Осколки моей души

***

Тонкие стены чайного домика пропускали свет фонариков. За перегородкой звучал голос — он был едва слышен, но тянулся, как шёлковая нить. Песня о любви, написанная для того, кто её не заслуживал. Хозяин дома сидел в центре и наслаждался зрелищем. Тихо ночь срывает шелк, На ветру танцует страх. Ты зовёшь — и я иду, С песней лжи на нежных губах. Сладок мед в твоих словах, Но во взгляде — острый лед. Ты хозяин — только в снах, А проснешься — всё пройдёт… Пропела последний куплет Корури и замерла напротив мужчины. Обычно клиент после пары песен уже устаёт от культурного отдыха и переходит к более низменным потребностям. В данном случае хватило одной. Нобу пожирал её взглядом, его возбуждение уже частично приподняло край хакама. — Развяжи ей оби, — хрипло приказал глава оставшемуся телохранителю, — пусть споёт без одежды. Посмотрим, как будет звучать её голос тогда. Тот незамедлительно направился к юдзё. Она шагнула назад, медленно, грациозно, словно часть её песни. — Господин, — её голос был сладким, но настойчивым, — в столице есть легенда: если снять кимоно с юдзё во время выступления, душа её останется с тобой навечно. Не тело. Только душа. Она подняла взгляд на него — в нём таилось что-то древнее, хищное, почти змеиное. — Вы ведь не хотите, чтобы я осталась здесь как проклятие? Хозяин замер, брови его сошлись на переносице. — Что за детские байки?! Я верю лишь в то, что сам могу увидеть. Хиде, снимай уже с неё всё! Мужчина молча подошёл, не глядя ей в глаза, но уже готовый выполнять приказ, как пес, натасканный на грязную работу. Нобу же, подлив себе саке, медленно отпивал и наблюдал. — Покажи, как ты умеешь радовать мужчин, — сказал он, облизав губы и откинувшись на подушки. — Ты же не подведёшь? Телохранитель не церемонился, он рывком развязал оби, и спустил кимоно с её плеч, оставив девушку в полупрозрачном нагадзюбане. В этот момент Корури поняла, что их план окончательно провалился. Если она сорвётся сейчас, всё пропадёт. Даже этот жалкий шанс изменить хоть что-то — исчезнет. — Да, господин, — сказала она тихо, не узнав собственного голоса.

