Шрамы.

      Кабинет декана Слизерина был, как всегда, погружён в полумрак. На многочисленных полках, стоявших в классе вдоль стен, находилось большое количество различных вещей: склянок, флаконов, несколько двухлитровых сосудов с ингредиентами, а так же в отдельных склянках находились зелья. Сзади письменного стола, стоял большой шкаф, заполненный полностью книгами. Лишней мебели или украшений, которые делали бы помещение более благоприятным и уютным, здесь не было. И это давило на нервы, приходящих в кабинет учеников. Большинство из них были повинны в чём-то и часто отбывали тут на отработках. Это место назвали "Владениями Ужаса Подземелий". А его спальню, о которой слагали целые легенды, назвали «Логовом Монстра». По слухам многих студентов, профессору вообще не требовался сон, ведь он явно не был человеком.       Этим вечером в кабинете находилось два человека: учитель и ученик, отрабатывающий свое наказание. Мальчик в потрёпанной и великоватой одежде, которая была явно с чужого плеча, не смотрелась на нём. Молодой человек пытался не ёрзать и держать себя в руках под испепеляющим взглядом мужчины в чёрных одеяниях, которые ему, кстати, очень шли, и в некоторых местах выгодно подчёркивали фигуру, по мнению Гарри. Соблазнительные образы и мысли такого рода Поттер сразу попытался выкинуть из головы. "С чего бы мне вдруг думать в таком ключе, об этом грязноволосом..." – Начал было думать Поттер, и тут же прервал сам себя. Почему-то, Гарри даже мысленно, запретил себе оскорблять зельевара. — Мистер Поттер, не потрудитесь ли Вы, не отвлекаться на моих занятиях, пока я Вам объясняю тонкости ментальной науки. Я понимаю, что для Вас это почти невозможно. Но я уже не раз делал поблажки, учитывая уровень Вашего развития, но долго так продолжаться не может. Легилименция не терпит к себе такого халатного отношения, - его приятный баритон разносился по кабинету, выделяя интонациями к нему обращения, и поэтому гипнотизировал Поттера ещё больше. Только явная злость, и не скрываемое отвращение в голосе мужчины, заставили сбросить с себя гипнотическое воздействие. – Хотите, чтобы Тёмный Лорд прознал об этой связи, когда Вы не готовы, и прикончил вас наконец?!       Не церемонясь, видимо потеряв терпение, он при помощи заклинания, нагло вторгся в сознание мальчишки, намеренно причиняя боль. Профессор пытался найти самые сокровенные, стыдливые моменты в жизни, чтобы это хоть как-то заставило студента начать обороняться от ментального вторжения.       Жизнь у юного гриффиндорца была не самой интересной, и у Северуса не было и толики желания смотреть на это... Убожество. Порой, кажется, что мальчишка недалеко ушёл по развитию от десятилетнего ребёнка. Очередным воспоминанием было, то, где Поттер переодевается в мужской раздевалке сборной по квиддичу. Мальчик как-то нервно теребил край кофты, а боковым зрением посматривал, на непринуждённо разговаривающих между собой ребят. Убедившись, что на него никто не смотрит, довольно быстрым, резким и давно отточенным движением, стянул с себя кофту, быстро переодеваясь.       Этот момент длился не больше секунды, но зельевар однозначно заметил странные рубцы на левой руке, и на других участках кожи подростка. Увиденное его озадачило. "Неужели, неразумный Поттер, не мог дойти до мисс Помфри и вылечить раны?" Но, прокрутив в голове ещё раз этот момент, и более тщательно вглядываясь в происходящее, он заметил странность: некоторые из них были свежими, а другим можно было дать несколько лет. А он, как никто другой, разбирался в этом - служба сумасшедшему тёмному магу, накладывает свой след. И если принимать во внимание то количество раз, которое мальчишка попадал к колдомедику, то на коже не должно остаться и маленького шрамика. Негодник в лазарет попадает с завидной регулярностью. Значит, эти шрамы не поддавались обычному лечению, но как Помфри их проглядела?!       Северус вышел из себя, и поддался этому почти гриффиндорскому порыву, снова вломившись в сознание мальчишки. Он нарушал все свои внутренние устои: часто перешагивая через себя, когда дело заходило об одном безрассудном мальчишке с завораживающими зелёными глазами. Одной ошибкой больше, одной меньше...