Осколки моей души

13-15 Коноха

Жилой район Амагуриама

Этот день, казалось, ничем не отличался от предыдущих — такой же предсказуемый, собранный по ниточкам из привычных дел. Корури пыталась создать безопасную и комфортную среду для жизни и саморазвития. Именно поэтому её распорядок дня был выстроен почти с военной точностью: утренние ритуалы, неспешная прогулка до базарчика за свежими овощами и рыбой, а к девяти - она уже стояла у порога Куренай. До трёх тихий, ласковый, почти материнский быт. После — уроки вокала, в которых она терялась и находила себя вновь. Хорошо бы ещё потренировать игру на сямисене, но пока это лишь в планах. Вырученные деньги едва покрывали аренду, а ей ещё надо было что-то отправить родителям в помощь. Звать их к себе, она пока не решалась: их приезд означал бы начало совсем другой жизни — не той, что она уже почти выстроила в своём воображении. Сон, несмотря на все старания, так и не наладился. Ночная жизнь юдзё сильно сказывалась. По совету Куренай девушка стала уделять внимание чтению романов перед сном. Удивительные приключения героев на странницах захватывали и уносили её прочь — туда, где всё иначе, где можно быть кем угодно. И в эти моменты ей действительно казалось, что она живёт по-настоящему… Но возвращение всегда сопровождалось чувством горечи. А ещё завистью и одиночеством. Она должна бы радоваться: теперь она — хозяйка своей судьбы. Ей больше не нужно улыбаться, когда нет настроения, притворно хохотать над глупыми шутками клиентов. И, главное, — не нужно отдавать им своё тело. Но годы, проведённые в шуме, в кругу девушек, которые, как и она, пытались выжить через красоту, музыку и ложь, оставили в ней пустоту. Её квартира казалась слишком пустой. Тишина давила, как холодная вода — дышать было тяжело. Потому Корури старалась больше времени проводить там, где шум, где много людей, где кипит жизнь. А ещё она ждала. Ждала какого-нибудь знака каждый день. Иногда ей начинало казаться, что упрямое молчание этого мужчины — уже издевка. Какаши ведь был с ней. Он знал, как умеют её руки, как мягко она прижимается, как её голос может шептать самые тёплые слова. Так почему же он исчез? Почему делает вид, будто ничего не было? Сердцем своим она понимала: дело в той розоволосой, в Сакуре. В тот день, на поляне, он метал взгляды — короткие, острые, почти болезненные. Украдкой охватывал силуэт куноичи и снова скрывался. Но ответного интереса она не заметила. И с этим уже можно работать. Корури никогда не была обделена вниманием мужчин, многие преклоняли колено перед её красотой и умениями. Сначала это вызывало в ней лишь отвращение, ей хотелось стать невидимкой и сбежать от столь пристального обожания. В теле молодой, ещё не привыкшей к собственной женственности девушки, всё сжималось от любого прикосновения, от тяжёлых, липких взглядов, от голосов, в которых было больше мимолетного желания, чем человеческой теплоты. Но время расставило всё по своим местам. За долгие годы она привыкла игнорировать ту уязвимую девочку внутри. Научилась изображать увлеченную чувственную жрицу удовольствий, с лицом, полным обещаний, и телом, будто сотканным для ласк. В зависимости от гостя она могла и не играть, а действительно наслаждаться встречей. Но никогда, ни с кем, она не чувствовала того, что испытала с Шестым Хокаге. С ним всё было иначе. В ней разгорелся жар, будто огонь внутри, который не сжигал, но пульсировал, звенел в висках. Корури хотела не просто быть иногда рядом — она жаждала принадлежать, раствориться в нём. Это было новое чувство, оно пугало и привлекало одновременно. — Коли-тян, Нато! — маленькая дочка Асумы отвлёкла девушку от туманных грёз. — Что? Ты хочешь натто? — Нато! — еще раз крикнула Мирай, указывая крошечным пальчиком куда-то за няню. Корури обернулась и увидела в окне уже знакомую светлую шевелюру. Улыбка