***

Сакура переступила порог второго чайного домика, так похожего на первый внешне, но внутри темнее, теснее, с низким потолком и небольшим столиком для церемонии. Ближе к окну лежало расстеленное татами. Свет шёл от пары тусклых фонариков, а воздух пах розовым маслом и чем-то ещё — неприятным, тяжёлым. — Проходи, — его голос был низким, с фальшивыми нотками вежливости. — Не стесняйся. Здесь только ты и я. Он перекрыл ей выход. Но не спешил. Мужчина сел в углу, снял с себя жилет, и стал разглядывать её, как редкий экспонат. Жуткий контраст его поведения с его словами. Сакура, неискушенная подобным мужским вниманием, с трудом держала себя в руках. Она подогнула под себя ноги и села, стараясь сохранять образ: чуть прикушенная губа, лёгкая улыбка, опущенные ресницы. Но руки дрожали. Он заметил. — Боишься? — ухмыльнулся. — Правильно. Страх делает пот женщины вкуснее. Ты, наверное, такая, что сначала скулит, а потом умоляет… Она заставила себя кивнуть, опуская взгляд, чтобы он не заметил опасного огонька в нём. — Ну, давай, покажись, — хмыкнул он, — не стой столбом. Станцуй мне… Только сними верхнюю часть кимоно. Медленно. Я хочу насладиться этим вечером. Не сейчас. Не так. Не с этим мерзавцем. Нужно думать. Сакура не пошевелилась. — Я… я бы предпочла сначала приготовить вам чай, господин, — голос прозвучал даже слишком убедительно. Почти спокойно. — Ха! — рассмеялся он. — Хорошо. Люблю, когда играют в приличие. Ладно, подавай. У меня и правда в горле пересохло. Каждая минута — шанс. Если он отвлечётся хотя бы на секунду… Сакура села перед чайником, подогретым на углях. Она двигалась размеренно, стараясь вспомнить всё, чему учила Корури. Кимоно плавно шелестело при каждом её движении, будто подыгрывало ритуалу. Если я сейчас достану снотворное — он может заметить. Он наблюдает. Значит остаётся игла… Его глаза скользят по мне, как слизь. Фу… — А ведь ты действительно красивая, — протянул он, опираясь щекой на кулак. — Такая свежая, как утренняя роса. Даже жалко, что я тебя сломаю. Ками, клянусь, я найду его после этой миссии, и, тогда как бы его позвоночник не сломался о моё колено. — Знаешь, что самое приятное? — вдруг сказал он, и голос стал ниже, опаснее. — Когда они сначала делают вид, будто боятся. А потом… мнутся под руками. Понимаешь? Становятся мягкими. Молчат, но глазами просят ещё. Сакура с шумом поставила чашку перед ним и склонилась в поклоне, продолжая скрывать лицо. — Да, господин, — сказала она почти шёпотом. — Я понимаю. Ещё чуть-чуть. Ещё мгновение. Лишь бы не дрогнуть. Сакура поднялась, собираясь воткнуть иглу ему в шею. Как вдруг Сатору потянулся к ней — грубо, резко схватил за талию и притянул к себе. Он поднял её лицо, как куклу, и приложил к еë губам пиалу. — Пей первая, — хрипло сказал мужчина, — раз такая любительница чая. Сакура максимально непоколебимо сделала глоток. Горячая жидкость обожгла небо и язык. — Очень вкусно получилось. — Теперь и я попробую, — с этими словами он впился влажным поцелуем в пухлые губы. Его шершавый язык насильно проник в рот девушки, стараясь дотянуться ей до горла. Сердце застучало в висках. Сакура заставила себя ответить на этот поцелуй, но лицо выражало всю степень её негодования. Полутьма спасла её от разоблачения. «Я — куноичи. Я —ниндзя-медик. Я могу терпеть. Я — Харуно Сакура. Я не… — вдруг мысль обожгла: А если всё-таки не смогу? Если это произойдёт? Что, если я потом никогда не смогу прикасаться к другому мужчине, не вспоминая этого?» Он придвинулся ещё ближе, его рука откинула пиалу и принялась дергать пояс кимоно. Сейчас. Ещё пара секунд — и конец всему. Пальцами девушка нащупала сенбон. Сакура дернулась — готовая рвануться, даже без чакры, даже если умрёт…

***

Хиде схватил её за плечи, словно куклу, и повалил на татами. Он был тяжелым, как камень. Движения его были отточены, механичны — как у человека, для которого это стало рутиной. Он не испытывал ни страсти, ни удовольствия — в глазах читалась лишь пустота. Это была работа. Приказ. Обязанность. Как оказалось в домике было двое пленников. Корури не подавала звуков — не потому, что хотела быть смелой. Просто не могла. Горло сжало, дыхание стало прерывистым. Она будто отошла от самой себя — оставила тело здесь, на тростниковом мате, под ледяными руками воина, а сознание унесла куда-то в детство, туда, где был голос матери и тёплый свет солнца струящийся сквозь пшеничные поля. Он приподнял нагадзюбан, обнажив её бедра. Нобу, не моргая, следил за каждым движением. Не вмешивался. Не торопил. Просто пил и наслаждался. — Видишь, как она молчит? — сказал глава, недовольно. — Ты, Хиде, наверное разучился девке удовольствие доставлять. Даже шлюхи из переулка визжат больше. Корури поняла, что вот-вот он сорвётся. Поэтому переняла инициативу в свои руки. Она потянулась вверх — к плечам Хиде. Легкими поглаживающими движениями прошлась вдоль плеч ниндзя. Затем одна рука — в волосы. Другая — по груди и животу вниз. Ласково. Плавно. Не показывая, что это всё уловка. Хиде отреагировал вполне нормально. Распознав женское тепло он инстинктивно двинулся ближе, схватил её грудь, помял бедро. Корури издала стон — не громкий, но убедительный. Один из лучших фальшивых стонов, которые она когда-то репетировала вместе с девочками в рёкане. — Ну вот, другое дело, — пропыхтел Нобу, — поверни её ко мне, хочу видеть, как она намокает. Если бы это было запланировано, то Корури специально смазала бы себя, а теперь придётся как-то выкручиваться. Точно, она будет представлять себя с Какаши. Только мысли о той ночи могут помочь ей обмануть этих мужчин. — Да, да, да. Вот так! - выкрикивал старый извращенец.

