A morte ad infinitum

      

«Чудовище не всегда внутри лабиринта. Оно может прятаться снаружи, пока герой в одиночестве блуждает среди теней».

      Размеренный стук колес действовал успокаивающе, поезд неудержимо мчался вперёд. За окном пролетали потрясающей красоты пейзажи, окрашенные яркими осенними красками, но уже привычные за годы учёбы в Хогвартсе. Поэтому никто из старшекурсников не восторгался видами, скользящими по ту сторону окон. Подобные возгласы можно было услышать лишь от первокурсников. Тогда губ касалась лёгкая улыбка, и сердце сжималось от тоски по прошлому и такой же беззаботности и жажде новых открытий.       Но даже если подобные воспоминания появлялись и у Джинни, она старалась гнать их прочь. Ведь даже они отнюдь не были светлыми и радостными. Девушка порой задумывалась, как могла сложиться её судьба, не попади к ней в руки тот злополучный дневник. Артефакт с тёмной магией, попавший в руки к ребёнку. Что может быть ужасней?       Сейчас же всё было по-другому. В поезде царила напряжённость, которая сказывалась на всех, и даже самые буйные ученики вели себя тише обычного. Продавщица сладостей, которая сколько Джинни себя помнила, всегда улыбалась, была серьёзна и сосредоточенна. Перемены коснулись всех. Сам воздух будто был отравлен этой тёмной магией, которая проникала внутрь и незримо меняла людей.       Вместе с ней в купе сидели Невилл и Полумна. Они вполголоса о чём-то беседовали, но она особо не прислушивалась. В последнее время Джинни ловила себя на мысли, что слишком много времени проводит, копаясь в прошлом. И поэтому, когда кто-то несколько раз похлопал её по плечу, Джинни поняла, что прослушала вопрос Полумны. — Прости, что ты сказала? — она растерянно посмотрела на свою подругу. — Я спросила, где Гарри, Рон и Гермиона?       Полумна смотрела на неё как всегда безмятежным взглядом. Светлые волосы по обыкновению растрёпаны, а в ушах неизменные серьги редиски. Джинни была рада, что хоть кто-то из их прежней компании до сих пор с ней. Пожалуй, за всё время, проведённое в Хогвартсе, только этих двоих, не считая Гермиону, она могла назвать настоящими друзьями.       Вопрос поставил её в тупик. Что ответить, если сама задаёшь его себе ежедневно? Невилл словно прочитала её мысли. — Они ушли, да? — он смотрел внимательно и, казалось, совсем не удивился её ответу. — Да, Невилл, они больше не вернутся в Хогвартс, — казалось, только когда эти слова сорвались с её губ, она смогла полностью осознать всю ситуацию.       Джинни отвернулась к окну. Она иногда ловила себя на мысли, что было в этом забавном добром мальчике что-то такое, наверное, действительно присущее истинному гриффиндорцу. Какой-то внутренний стержень, который мало кто мог разглядеть за всей его неуклюжестью и простотой. Разговор не клеился, то ли потому что настроение у всех было подавленное, то ли из-за патрулирующих коридор Хогвартс-Экспресса Пожирателей, чьи тёмные фигуры периодически появлялись в проёме купе.       Хогвартс, как она и ожидала, встретил их мрачными красками. Небо приобрело тёмно-серый цвет, как грязь, что липла к подошвам её поношенных туфель. Мелко моросил дождь, навевая тоску и уныние. По сравнению с былыми временами учеников было катастрофически мало. Большинство из родителей побоялись отпускать своих чад в такое место. Ученики малыми группами проходили на территорию замка, оставляя позади кареты с мрачными фестралами.       Диковинные звери, которых видеть доступно лишь тем, кто видел саму смерть. Которых видела теперь и она, после того, что им пришлось пережить в Отделе Тайн. Некрасивые снаружи животные были исключительно добры к окружающим. Какая ирония — быть добрым к кому-то, когда к тебе самому не проявляют и толику подобной доброты. Нет, всё-таки не ирония. Скорее, трагедия. Сочетание глубокой печали и безысходности. В какой-то мере и она теперь осознавала, что в этом сложном, противоречивом мире, где добро и зло переплетаются друг с другом и сосуществуют, побеждает всё-таки зло, а не добро. Но Джинни гнала от себя эти мысли так старательно и упрямо, что они посещали её только в часы самого сильного отчаяния.       Девушка легонько коснулась длинной гривы, перебирая чёрные жёсткие волоски, и фестрал повернул голову, уткнувшись тёплым носом ей в плечо, благодарный за эту простую ласку. К тому времени последние школьники уже приближались к замку. Джинни похлопав животное по загривку, поспешила вслед за остальными. Не хватало ей ещё наказания в начале года.       За преподавательским столом сидели и новые учителя — Пожиратели Смерти. А на месте директора восседал Снейп. Джинни не стала задерживать на нём взгляд. Всё, что она испытывала, глядя на него, — презрение. А слушать его напыщенную речь о том, что теперь их научат правильному волшебству, вообще было свыше её сил. И на лицах других учеников она видела те же эмоции, что испытывала сама. Довольными выглядели разве что слизеринцы, они все аж светились жаждой новых знаний.       Первый раз на её памяти Крэбб и Гойл выглядели такими взволнованными и внимательно слушали Снейпа. Её передёрнуло. Именно поэтому она не заметила, каким долгим пронизывающим взглядом на неё смотрел новый директор школы. Взглядом, от которого мурашки бегут по коже и хочется сделать всё, что угодно, лишь бы не ощущать его на себе. И если бы кто-то знающий заметил подобный взгляд, то мог бы подумать, что Снейп использует легилименцию.       