невольно тронула её губы — это был тот добродушный паренёк, что нёс её вместе с Саем до деревни, и поспешила открыть дверь. — Здравствуй, Корури-чан. Привет, Мирай-тян. Ого, как ты выросла! Малышка в радости потянулась к Узумаки на ручки, но её вовремя мягко перехватила Корури и усадила обратно к себе на бедро. — Наруто-сан, как неожиданно Вас здесь увидеть. Прошу прощения, но это не мой дом, и я не в праве Вас пригасить внутрь, — слегка поклонилась Корури. — Да брось. И… Корури-чан, давай всё же на «ты», хорошо? А то я прямо чувствую себя на каком-то официальном приёме, — Наруто застенчиво почесал свою шевелюру и постарался улыбнуться как можно более непринуждённо. — Хорошо, договорились. — Куренай-сан сегодня в Академии до трёх. Но я могу передать, что ты заходил. Мирай, услышав имя матери, начала немного канючить и хныкать. Девушка слегка покачала малышку, перевела её внимание на игрушку, и ласково прошептала что-то у самого ушка. Мирай быстро успокоилась. — Ты прекрасно ладишь с детьми, — заметил Наруто, с искренним восхищением. — Благодарю, Наруто-кун, у меня был опыт общения с малышами, — с ноткой грусти произнесла юдзё. — Так что мне передать Куренай-сан? Парень заметил мрачную тень в её глазах, но не стал спрашивать. Вместо этого протянул ей сложенный, немного помятый конверт. — На самом деле…я пришел к тебе. Это — приказ от нашего Хокаге. Её водянистые глаза взметнулись к нему с удивлением и едва уловимым волнением. — И вот это тоже тебе, — сказал Наруто и передал ей большую коробку, перевязанную белой лентой. Чтобы принять её, девушке пришлось отнести Мирай в манеж. Пока она бережно усаживала девочку, внутри всё сжалось — предчувствие сдавило грудь. — Что всё это значит? — недоуменно спросила его Фудзивара, — мне…мне при тебе открыть? — Да. Я должен передать твой ответ. Прошу, ознакомься. Корури слегка дрожащими пальцами принялась распечатывать письмо. Сердце стучало как барабан, и дыхание сбилось от напряжения. Неужели он наконец-то решил встретиться с ней? Тогда почему сам не пришёл, а отправил Наруто в качестве посыльного? Глаза скользили по строчкам — сначала медленно, будто она боялась упустить хоть слово, потом быстрее. Предвкушение на её лице сменилось изумлением, а затем азартом. Узумаки ,молча,и в недоумении наблюдал за метаморфозами, происходящими с девушкой. — Я согласна, — тихо, но твёрдо сказала Корури. — Я понимаю, как это должно быть неожиданно, но ты подумай…стоп, что? Ты не отказываешься? — удивленно воскликнул джинчурики. — Не вижу для этого причин. Я актриса, мне даже интересно смогу ли я отыграть этот номер. — Вау, не знаю, что и сказать. Я думал, мне придётся тебя уговаривать, знаешь, со всеми этими рисками и вообще… От себя лично благодарю тебя, Корури-чан. Ты не представляешь, как сильно помогаешь моей возлюбленной, — поклонился ей блондин. — Наруто-кун, я планирую стать неотъемлемой частью этой деревни. Не просто гостьей. А по-настоящему. Значит, я должна быть готова… ко всему. Встань, пожалуйста, поклон это уже слишком, — Корури нежно улыбнулась, — а сейчас я должна возвращаться к работе. Он всё еще слегка ошарашенный, поднялся и широко заулыбался, сложив ладони у груди. — Спасибо! От всей души! Приходи по указанному адресу к семи, нужно подробно обсудить план действий. И, Корури, я по гроб жизни тебе обязан буду, — сказав это, он исчез в сизых клубах дыма. Не переживай, Наруто-кун, долг я взыщу с другого человека. Хватит играть по чужим правилам, она напишет свой сценарий «долго и счастливо». Улыбнувшись своим мыслям, юдзё с тихим щелчком закрыла входную дверь за собой. *** Последние часы пролетели для Сакуры как в затяжном сне на грани забытья. В голове — гул, в теле — напряжение, а каждая мысль звучала будто из-под воды. Миссия. Нужно собраться. Снотворное — укомплектовано. Яд — на месте. Осталась только самая