Уже неважно. Поэтому, сразу, как вынырнул из сознания ученика, поймав его настороженный взгляд, профессор схватил Поттера за запястье. И одним стремительным движением оголил его руку до локтя, придерживая края рубашки. Снейп моментально воспользовался лёгким беспалочковым заклинанием диагностики, уверившись в том, что шрамы были закреплены магией, но она не была тёмной. Это дало ответы на предыдущие вопросы, но также породило и новые.       Тут он почувствовал, что запястье мальчика еле содрогается, и Поттер пытается вырваться из захвата, но Снейп не обращая внимания на это, не отпускал руку. — Не смейте! От-тп-пустите меня! Н-не надо! - Робеющим голосом произнёс мальчик. И трясущейся рукой, усиленно пытался разжать пальцы профессора. В этот момент, он и не думал о том, что получил давно желаемые прикосновения зельевара, и что даже ткань не разделяла их.       Северус нехотя отступил, но только для того, чтобы рассмотреть Гарри. Тот пытался, подтянуть к себе колени, но из-за дрожи ничего не выходило, движения были смазанными и резкими, хотя здесь большую роль сыграл сам стул, он явно не был предназначен для сидения на нём с коленями. Кожа лица стала на несколько оттенков бледнее, а губа чуть не прокушена до крови. Поттер одёрнул рукав обратно, и желал испариться отсюда. Мысль сбежать была сразу отброшена, ведь раньше ему никогда не удавалось этого совершить. И то, что на ЕГО месте сейчас зельевар, погоду не сделает. Во взгляде был неподдельный страх, а в уголках уже покрасневших глаз, казалось, начала собираться влага. — Мистер Поттер? - Вкрадчивый, но теперь такой нежный, и слегка взволнованный голос, еле дошёл до сознания подростка. Услышанное, задело его чувства, ему захотелось, чтобы Северус всегда к нему так обращался. Не контролируя свой поток мыслей, он послушался профессора, и успокоился. Ведь ему и самому не очень хотелось демонстрировать Снейпу свою «тёмную» сторону. И осознание случившегося стало медленно до него доходить. Страх не ушёл, но уши от стыда слегка заалели. — Не надо было этого делать, ведь теперь... Будет больно, - последние слова можно было прочитать только по губам. А взгляд мальчик, как-то смиренно и обречённо, опустил в пол. Он нервно вздохнул; содрогнулся всем телом, сжав складки одежды в кулаках. Голова была тут же спрятана в перекрещённые руки, которые находились уже на коленях. Всё-таки ему удалось залезть на этот стул с ногами. Плечи были опущены, поза была неудобной и сутулая спина этому только способствовала.       От вида такого мальчишки у зельевара всё сжималось в груди, хоть он многое не понимал в его поведении, но с трудом подавлял в себе чувство сжать гриффиндорца в объятьях. И, вспоминая одно из ужаснейших заданий Тёмного Лорда, профессор смог вернуть себе прежнее спокойствие и отстранённость. Но мысль разобраться с этим, была слишком навязчивой. — Поттер, - Северус попытался обратить на себя внимание Поттера, и заглянуть ему в глаза. Тот покорно поднял голову, все еще алея своими аккуратными ушками.       В этот раз, Снейп в воспоминаниях, видел разительные отличия. Их количество увеличилось, и все они были покрыты тёмно-серым туманом, показывавшим применение к ним Обливиэйта. И почти все содержали сильные и неприятные моменты жизни Мальчика-Который-Выжил.       Вот он, в возрасте восьми лет понимает, что отрывки некоторых дней отсутствуют в его памяти, эта новость заставила его волноваться. Затем следовало обращение к тёте, а потом полуторачасовое нравоучение о его ненормальности с применением физической силы. И как следует ожидать, это спровоцировало мощный магический всплеск, почти уничтоживший кухню, принеся ей не поправимый урон. Тогда мальчик, разумеется, почти потерял сознание и рухнул в обломки столовой утвари, а на краю сознания появилась боль, и потускневшие глаза уставились на медленно растекающуюся кровь. После пробуждения все повреждения на теле были устранены, и сбоку на него глядел смутно знакомый бородатый дедушка. Гарри в этот момент, повинуясь инстинктам, со всей силы вцепился в предплечье, и с силой провёл острым обломанным ногтём по руке, оставляя кровоточащую царапину. Кожу он не жалел - потом обязательно на месте раны останется шрам. И последовал Обливиэйт.       