Впусти меня обратно

POV Энни — Я дома! — Кричу с порога, хотя надобности не было совсем. Моя вторая половина сидит в дверном проёме, и я не могу не умилиться с этого зрелища. Ментальная битва между Чонгуком и Оскаром. — Он совсем не слушается! Такой маленький и противный! Энни, ты живёшь с самым наглым животным. — Знаю, поэтому и завела себе Оскара. — Гук поворачивает голову чуть ли не на 180%, как сова, и смотрит на меня убийственным взглядом. — Ты сам говорил «мы вместе уже пять лет, нам пора жениться и детей заводить», я ответила, что я не против, но для начала нам надо попрактиковаться в этом деле! И как ты собираешься воспитывать ребёнка, если даже с енотом справиться не можешь? Оскар, в чём дело? — Наш маленький друг мигом прибежал к моей ноге, и обнял её, будто это спасает его жизнь. — И всё-таки, я не отказываюсь от своих слов. — Поднявшись на ноги, и подойдя поцеловать меня в качестве приветствия, сказал он. — Мун, почему мы хотя бы пожениться не можем? Ладно дети, это трудно, согласен, но свадьба… — Тяжело вздыхаю, прохожу на кухню и начинаю разгружать пакеты. — Почему для тебя это так важно? Разве нельзя жить вместе и без брака? — Я знаю, что ты к этому скептически относишься, но я до сих пор не могу понять, почему? — Ладно, дальше тянуть не куда. Рано или поздно стал бы и этот вопрос. Хотя бы потому, что я с его родителями знакома, а он с моими — нет. — Чонгук, я не то, чтобы скептически отношусь… В моей семье всегда всё было сложно. Родители мои всегда были обеспеченные, поэтому мы никогда ни в чём не нуждались. Ни в чём, кроме любви. Банально, да? — Смотрю на него, и вижу, насколько он удивлён. Прямо сейчас он узнает самую мою большую тайну. Что же такое с моей ебучей семьёй, что я никогда о ней не говорю. — Со стороны мой отец всегда казался любящим, заботливым. Только вот это ни на грамм не было так. Наёбывая всех вокруг на каких-то приёмах у нас дома, стоило всем уйти — и отец превращался в дикое животное. Мать моя — самая прекрасная женщина в мире. И я сейчас только о внешнем факторе говорю. Стройная, длинные ноги, густые чёрные волосы, тонкие черты лица. Каждый мужчина о такой мечтал. И всё как в самых банальных историях, она вышла замуж именно за этого ублюдка. Он задаривал её подарками, пускал пыль в глаза, обещал красивую жизнь, которую, в принципе, и дал сначала. И она повелась. Единственное за что я её виню, так это за такую наивность. Потом проявилась его настоящая сущность. Родив меня, мать перестала быть такой прекрасной и стройной, как оно обычно и бывает, когда из тебя вылезает другой человек. Отец не помогал, постоянно говорил, что он занят, и что забота о ребёнке любого отца никак не касается. Однажды ночью я проснулась, мне было пятнадцать лет ещё, и я слышала, как он избивает мать, говоря «посмотри в кого ты превратилась». — Как трудно об этом говорить. Никто и никогда этого не знал. Ни одна живая душа. — Я кинулась в спальню, потому как у меня в том возрасте было обострённое чувство справедливости, и зайдя туда — я словно оцепенела. Мама лежит на полу, с разбитым лицом, а отец будто и не человек вовсе. Глаза горят, и мне казалось, что в тот момент он лишился рассудка. Как будто он готов был убить нас с мамой. На следующий день я говорила ей, что она должна пойти в полицию, заявить на этого уёбка, что должна подать на развод, а она улыбнулась и сказала то, от чего я даже начала ненавидеть себя. Она сказала «тогда он заберёт тебя у меня, и я не смогу жить, зная, что он может поступать с тобой так же». — Чонгук подходит ко мне сзади и обнимает, но молчит. — И так было до того времени, пока мне не