малость: выбрать кимоно, как-то напялить его на себя, найти где-то в срочном порядке парик и линзы. Всё должно быть идеально, без единой ошибки. Саске. За грудиной слегка заныло. Она очень хотела навестить его в госпитале, убедиться, что с ним всё в порядке. Но времени катастрофически не хватало. Да и…может, это и к лучшему. Он ведь будет в ярости рвать и метать, когда поймёт, что она усыпила его без предупреждения. Как вообще я смогла это провернуть? Один, Ками-сама, знает. Внезапно Сакура почувствовала слабость. Резко, как удар в солнечное сплетение, в лёгких закончился воздух. В глазах начало темнеть, пространство сужалось, а в груди — воронка, утягивающая всё её естество куда-то в неизвестность. «Чёрт! Приступ… Нет, не паникуй. Дыши. Глубоко. Ровно. Ты не умираешь. Дыши.» - командным голосом пыталась успокоить её Сакура-ни. Где эти чёртовы таблетки, когда так нужны?! Глаза ошалело метались по комнате. Паника душила, руки тряслись. Наконец — рюкзак. Нашла! Пара пилюль — и в горло, без воды, без раздумий. Горечь обожгла язык. Слёзы уже прочертили соляные дорожки вдоль щёк, тело сотрясала холодная дрожь, но дыхание постепенно выравнивалось. В этот момент раздался резкий голос: — Сакура! Что с тобой?! Наруто стоял в дверях, из его рук выпала коробка. Взгляд — испуганный, почти детский. И это один из величайших ниндзя мира сего? Он в считанные секунды подлетел к боевой подруге. — Всё… всё уже хорошо, прости. Просто забыла вовремя выпить таблетки. Такое уже бывало. Не очень красивое зрелище, знаю, — Сакура терла щеки запястьями, чтобы избавиться от следов слёз. — Так вот… как это у тебя проявляется, — тихо сказал он, глядя на неё в упор. — Сколько… сколько ты уже с этим живёшь? «Ответь ему, лобастая, он заслужил правду.» — Пару лет, — неохотно призналась куноичи, опуская глаза. Сакура не хотела, чтобы хоть кто-то видел её такой — хрупкой, сломанной, сломленной. А тем более Наруто. Она боролась за место рядом с ним и Саске. И вот…всё насмарку. — Прости меня, — прошептала она. — Я не делилась с тобой не потому, что я тебе не доверяю. Просто… Я столько лет шла к тому, чтобы хоть немного догнать вас. Сквозь кровь, пот, боль… я наконец-то почувствовала себя рядом, пусть даже и на чуть-чуть. А потом…пришло это. И начало забирать силы, и я снова плетусь позади. Наруто сел рядом, не раздумывая. Обнял Сакуру левой рукой — крепко, тепло, надежно, как раньше, когда всё было гораздо проще. — Бака! Ты — одна из сильнейших куноичи, которых я знаю. Ты не обязана всё время быть железной. Сегодня ты сильная — хорошо. Завтра — слабая, тоже хорошо. Я рядом. И ты всегда можешь придти ко мне любой, я поддержу. Сакура не сдержалась. Она зарыдала ещё сильнее, утыкаясь носом в его плечо, прижимаясь, как к якорю в шторм. — Эй, тише, тише… — Наруто улыбнулся, легко потрепав её по плечу, — ты же в курсе, что я не умею делать макияж, потому если не прекратишь, то даже самое прекрасное кимоно не спасёт нас от твоих опухших глаз. А я старался, выбирал для тебя. Сакура всхлипнула, потом засмеялась сквозь слёзы — коротко, искренне. И удивленно посмотрела на Наруто. — Ты правда купил мне кимоно? — Да, и не одно. Ещё взял всякой мелочёвки. Я взял несколько вариантов, а то мало ли по вашим девчачьим правилам не все же цвета сочетаются, — подмигнул Узумаки и пошёл за коробкой, которую бросил у порога. «Слушай, а может пошлём куда подальше недотрогу Хокаге и Саске с его вечной драмой? Ты посмотри какой заботливый мужик рядом неприласканный ходит!» — ехидно воскликнула Сакура-ни. С ума сошла?! Наруто любит Хинату. «Только потому, что ты ему отворот-поворот дала» — заметила та. Хватит нести чушь! — Ну что, готова к примерке? Корури прибудет ближе к закату, поэтому нам с тобой надо тщательно подготовиться. Сакура глубоко вдохнула. Взгляд её был ещё усталым, но уже собранным. — Готова!

