Отпустите меня домой —
Там застыли стихи в огне
Этот дождь — он пришёл за мной
Этот дождь вспомнил обо мне.
Смотрит осень в мои глаза —
Неподвижно — янтарный взгляд
Серой птицей небо в слезах
Кто сказал, что нельзя назад.
Тэм Гринхилл
«Отпустите меня в мой сон»
Лето 1997 года выдалось жарким и душным. Все эти месяцы воздух был раскалён до предела, пыль поднималась даже от лёгонького ветерка и кружила в воздухе часами. Зелёная трава пожухла, и редкие цветы склонились к земле, потому что более или менее нормальная температура была только утром и то не больше часа-двух. В это лето время тянулось невыносимо медленно, но осень всё равно подкралась незаметно и тридцать первое августа принесло наконец долгожданную прохладу. Всё небо затянули тучи, а дождь начал накрапывать с самого утра. Небольшие лужицы постепенно собрались в шумные грязные ручейки, стекавшие по склонам вниз, к подножью небольших холмов. Водяной поток двигался дальше, ни на что не обращая внимания, продвигаясь вперёд, к деревушке Оттери-Сент-Кэчпоул. На улицах никого не было, и только бездомная кошка забилась под сваленные в углу улочки коробки.
В это время в нескольких километрах от деревушки холодный туман лип к окнам Норы. Он был всюду, прятался в низинах холмов и сверху, наверное, походил на постоянно движущееся белое море. Возникало ощущение, что неподалёку появились дементоры, будто они и принесли с собой этот туман. Надо сказать, настроение у всех обитателей необычного дома было под стать погоде, так что неудивительно, что Джинни приходили в голову именно такие мысли.
Именно этим летом кошмары вернулись. Она часами металась по подушке, тревожимая дурными сновидениями, но просыпалась только под утро вся в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем. Говорить об этом кому-то она не хотела: уж слишком хорошо помнила те жалостливые взгляды, которые бросали на неё окружающие, когда ей было одиннадцать. А может просто потому, что сказать было некому, а волновать лишний раз родителей Джинни не хотела: на их долю и так выпало немало испытаний.
Она бы могла сказать Гарри. Он был тем, кто мог понять её. Только он. Но его не было рядом и от этого хотелось устраивать истерики, кричать, что всё это несправедливо, но только от этого ничего не изменится, поэтому она молчала. Стискивала зубы, гордо вздёргивая подбородок, показывая, что она больше не маленькая глупая девочка, которую нужно выручать из беды.
Она сидела на подоконнике, закутавшись в тёплый плед, а перед глазами мелькали воспоминания, словно кто-то снова и снова прокручивал киноплёнку. Они были колючие и острые: стоит дотронуться, и тут же порежешься, но и не вспоминать она не могла. Это давало хоть какое-то чувство уверенности в завтрашнем дне.
Прислонившись головой к холодному стеклу, Джинни зажмурила глаза. Так хотелось, чтобы это был всего лишь дурной сон. От матери она узнала, что Гарри, Рон и Гермиона в безопасности, но они не вернутся. Она знала, что у них был какой-то план, и Гермиона вскользь упомянула, что это настолько важно, что они не вернутся в Хогвартс. Джинни всё понимала и очень хотела помочь, но была бы для них лишней заботой.
Она помнила последний вечер с Гарри. Он отвёл её в комнату и сказал, что в скором времени ему придётся оставить (
её) Нору. Джинни не знала, когда это случится, да и не хотела знать. Слишком много боли причиняли ей эти мысли. Неужели всё, что им отведено — это одно счастливое лето?
Она вспоминала ласковые пальцы, перебиравшие её волосы. Его нежный шёпот до сих пор звучал в голове. Он убедил её оставить эти мысли и пообещать, что она не будет кидаться на амбразуру при первой же возможности. Потом она ещё долго лежала, положив голову ему на колени, а он тихонько переплетал их пальцы, вдыхая аромат полевых цветов и диких яблонь, который проникал в комнату через открытое окно.
Тяжёлый вздох сорвался с её губ, она слезла с подоконника, отбросив плед в сторону. Завтра первое сентября, а она ещё даже не начала собирать вещи. Нужно было возвращаться в Хогвартс. И это был первый раз на её памяти, когда она хотела быть где угодно, но только не там. Ей страшно было представить во что превратится это место, если директор и большинство преподавателей там — Пожиратели Смерти.
Пожиратели. Сколько презрения, сколько ненависти и мнимого превосходства было в этом слове.
От Гарри не было никаких вестей, и она переживала. Её каждый раз охватывала дрожь, стоило подумать, что их поймали. Джинни с силой сжимала кулаки так, что ногти оставляли полукружья на ладонях. Нет, они справятся. Во что бы то ни стало, она верила в них.
— Джинни, детка, ужин готов, — в комнату заглянула Молли Уизли, скользнув обеспокоенным взглядом по дочери, но та лишь улыбнулась, показывая, что всё в порядке.
Милая, добрая мама, так сильно постаревшая за столь короткий промежуток времени. Она хотела казаться сильной, но события происходившие друг за другом не прошли для неё бесследно в прочем, как и для отца. Они слишком любили своих детей.
— Уже иду, мам, — чемодан был собран лишь наполовину, и она решила доделать всё после ужина.
На кухне, как она и ожидала, было непривычно пусто. Во всём доме было пусто. Джинни скользнула взглядом по месту Рона и остальных, и сердце на миг сжалось. Нора всегда была шумным и чересчур тесным домом, и такая разительная перемена давила на расшатанные нервы. Здесь вдруг стало слишком много пустых комнат.
— От них никаких вестей? — она села на свое место, посмотрев на чашку лукового супа. Есть хотелось, но волнение перебивало весь аппетит.
— Нет, — Артур Уизли напрягся: не хотел лишний раз расстраивать дочь, но ему и правда, нечего было сказать. Но он взял себя в руки. — Не сомневаюсь, что если бы что-то произошло, то Ежедневный пророк незамедлительно раструбил бы это на каждом углу. Не переживай, Джинни, я уверен, они в порядке.
— Отец прав, милая, не стоит так изводить себя, — Молли слегка сжала её руку, и Джинни кивнула в ответ.
— И ещё, Джинни, — она вновь посмотрела на отца. — Ты знаешь, что теперь в Хогвартсе небезопасно, хоть Тот-Кого-Нельзя-Называть и пообещал чистокровным волшебникам неприкосновенность, не стоит ждать хорошего отношения к предателям чистокровных… Будь осторожна, и если что-то произойдёт или тебе будут угрожать, немедленно сообщи нам. Мы сразу же заберём тебя оттуда, — в его глазах сквозило такое же беспокойство и забота, которые она видела в глазах матери, и Джинни снова кивнула.
Вернувшись в комнату и собрав до конца вещи, девушка легла на кровать, всеми силами желая погрузиться в сон, чтобы избавится наконец от тревожных мыслей. Дробные удары мелких капелек по крыше усилились, начался ливень. Он звонко отзывался по подоконникам. В иной день это могло бы звучать музыкой. Угрюмым джазом, полным импровизаций и резких скачков. Но сегодня звучал тяжелый марш. И редкие вкрапления мелодии били по натянутым нервам, как пальцы неумелого гитариста, пытающегося разорвать к чертям все струны. Вслушиваясь в эту мрачную музыку, Джинни не заметила, как уснула.