исполнилось восемнадцать. То-есть ещё три года. Три ебучих года побоев, насилия в семье. И всё из-за меня. Она могла бы уйти и раньше, но не ушла, потому что он бы заплатил любые деньги, чтобы суд решил, что с ним мне будет лучше. Хотя я бы никогда не сказала, что отец меня любил, несмотря на то, что никогда меня не бил. Он оставил бы меня себе, чтобы лишить мать всего, что есть в её жизни. Ему, на самом-то деле, было похуй. Похуй, когда я начала тратить деньги в немереных количествах на алкоголь и сигареты в 16 лет. Похуй, когда начала забиваться татуировками, красить волосы и делать пирсинги. Похуй, когда меня готовы были выгнать из престижной школы. Откупился от них и всё. И было похуй, когда я связалась с этими ребятами, которые попросили меня перевести травку сюда, где я и осталась. Очевидно, похуй, когда я стащила его карточку чтобы провернуть это дело. Только прилетев сюда, я сразу же попыталась связаться с мамой. Но никак не могла, даже по истечению времени, она игнорировала меня, поэтому я решила, что ну и хуй с ними. В какой-то момент я узнала, что она развелась с отцом, и снова вышла замуж за какого-то другого мужика с бабками. Но всё-таки меня всегда напрягал один факт. То, чем я пользовалась всё это время. Деньги, которые я получила после того, как сюда прилетела — я уже давно потратила. И всё это время тратила деньги с отцовской карты. Не попытался меня найти, а ведь это проще простого, но и не заблокировал счёт. А наоборот, клал туда деньги. Чонгук, пойми, всё это сложно. Я не говорю, что ты такой же, как и мой отец, ты совсем не такой! Но я просто боюсь, понимаешь? Боюсь попасться в ловушку, из которой не будет выхода. Вдруг что, и у меня не будет выбора уйти или остаться. Мне придётся остаться, понимаешь? — Он утыкается мне носом в плечо. — Энни, я не знаю, что на это сказать, ведь у меня такого в жизни не было. Но пожалуйста, послушай: у нас с тобой было так много разных ситуаций в жизни, но ни разу, ни единого разу я тебя не бил, и не позволю себе такого. У нас с тобой всегда был выбор, и, может, мы не всегда правильно решали, что делать, но мы до сих пор вместе, потому что мы так решили. ЭТО и есть наш выбор. Ты знаешь все мои тёмные стороны, а я твои, но мы уже который год живём вместе и до сих пор друг друга не убили. — Он поворачивает меня к себе, становится на одно колено, а я тупо смотрю на него. — Я развею все твои страхи и сомнения, сделаю так, что ты и не подумаешь о том, чтобы от меня уйти. Я хочу показать тебе, что бывает по-другому. Не так, как было в твоей семье. Хочу, чтобы ты знала, что муж может быть заботливым, и любить своих детей, если ты позволишь мне это тебе показать. Анна Мун, мне похуй что ты не любишь, когда тебя так называют, выходи за меня замуж. — У нас есть для вас объявление! — Влетаем мы в танцевальный зал, где нас уже заждались. Ну, нас, Чонгука, на репетицию. — Мы помолвлены! — Секундная пауза, и вокруг начинается ужасный шум. Чон наклоняется к моему уху. — Мои друзья — чокнутые. — У меня таких шесть, и ещё один жених. — «У меня таких сесть и есё одинь зених». — Коверкает мои слова как маленький ребёнок, и мне ужасно смешно. Что ж, Анна Мун, поразительно… Какой длинный путь тебе предстоял, начиная с того человека, каким ты была, и заканчивая тем, кем ты стала. Вот и конец. Хочу сказать спасибо всем, кто читал её на протяжении того, как она выходила и ждал продолжения. И спасибо всем, кто прочитает её уже сейчас, когда история имеет свой конец. Я надеюсь каждый смог для себя что-то понять и почувствовать. Как сложно ставить «статус работы: завершен». Но мы встретимся в новых историях!