***

Как и обещал Шестой, его человек впустил двух девушек на территорию клана Хьюго. Безлунное небо разлилось над крышами тяжёлым чёрным бархатом. Фонари в саду были потушены — по приказу главы клана. Никто не должен был знать, кто приходит, кто уходит. Темнота обволакивала улицы мягкой пеленой, приглушая шаги и дыхание. Стражники лишь мельком бросили взгляды — бьякуган никто не активировал. В их глазах две юные фигурки не несли угрозы. Инь и ян. Свет и тень. Так можно было охарактеризовать их контрастный дуэт. Высокая — с белоснежной кожей, с изысканной укладкой и кимоно цвета слоновой кости, украшенным вышитыми золотыми нитями хризантемами. Другая — пониже, с иссиня-черными локонами, перехваченными кандзаши, и ледяными синими глазами. Серебристые камелии на её сером шёлковом кимоно казались вырезанными из инея. Девушек провели тайными путями к тясицу — чайному домику у пруда, где вода зеркально отражала ночное небо. Маленький и неказистый домик стоял на пригорке, словно отстранённый наблюдатель за грядущими событиями. Сзади его окружали игольчатые кроны клёнов, которые разбавляли своим шелестом тишину. Идеальное место для настоящей чайной церемонии. Жаль только, что не этого ожидает от них хозяин поместья. Внутри уже было подготовлено всё для «приятного» времяпрепровождения. Интерьер был пропитан благовониями и алым светом бумажных фонариков. Стены украшали картины с журавлями и цветущими сливами, на некоторых были изображены красивые иероглифы с высокоморальным смыслом, но всё это было фоном для гораздо менее изящной сцены. Сакура старалась вторить движениям Корури: держала ровно спину, плавно семенила рядом с ней, и соблюдала молчание. Правда её немного пошатывало, сказывалось совместное использование транквилизаторов и чакроподавителей, которые все же пришлось принять, чтобы не сорвать план. Однако если на них нападут и навыки тайдзюцу подведут её, то план все равно будет провален. Оксюморон какой-то. Роли были распределены: приманка — Корури. Сакура — основной козырь. Тень, что будет на заднем фоне ждать подходящего момента. Корури все время их мини-подготовки держалась вежливо и отстранённо, что сильно контрастировало с их знакомством. Тем не менее она внесла несколько важных коррективов и подсказала как себя стоит вести, чтобы не вызвать подозрение с первого взгляда. Пусть и не совсем вежливо. — Сакура-сан, помимо слишком солдатской походки, Вам стоит все время помнить о выражении своего лица. Вы должны олицетворять приятную расслабленность с привкусом загадочности, но никак не сморщенную попку апельсина. — Прошу прощения? Попку апельсина?! — воскликнула куноичи, — А не пошла бы ты на… — Сакура! — вмешался Наруто, нервно. — Пожалуйста, Корури-сан ведь не в обиду сказала, да? Ну представь, что ты не Сакура сейчас, а искушенная жрица сама понимаешь чего под хенге… Мимическое хенге, а? Э-э-э, как-то непонятно я сказал, да? — Хай, — удрученно отозвалась Харуно. Какие бы неприятные ощущения Сакура не испытывала от Корури, она не должна поддаваться этим чувствам, ведь на кону была не сама миссия — на кону жизнь Хинаты. И Наруто. Больше она не подведёт Наруто. Теперь они сидели в чайном домике, спиной ко входу, неподвижно, как две статуи. Прошло около двадцати минут. Нобу не спешил к ним. Заметив, как Сакура начала ёрзать, Корури прикрыла рот веером и легонько шикнула на неё. Сакура закатила глаза. Да у меня ноги скоро перестанут кровоснабжаться, а она шикает на меня! Никого все равно нет рядом, а даже если и есть, это что противозаконно немного размяться?! В засаде и то проще сидеть. Сакура почти запыхтела, как со стороны двери послышался звук шагов. Неторопливых, тяжёлых. — Дамы, простите за столь длительное ожидание, не люблю бросать дела не законченными, — слегка хриплый