мой член бьет по твоей простате… Ты вздрагиваешь… Ты такой сладкий, мой малыш… Еще… Еще… Еще немного… Сейчас… да… Все… Кончай, детка…. — Рус… Ванюшка на какое-то время затихает, я понимаю, что он реально кончил. Цыпленок мой…. — Все, малыш, теперь я точно иду на совещание! Люблю тебя… До вечера… — Жду тебя… люблю… Это все, что сейчас в силах написать мой Ванюшка. Тихонько смеюсь. Мой детка, такой отзывчивый… Вытираю свой член влажными салфетками, теперь всегда имеющимися в наличии в ящике моего стола, встаю и открываю дверь. Приемная полна моих коллег, явившихся на совещание. Я готов, господа.

***

Как это ни странно, мой шеф меня не уволил, узнав, что я расстался с его племянницей. Повысил, как и обещал. Про Янку ни словом не напомнил. Неожиданно, но факт. Теперь я — коммерческий директор предприятия. Зарплата, конечно, на уровень выше, но и ответственности добавилось, как водится. С Ванькой видимся только по вечерам. Зато снова стали писать порнографическую чушь друг другу и возбуждаться от этого дико. Это дает возможность продержаться до вечера, накопить растущее желание, чтобы потом обрушиться эмоциями, захлестывая друг друга, затягивая в водоворот сексуального наслаждения… Ну, по порядку. Ванька в Питере осваивался медленно. Робко осматривался, боясь сделать что-нибудь не так, иногда пытался угодить, иногда ерничал. Мы тогда с ним многое пережили… Приспосабливались, уступали, оговаривали правила, ссорились, мирились… Но ведь справились! Я очень долго не мог дать волю своим чувствам. Ну, вот, не знаю! Такой я закомплексованный старый дурак! Видел, что Ванька только и ждет, когда я, наконец, стряхну с себя налет благопристойности и покажу все, на что я способен. Я трусил отчаянно, прикрываясь работой, делами, усталостью. Малыш терпеливо ждал. Смотрел иногда с грустиной, иногда ежиком колючился, иногда прижимался ко мне, как будто невзначай, но в основном старался держать придуманную мной дистанцию. Страдали оба. Я видел это, но, честно, мне было страшно. Я же вроде как не гей… А Ванька… Ванька — настрадавшийся больной ребенок. Что мне было делать? Кто знает ответ?.. — Рус, я не хрустальная ваза. Я живой, настоящий, и я люблю тебя! — перешел однажды в наступление Ванька. — Почему ты избегаешь меня? Жалеешь, что забрал меня с собой, да?! В его голосе было столько обиды, столько отчаяния, что меня током прошибло. Малыш страдает, а я… Я слишком люблю его, слишком боюсь навредить. — Глупенький мой, цыпленок мой, — сгреб я Ваньку, посадил к себе на колени и прижал к груди, убаюкивая. — Как я могу тебя избегать? Все у нас будет, обязательно! Дай нам немного времени. Давай обследование закончим, ладно? Ванюшка еще немного посопел обиженно, но потом согласно помотал головой и расслабился у меня в руках. Так потом и перенес его, сонного, на руках в его комнату. Не, братцы, вы меня тоже поймите. Я безумно хотел Ваньку. Всегда. Но мальчика нужно было сначала вылечить, устроить в школу, обеспечить ему уверенность в себе и своем будущем. Этим я тогда и занимался. Протащил