***

      В гостиной Гриффиндора не было привычного гомона. Никто не устраивал праздник по случаю начала учебного года. Остро чувствовалась нехватка близнецов Уизли и их извечных шалостей. Гостиная больше не была тёплым и солнечным местом. Здесь было пусто и холодно, даже несмотря на зажжённый камин. Огонь не согревал и не мог разогнать прячущиеся по углам тени. Довольно скоро в гостиной остались лишь Невилл, Симус Финниган и её соседка Кэтрин Чейз.       Поленья в камине потрескивали, и оранжевые блики плясали на отделанных красным с золотом спинках кресел, которые обычно всегда занимали Гарри, Рон и Гермиона, но были какими-то блеклыми и иллюзорными. Тишину нарушил Симус. — Мы должны что-то предпринять! Нельзя с этим мириться! — сказал он яростно, сжимая и разжимая кулаки, как будто уже сейчас готов кинуться в битву.       Джинни молча смотрела на этого невысокого парня. Характер Симуса, сколько она себя помнила, был таким же, как и взрывы, которые он любил устраивать. Слишком спонтанным, что приносило ему массу неприятностей. Она была согласна с его словами, но разум подсказывал, что необдуманные действия лишь ухудшат их и без того шаткое положение. — Они только этого и ждут. Когда кто-то попадётся, и можно будет испытывать на нас свои пыточные заклятья, — её голос звучал на удивление спокойно, хотя внутри все так же призывало восстать и показать этим Пожирателям, этим убийцам, что черта с два они сдадутся так просто. Но она должна была рассуждать здраво. — Симус… — И что нам теперь сидеть тут?! — перебил он её. Негодование сквозило в каждом его слове. — Как крысам, поджавшим хвост? — Нет, — она откинулась на спинку кресла, устремив взгляд на огонь, — нужно выждать. А не нестись сломя голову навстречу своей смерти. Узнать их получше. Выучить их повадки, тогда и поймём, что предпринять. Тогда мы сможем определить их слабое место и нанесём удар.       Гостиная погрузилась в тишину. Тишину, обволакивающую и пугающую, впитывающую их страхи и их отчаяние. За окном слышались порывы ветра, но какие-то слабые, неспособные разогнать сгустившиеся тучи. Тяжёлые капли дождя скатывались по украшенному витражами стеклу, и казалось, будто само небо плачет. И эти удары капель уж очень напоминали похоронный марш. — Джинни права, Симус, — наконец нарушила молчание Кэтрин. Она неровно теребила край мантии. — Я уверена, что они и без того найдут предлог нас наказать. — И сколько ждать? — спросил Симус, и его голос прозвучал на удивление покорно, будто решительность, отчётливо звучащая всего несколько минут назад, им только послышалась. — Столько, сколько потребуется, — сказала Джинни, окинув взглядом друзей.       Она раньше не так близко была с ними знакома. Разве что с Невиллом. Симус был на год старше, и о нём она знала только по рассказам Гарри, да мельком видела в общей гостиной. С Кэтрин они были соседками, но никогда не были близки. Сейчас же она определённо могла считать их друзьями.       У них была общая цель — дать отпор Пожирателям. Да. Ведь война сближает людей гораздо сильнее всего остального. — Скажите всем из Отряда Дамблдора, кто ещё остался здесь, — её голос слегка дрогнул, — нам нужно больше людей. Мы не сдадимся.       Они смотрели на неё, и Джинни улавливала удивление в их глазах. И одобрение. Это зажигало внутри пламя, внутренний огонь, который придавал сил. Теперь она понимала, что заставляло Гарри идти порой на серьёзный риск во имя победы. Он просто не мог подвести и жертвовал ради их спасения всем. Теперь и она не могла подвести их, тех, кто поверил в неё. Они покинули гостиную каждый погружённый в свои мысли. А тени, до этого клубившиеся в общей гостиной, будто стали чуточку бледнее. — Ты молодец, Джинни, — сказала Кэтрин, укрываясь одеялом. И задёрнув тёмно-красный полог, добавила уже тише:— Спокойной ночи.       Джинни ещё несколько секунд смотрела на скрывшуюся за пологом девушку, но потом тоже легла. Правильно ли она поступала? И к чему всё это приведёт? Нет, этого она не знала. Но единственное, что было ясно — это то, что ничего не делать она не могла. Едва её голова коснулась подушки, она мгновенно уснула.       