голос раздался прямо за ними. Ксо, я забыла, как там надо его поприветствовать… Ксо! Корури начала первая. Она грациозно взмахнула рукавом кимоно, аккуратно развернулась, и глубоко поклонилась Нобу. Её кимоно мягко шелестело, как вода в пруду. Сакура поспешила повторить — вышло коряво. — Приветствуем Вас, господин Нобу, мы с радостью ожидали этой встречи— звонко и в то же время чарующе мягко заговорила юдзё. Этот голос был настолько волшебным, что даже Сакуре захотелось услышать его ещё раз. Со мной она говорила совершенно иначе, маленькая интриганка… Ах, а ведь она и Какаши так голову кружит! Слышала, Сакура-ни? Ты где? Ксо! Сакура! Сосредоточься! Нобу прошёл прямо между ними к своему импровизированному трону, а следом за ним еще два мужчины Сакура исподлобья взглянула на ближайшего — широкоплечий, свиноподобное лицо. Взгляд —жирный, алчный, ищущий. Он будет развлекаться на глазах у охранников? Это плохо, это очень плохо. — Моё имя Хана, а это моя ученица Рин. Это её второй вечер, поэтому прошу, простите за возможные ошибки. Хоть Наруто и окрестил его стариком, на вид ему было не больше пятидесяти лет, крепкое телосложение, длинные каштановые волосы были слегка припорошены сединой у висков. Его можно было бы назвать симпатичным, если бы не гаденькая ухмылочка и маленькие крысиные глазки. — Не старовата ли ученица для второго вечера? — едко заметил один из сопровождающих. — Сатору, какой же ты невоспитанный мерзавец! — рассмеялся Нобу, а вместе с ним и остальные. Очевидно, он был в хороших отношениях со своими телохранителями. У Сакуры сперло дыхание, они не обсуждали этот момент. Корури однако даже бровью не повела. — О, мой господин, долгое время Рин была мико при храме, пока один из посетителей возжелал её настолько, что опозорил бедную девушку, он продал её в одном из кварталов, как дешёвую мисэдзёро. Но я забрала её. Такая красота не должна тлеть в грязи. — Да, мордашка, что надо. И в каком направлении она делает успехи? — с явным намеком сказал Сатору. Ох, мне бы сейчас хоть капельку чакры, я бы раскрошила твоё лицо о ближайшую стену. — Рин-тян, пожалуйста, уважь нашего господина, завари чай. А я пока порадую Вас танцем. Отлично! Сейчас я наколдую им сон без сновидений часиков этак на двенадцать. — Постой-постой, Хана-сан, не торопись. Видишь же, что Сатору не унимается, уж больно понравилась твоя девчушка ему, пусть пойдут побеседуют в другом домике, а чай подождёт. Ксо! Это не совсем то, чего мы ожидали! Значит теперь вся надежда на то, что второй увалень не будет очень пристально за ней следить. В этот раз Корури не смогла придумать отговорку, она слегка растерянным взглядом проводила удаляющуюся из помещения пару. Ей доводилось быть наедине с жестокими мужчинами, но вот справится ли Сакура? Этот Сатору явно груб и требователен, он не побрезгует применить силу к девушке. — Хана-сан, не переживай так за неё, ты подойди поближе ко мне, — Корури подсела в ноги к Нобу. Куноичи снабдила её необходимым запасом снотворного и паралитика на случай непредвиденных обстоятельств. Теперь осталось понять, как их использовать себе во благо. Он приподнял её за подбородок и внимательно рассматривал каждую деталь. — У тебя такие глубокие глаза, — изо рта его пахло чем-то вроде кислого молока смешанного с саке. Корури безумно хотелось сморщиться и отодвинуться подальше от него, но внешне она лишь мило улыбнулась, прикрывшись веером. Пусть думает, что она в восторге от возможности стать его подстилкой. — Но красота это ещё не всё, чем тебя наделила природа, правда же? — продолжал он, — Если порадуешь меня, то я обещаю сделать тебя на 1000 рё богаче, чем тебе было обещано. — Конечно, господин, — эта просьба позволила ей выбраться из цепких рук наглеца, — думаю, я знаю с чего начать.