Ванюшку по лучшим врачам. Спасибо, мать помогла. В Мариинку нас пристроила. Там его от ушей до хвоста обследовали, сказали, что здоров мой Ванюшка. Ничего серьезного нет. Просто нужны положительные эмоции и физические нагрузки. В его поселке врачи с перепугу его от всех нагрузок оградили, а ему это только во вред. Я выдохнул с облегчением. Уж это я своему мальчику смогу обеспечить. Физические нагрузки — да пожалуйста! Хоть сто порций! Завтра же возьму его с собой в спортзал. Положительные эмоции — это я тоже могу… Стоит только себя отпустить… Стоит только дать понять Ваньке, как много он для меня значит… Ссыкотно что-то… Снова трусишь, Земской? Помнишь, к чему тогда твоя трусость привела? То-то же! Когда Ванька в Мариинке лежал, я свою последнюю трусливую попытку спрятаться за своей гетеросексуальностью использовал. Поехал вечером к Леночке, новой секретарше шефа. Она мне уже пару недель авансы раздавала. Губки там, грудь… Походка, как у модели, попка красивая… Пиздец, все зря. Даже в квартиру к ней не поднялся. Противно стало. Не смогу я с ней, когда Ванюшка мой в больнице лежит… Да и не хочу я ее ни капельки. Со всеми ее губками. Ваньку своего хочу. Хочу его острые ключицы целовать до умопомрачения. Вот и все, что я понял. Извинился перед Леночкой. Решил, что я лучше перед ней мудаком буду выглядеть, чем перед Ванюшкой. Хватит от себя бегать. Кому от этого лучше будет?! Купил ананас и поехал тогда в Мариинку. Вызвонил его, целовались лихорадочно на пожарной лестнице, стукаясь зубами с непривычки, терлись стояками друг о друга… Не помню потом, как домой доехал. Еле Ваньку своего дождался на следующий день. Привез его из больницы, в прихожей схватил в охапку и понял, что не отпущу никуда. Никогда в жизни. Гомик я? Да похуй! Уволят, выгонят, разлюбят, возненавидят? Вообще плевать… Главное, чтобы Ванька так же доверчиво прижимался ко мне, так же стонал, так же целовал… И все у нас тогда было. И вылизывал я своего Ваньку как в своих мечтах, и дышал им, и втискивался в него. Членом втискивался. Ловил довольные сдавленные вздохи, сцеловывал с его губ признания в любви, сцеловывал слезы с его глаз, чувства его сцеловывал. За полночи узнал все его потаенные местечки, которые нужно почаще ласкать, понял, как сделать моего мальчика счастливым по-настоящему… и себя заодно счастливым сделать… так, чтобы фейерверк в голове… и бабочки пресловутые в животе…и чтобы полет по спирали… вверх… …Устал тогда мой малыш… Я ж дорвался до сладкого, еле остановился… Но Ванюшка улыбался счастливо, гладил пальцами мое лицо… Поднявшуюся было мою совесть утихомирил несколькими поцелуями… Прижался потом ко мне голой попкой и завздыхал счастливо: — Если бы ты знал, как долго я мечтал так засыпать с тобой… — И я… Я в этот день не работал, я летал… Секунды считал до окончания рабочего дня… — Ванечка, детка... Как ты? В порядке? — Все хорошо, Рус… Жду тебя… — Детка, прости, я ночью перестарался…. Приду — выцелую себе прощение!.. — Глупый такой… Мне не за что тебя прощать… Люблю тебя…