Видимо магия, да и разум, не смогли стерпели такого вмешательства в жизнь ребёнка, и всё вылилось в странные срывы. Ведь юный маг мог повредиться разумом, имея такое большое количество закладок. Поэтому, он на уровне подсознания начал оставлять себе заметки, а так же воспоминания, которые откладывались в рубцах; закреплялся эффект благодаря спонтанному ритуалу крови.       По мере просмотра встречалось много воспоминаний с подобным сюжетом. Но теперь они появлялись от резко наплывших, потерянных моментов жизни, когда мальчик невзначай или заинтересованно прикасался к шрамам. Тогда Дамблдору видимо это надоело, и он тоже начал применять в ход силу, но если к грубой силе Поттеру было не привыкать, то пыточные и запрещённые заклятия сыграли нужную роль. Напичканный зельями, связанный разными ритуалами, запуганный мальчик подсознательно стал страшиться новой порции боли. Решения, как поступить в той или иной ситуации, он больше самостоятельно не принимает. Гарри давно не является владельцем собственной жизни, а если точнее - своего существования. Наверное, было и к лучшему, что он этого не знал, ведь со всем этим навалившимся грузом, с ума сойти много времени не потребуется.       Может показаться странным, но он не пытался отстраниться от Гермионы с Роном, ведь те, не были подставными. К сожалению, моменты с их настоящими волнениями и переживаниями о друге так же поддавались корректировке. Труднее всех приходилось Гермионе, ведь что не говори, но она была не только страшной заучкой, по мнению остальных, но и обладала большим складом ума и хорошими аналитическими способностями. Опять же зелья, постоянные внушения и Обливиэйт, явно для профилактики, сделали своё дело. И о Северусе гриффиндорец сам имел пару догадок, а "случайно" подслушанный разговор окончательно открыл мальчику личность его профессора зельеварения. Но очередное заклятие, вновь решило эту маленькую проблему.       А ведь где-то глубоко внутри, этот момент отпечатался в его душе, как и многие другие, поэтому его часто посещают странные, порой противоречивые мысли. Ему конечно с этим трудно приходится, да и помочь ему было некому. Ведь это был один из признаков ненормальности, а поселиться в Мунго, в его планы не входило. Да и впутывать и подвергать опасности никого не хотелось, хоть Гарри и не знает этого наверняка, но интуиция просто верещит о возможной угрозе.       Снейп пытался быстро проанализировать ситуацию, и как бы ужасно это не звучало, но Поттеру он сейчас помочь не в силах. Профессор прекрасно понимал, что Дамблдор обо всём догадается, а значит, ему придётся оставить всё, как есть. Да, потом его будет мучить совесть, за очередным стаканом огневиски вечером в своих покоях, но только так он может помочь Гарри, спасти его. — Обливиэйт. Сейчас мы долго занимались легилименцией, и ты, нанеся ответный удар, проник в мои воспоминания, - для полноты картины Снейп поддерживал свои слова созданными мыслеобразами, и скрепя душой он выложил часть не очень приятных моментов своей жизни. Для того, чтобы у героя и не возникло больше мысли об этих занятиях, ведь это была, словно игра с огнём, и дальше было продолжать опасно. А скандал закатить мальчишке по этому поводу не составит труда, и он сам откажется от дополнительных уроков. Главное Дамблдора ввести в заблуждение, а о цене зельевар не собирался долго размышлять.       Потом начался сам спектакль, по придуманному сценарию Снейпа. Вот, он давит на мальчишку, немного актёрской игры, и гриффиндорец сам покинул подземелья сверкая пятками.       Поступив так, может на первый взгляд показаться, что дальнейшее течение событий нисколько не изменились, но это не так. Ничего не проходит бесследно, и сейчас за этот поступок расплачивается зельевар, пока Поттер прибывает в неведении. И лишь редкие прояснения разума Гарри, подкидывают ему странные мысли, он ничего не понимает и это его ещё больше запутывает. Порой кажется, что в причинах это феномена он никогда не разберётся. И редкая задумчивость на фоне беспечности, доказывала это. Ему надо просто кому-то довериться и с кем-то поделиться своей проблемой, но он не хотел впутывать друзей в свои неприятности. Как бы это смешно не звучало, ведь глубине души подросток верил, что его кто-нибудь спасёт. Какая ирония - герой, на которого легло спасение магической Британии, сам нуждается в помощи, но до этого никому нет никого дела.