***

В это же время, в другом конце поместья, по теневым тропинкам двигалась фигура, знакомая многим как дитя света. Впереди послышались шаги. Наруто замер в тени бамбуковой стены, прижавшись спиной к прохладному дереву. На нём был тёмный костюм без символов, на лице — маска из грубой ткани. Даже дыхание он сдерживал, как в те миссии АНБУ, где один неверный шаг стоил головы. Он посмотрел вверх: третий этаж, восточное крыло, седьмое окно слева. Окно Хинаты. Я иду за тобой… Он прыгнул — беззвучно, как тень, — и зацепился за деревянный карниз. Подтянулся, пробежался вдоль ската крыши и спрятался за ставнями. Внутри было темно. Стражник с бьякуганом стоял внизу, во внутреннем дворе, обводя взглядом окрестности. Узумаки прижался к стене. Он знал, что бьякуган не пробивает идеально плотные поверхности, особенно если за ними — чакра, затуманенная специальной техникой. Его собственный сенс-барьер от Джирайи слегка вибрировал, защищая от чужого взора. Но времени было мало. С усилием он скользнул пальцами под край рамы и бесшумно приподнял окно. Скрип был почти неуловим, но сердце всё равно ухнуло в пятки. Он замер, прислушиваясь. Тишина. Он проскользнул внутрь. Это оказался коридор прямо перед её спальней. Ксо! Как я мог так просчитаться?! Комната охранялась двумя членами клана. Но он уже не был тем мальчишкой, который прятался за спиной Какаши. Он выдохнул — и исчез. Ветер прошелестел по коридору, и через секунду оба стражника были обездвижены, аккуратно уложены у стены. Наруто открыл дверь. Комната Хинаты пахла нежно — травами, цветами и чем-то тёплым, домашним. В приглушëнном свете одинокой свечи, он разглядел простую мебель, татами, ширму… и тонкую фигурку, сидящую у стены. Хината. Она не спала. Сидела на полу, обхватив колени, словно в коконе. Её глаза были открыты, но будто смотрели сквозь всё. Волосы свисали на лицо. Бледная. Застывшая. Он тихо подошёл. — Хината… Это я. Наруто. Она не ответила. Смотрела сквозь него, будто сквозь туман. Он опустился рядом, не касаясь. — Я пришёл за тобой. Ты не обязана помнить, ты не обязана чувствовать ничего… кроме одного. Я здесь. Я с тобой. — Нару… — губы её прошептали, и он заметил, как дрогнули ресницы. — Да. Это я, — он взял её ладони в свои. — Мы с тобой были вместе на войне. Мы стояли спина к спине. Ты всегда шла рядом, даже когда я шёл один. Я не знаю, что с тобой сделали, но я верну тебя. Слышишь? Я всё верну. — Я заберу тебя отсюда. Сейчас. Он поднял её на руки. Впервые за долгое время она не отстранилась. Легко прижалась к его плечу. — Я видела тебя… во сне. Ты был… огнём. Я боялась подойти. Но теперь… не боюсь. Наруто сжал её сильнее. — Тогда доверься мне. И держись. Секунда — и их уже не было. Только ветер пронёсся по пустому коридору, унося с собой запах перемен.

***

Дверь из рисовой бумаги закрылась за её спиной с сухим щелчком, отрезая все, что осталось позади. Сакура ощутила, как внутри всё медленно сжимается в плотный узел. Все её чувства обострились. Она чувствовала кожей: Сатору наслаждается тишиной момента — как зверь, что загнал добычу в угол. Куноичи шла медленно, будто босиком по битому стеклу. Путь до соседнего домика казался бесконечным, хотя на самом деле — всего десятки шагов. Подмоги ждать неоткуда, против этого бугая у меня будет только один шанс. Сатору шёл рядом, не слишком близко, но и с такого расстояния девушка чувствовала от него смесь пота с дешевыми благовониями. Терпимо. Куда хуже был голос — вязкий, грязный, капающий в уши, как яд. — Я даже понимаю, почему тот мужик тебя изнасиловал… Такая красота не должна принадлежать бесплотному вымышленному духу, твоим телом надо наслаждаться, — из его рта выходил какой-то поток мерзости. Не слушай. Не слушай. Она дышала прерывисто. В рукаве кимоно спрятана отравленная игла. Но использовать её — значит умереть. Паралитик подействует только через несколько минут, к этому моменту он сможет уже убить её самой простой техникой. Без чакры она даже вовремя уклониться не сможет. Если бы только он прошёл вперед, открыл мне шею. Но он слишком опытен. — У меня есть парочка игрушек, я засуну их в твою дырочку, а потом зайду сам, — продолжал он, облизывая губы, — ты будешь визжать от удовольствия. Скорее от ужаса. — Эй, ты слушаешь меня вообще? Ты глухая что ли? — неожиданно он резко остановился и дернул девушку за руку. — Н-нет, господин, я представляю всё то, о чём Вы говорите, — она с трудом заставила себя говорить. Голос был чужой, тон — слащавый. — Заводишь себя таким образом? Хм, ладно... А вот и наш домик!