***

В наш лицей, находящийся почти во дворе, Ваньку приняли с радостью. Какие-то замудреные тесты, обязательные для приема, Ванька прошел с легкостью. Кроме того, с директором лицея я был знаком лично — несколько раз вытаскивал ее занесенную машину из снежного плена в нашем дворе. Потом при встречах мы с ней великосветски расшаркивались. Я же не думал, что это знакомство мне так пригодится… На день рождения я подарил Ваньке несколько брендовых шмоток, чтобы мой мальчик не был в новой школе белой вороной. Хорошо, что Ванька в таких делах не разбирается, стоимости подарков не знает, он бы меня убил на фиг. Но пацаны-то в классе, я думаю, оценят. Знатоки там точно есть. Еще айфон ему отдал, у меня совсем новый валялся. Мне Леха в прошлом году из Австралии привез. Вредный Ванька долго сопротивлялся, только в постели смог его убедить. Я точно знаю, где нужно языком поласкать, чтобы Ванька согласился на все, что угодно. Не скрою, иногда бессовестно этим пользуюсь. Ванькину днюху скромно отметили в маленьком уютном кафе. Мой мальчик первый раз пил шампанское, раскраснелся, много смеялся и смотрел на меня такими влюбленными глазищами, что я готов был утащить его в какой-нибудь темный уголок и там… Ууу… Нужно его домой срочно увозить, а то доведет ведь до греха. — Рус, а от счастья можно умереть? — на полном серьезе спросил Ванька, когда мы оказались в машине. — Нет, — я наклонился к нему и целомудренно поцеловал куда-то в скулу. Большего не мог позволить, а то ведь до дома не доберемся. — От счастья умереть нельзя. Можно жить долго и с удовольствием. — Я часто сейчас думаю об этом. Просто я счастлив постоянно, каждую секунду. Не думал, что так бывает… Спасибо тебе! Ванюшка перебирается ко мне на колени и целует так, что я с трудом удерживаюсь от продолжения. Научился, чертенок! Мы все-таки находим в себе силы доехать до дома, по дороге заглянув к моим родителям за поздравлениями и подарками. Они ни разу не показали нам, что все про нас поняли. Хотя я точно знал, что они догадываются обо всем. Ваньку я представил им как мальчика, которому очень нужна моя помощь. Мама сразу включилась в процесс, задействуя все свои медицинские связи. Отец же поставил себе задачу откормить худенького Ваньку и регулярно при нашем приезде готовил все новые блюда. Мы с мамой ухохатывались, глядя на способы Ванькиного откорма. Если учесть, что папа раньше в жизни никогда не готовил… Но Ванюшка мужественно пытался все это есть, чтобы не обидеть начинающего кулинара. — Мам, ты ничего не хочешь мне сказать? — однажды не выдержал я. — Нет, сынок, — мама покачала головой. — Я вижу, что ты счастлив. Мне этого достаточно. Спасибо, мам… Мне кажется, они так легко к этому отнеслись, потому что сразу и безоговорочно полюбили Ваньку. Вот и вся разгадка.

***

—Где же мой любимый папочка… Твой цыпленок мерзнет один дома… Ждет… В твоей растянутой футболке… Той самой, в которой тебе нравятся мои ключицы… И больше на мне ничего нет… Трусиков тоже нет… Я трогаю себя… Потому что папочка задерживается… — Так, малыш, не балуйся! Убери от себя свои шаловливые ручки! Только папочка может тебя там трогать! Еду уже! — Придется папочке выполнить желание своего цыпленка… — Да… говори, детка… Папочка все сделает… Везде погладит, везде поцелует… — Рус, приходи завтра ко мне на выступление. Придешь? Сможешь бросить свою работу на пару часиков? — Вот обломщик! У меня уже все стоит! Ванька! Свинтус! — И когда это мы с твоим стояком не справлялись? Моя попка тоже скучает вместе со мной… Приезжай скорей, папочка! Я улыбаюсь, стоя на светофоре. Вот так и живем… Ванюш, конечно же, я брошу завтра работу и приеду посмотреть. У меня дух захватывает, когда я вижу, как твоя изящная фигурка двигается в ритме хип-хопа… Ванька увлекся уличными танцами. И дружка своего лохматого, Димку с шестого этажа, вовлек. Теперь вместе танцуют. Я рад, что мой Ванюшка нашел друзей, нашел занятие по душе. Он больше не вспоминает тот кошмар, в котором ему довелось жить. Раньше вздрагивал по ночам, иногда плакал во сне. Тогда я прижимал его к себе, и он затихал. Я сейчас оформляю новую квартиру, решил, что нам с Ванькой нужно больше простора. Он не знает, что половина новой квартиры — его. Если со мной что-нибудь случится, я буду знать, что Ваньке не придется возвращаться в свою старую избушку. Хотя… что это я… Ничего не случится. Такие счастливые люди, как мы с Ванькой, обязаны жить долго и с удовольствием. Именно так. — Рус! Ты не представляешь! — Что случилось, детка? Ты снова шалишь без меня? — Рус, наш Мурзик флиртует с Димкиным Арчибальдом! Наш кот — нетрадиционной ориентации! — Малыш, я так же могу допустить, что он у нас — девчонка! Никто из нас особо в кошках не разбирается… — Девчонка?! Мурзилка?! Ну ваще… А вдруг нет? Вдруг он гей? — Ну что ж… Мы примем его любым… Правда, детка? Ванюшка перезванивает мне, и мы долго просто хохочем в трубку. Как я жил без него?.. Ванька, спасибо, что ты у меня есть…