***

      Она оказалась в окружении серых многоэтажек. Мимо спешили люди, кутаясь в свои плащи и ежась от холодного ветра. Они странно на неё поглядывали, и спустя минуту Джинни поняла почему. Одетая лишь в лёгкое ситцевое платье, которое явно не подходило для прогулок в такую погоду, она не могла не привлечь внимание.       Моросил мелкий дождь — явный признак наступившей осени. Джинни огляделась вокруг, пытаясь понять, что она вообще здесь делает. Рука инстинктивно нащупала волшебную палочку, та была на месте, и она облегчённо выдохнула. Возникало сильнейшее ощущение нереальности происходящего, но она ощущала и холодные порывы ветра, и запахи наполнявшие Лондон. Это сбивало с толку.       Мимо проехал автомобиль, наезжая колёсами на лужу, превращая грязную воду в тысячи брызг. Женщина в плаще цвета слоновой кости, который явно не купишь в дешёвом магазине, лишь мазнула по ней взглядом, скривив презрительно аккуратные губы, прошла мимо. Джинни дрожала от холода и от подступающего страха. Это определённо не могло происходить на самом деле. Она сжалась, платье совершенно не защищало от непогоды, и пошла по улице, то и дело наступая в холодную воду разбросанных повсюду луж.       Неожиданно через шум автомобилей и голосов прохожих она услышала вскрик, он доносился с боковой улочки. Прохожие не обратили на это никакого внимания, но Джинни не была бы собой, если бы притворилась, что ничего не слышала. Там кому-то требовалась помощь. И разве была бы она истинной гриффиндоркой, если бы прошла мимо?       Уж слишком легко в её сердце можно было пробудить жалость и сочувствие. Мама называла её слишком наивной и боялась за свою доверчивую дочь. Будто материнское сердце с самого начала говорило ей о чём-то нехорошем или даже ужасном, что может случиться с совсем ещё маленькой Джиневрой.       Недолго думая, девушка побежала в ту сторону, где слышала крики, и успела вовремя. Двое оборванных мальчишек избивали третьего, тот уже почти не сопротивлялся, лишь изредка вскрикивал и пытался закрыться руками. — Вы что делаете?! Отойдите от него! Быстро! — Джинни попыталась придать голосу строгости, но всё равно он слегка подрагивал.       Но им этого оказалось достаточно, бросив своей жертве, что они ещё не закончили, мальчишки злобно сверкнули глазами в её сторону и убежали прочь. Она поспешно склонилась над мальчиком, попутно определяя, что ему, скорее всего, не больше десяти лет. Мальчик отмахнулся от протянутой руки и поднялся самостоятельно. Он вытер рукавом, явно видавшей виды, куртки кровь из разбитой губы и слегка поморщился. — За что они тебя так? — с сочувствием спросила Джинни, так как мальчик, по-видимому, не собирался с ней разговаривать. — Не твоё дело, — грубо кинул он и, засунув руки в карманы, медленно пошёл прочь.       Джинни стояла и смотрела, как его маленькая фигурка удалялась, грозя совсем исчезнуть за пеленой моросящего дождя. Почему-то казалось очень важным догнать его, остановить. Будто если он скроется за углом серой, покрытой потёками стены, случится что-то непоправимое. Эти чувства, вдруг всколыхнувшиеся в ней, были странными, необычными и как будто…знакомыми.       Но это было совсем глупо, а вот помощь ему действительно могла пригодиться. Неправильно отпускать маленького, возможно серьёзно раненного мальчика невесть куда, хотя его грубость почему-то её задела. Джинни быстро взяла себя в руки. — Эй ты! Я вообще-то тебя спасла! — возмущённо крикнула она в след уходящему мальчишке. — Не стоило. Я бы с ними справился, — нехорошая усмешка украсила его губы, когда он обернулся, но впрочем быстро сменилась каким-то пугающим безразличием.       «Да что с ним не так!», — пронеслось у неё в голове.       Дождь становился сильнее, а грязная улочка отчего-то стала ещё уже. Что здесь вообще может делать ребёнок? Стены в мокрых разводах и облупившейся краски давили на неё. Оставаться здесь не было никакого желания. Решительным шагом Джинни направилась вслед за несносным мальчишкой, догнав его возле очередного поворота. — Послушай ты! Я бы, конечно, посмотрела как бы ты с ними «справился», — копируя его тон, не унималась она. Попутно думая, что уж лучше пойдёт с ним, чем останется одна в окружении высоких и совершенно безразличных к её судьбе стен. В одиночестве. — Но они тебя неплохо отделали, а это значит, что тебе нужна помощь, — она махнула рукой на рассечённую губу и огромный синяк под глазом, которые «украшали» его симпатичное лицо. — А ты что врач? — скептически хмыкнул он, оглядывая её с ног до головы. Джинни поёжилась то ли от холода липнущего к её телу платья, успевшего насквозь промокнуть, то ли от взгляда, которым на неё смотрел мальчик. Было что-то такое в его взгляде, что заставляло желать держаться от него подальше, что-то, что внушало страх, и что-то смутно знакомое, но что именно она не могла уловить. Джинни отмахнулась от назойливых мыслей: в конце концов это всего лишь мальчик. — Возможно. А даже если и нет, всё равно смогу тебе помочь.       Мальчик некоторое время обдумывал её слова и, видимо, приняв решение, жестом показал идти за ним. Они шли в молчании, и от этого было неуютно, но судя по всему, тяготило это только её. Здание сменялось зданием, а он всё молчал, и от этого у Джинни почему-то всё холодело внутри, наконец не выдержав, она спросила: — Может скажешь, как тебя зовут?       Мальчик остановился, и некоторое время смотрел на неё, молчание затянулось. Дождь становился всё сильнее, но никто из них не обращал на холодные капли внимания. Так они и стояли. Девушка и мальчик. Окружённые со всех сторон непогодой, которой не было ни до кого дела. Джинни смотрела на его серьёзное лицо, и всё больше в ней просыпалась тревога и ощущение, будто она совершила ужасную ошибку. Ошибку, которую невозможно исправить.       Видимо, решив что-то для себя, мальчик сказал: — Том. Том Реддл.       Слова долетели до неё словно сквозь толщу воды, ещё до того, как он назвал ей своё имя, она поняла, кому только что помогла. Они стояли перед большими коваными воротами многоэтажного здания, с взглядом на которое, возникало лишь одно желание — убраться отсюда подальше. Большие буквы из проржавелого металла над входом гласили:       «Приют».       Она видела это место раньше. Оно снилось ей в те времена, когда её разумом завладел дневник Тёмного Лорда. И она с ужасом перевела взгляд на мальчика. Он не сводил с неё глаз, пристально наблюдая за сменой эмоций на её лице. Страх, панический, необузданный, застилающий глаза пеленой и мешающий дышать, — вот что она сейчас чувствовала. Джинни попятилась, не в силах с ним совладать, он обрушился на неё, стирая всё на своём пути и оставляя лишь одно желание. Бежать.       И она побежала, так быстро, как только могла. А мальчик всё стоял и смотрел в след странной девушке. Он увидел в её глазах ужас, стоило ему только назвать своё имя. И это было забавно наблюдать, как распахиваются шире карие глаза, как она резко втягивает воздух, как начинает пятиться назад. Ему пришлись по вкусу эти эмоции. Ему самому своё имя никогда не нравилось, и он решил придумать себе новое, такое, которое будет вызывать такие же эмоции, что и у этой девушки.