***

За стеной послышался шелест. Почти неслышный, но для её натренированного уха — как набат. Кто-то рядом! Неужто Наруто уже управился и пришёл на помощь? Сатору резко обернулся, но было уже поздно — дверь распахнулась с глухим звуком, и в тёмный проём шагнула фигура. В правой руке крутился на указательном пальце кунай. Высокий мужчина, в форме ниндзя, лицо наполовину скрыто тенью. Но на щеке отчетливо видна фиолетовая полоска. Где-то я её уже видела. — Простите за вторжение, — голос мягкий, обволакивающий, слегка смеющийся, — Я слышал, здесь собирались пить чай. И решил, что без меня вам будет… скучно. — Ты кто, чёрт возьми?! — взревел Сатору, рывком выхватывая танто*. Мужчина не ответил. Он посмотрел на Сакуру и подмигнул ей. Она не узнала лицо, но что-то в манере… осанке… Это был он. Всё вокруг словно на миг замерло, прежде чем он шагнул вперёд — и реальность взорвалась движением. Сатору атаковал, нацелившись прямо в грудь, но незнакомец ушёл в сторону, ловко схватив его запястье и перекинул тело через бедро. Телохранитель Нобу ударился о стену с глухим хрустом, осел и затих. Сакура оставалась неподвижной, с широко распахнутыми глазами, с полуразвязанным кимоно и смазанным макияжем. Потом мужчина плавно повернулся к ней. — Какаши-сама… — прошептала она. — Тсс, — приложил к своим губам палец мужчина, — ты дрожишь. — Но как Вы… Я… — её голос сорвался. — Всё было под контролем. Почти. Я ждала момента. — Ты лгала себе. Ты знала, что не успеешь. Ты ждала чуда, а не момента. Он говорил без укора, но каждое слово резало как скальпель. Сакура опустила глаза. Она снова чувствовала себя ученицей. Не куноичи ранга S. Не героиней войны. Просто девочкой, которая слишком медлила. — Я не могла рисковать. Если бы он понял… — Ты должна была подумать о других вариантах, — отозвался он, — неужели только снотворное и отравленная игла у тебя в арсенале? Пауза. — Почему ты здесь? — спросила она, вдруг злым, шепчущим голосом. — Шикамару ясно дал нам понять, что резиденция не будет причастна к несанкционированной миссии! Почему пришёл? Почему сейчас? Какаши молчал. Его лицо было почти безмятежным, но в глазах — скрытая буря. — Потому что ты… всё ещё веришь, что обязана справляться одна, — наконец сказал он. — Потому что я видел, как ты уходила, будто на смерть. Потому что я знал, что ты не попросишь помощи, даже когда будешь кричать внутри себя. Она отвернулась, тяжело дыша. Сердце её билось, как пойманная птица. — И что, ты снова уйдёшь? — срываясь, спросила она. — Скажешь мне что-то наполовину, покажешь полмаски — и исчезнешь? Похоже адреналин и препараты сыграли с ней злую шутку. Как она вообще с ним разговаривает? Он подошёл ближе, мягко развернул девушку к себе. Скользнул пальцами по её щеке, едва касаясь. — Если бы я остался… — шепнул он. — Ты бы хотела, чтобы я снял и вторую половину? Её дыхание сбилось. Мир сжался до нескольких сантиметров между ними. Слова повисли в воздухе. Слишком много молчания. И слишком мало времени. Он убрал руку. Глаза снова — свинец. — Возвращайся к Нобу. Ты знаешь, что надо сделать. — Но как… — Сакура, Наруто засекли, у вас есть десять минут, чтобы все завершить быстро и чисто. Я помогу Узумаки отвлечь преследователей. Он исчез в темноте, как всегда. А Сакура стояла посреди пустого домика, чувствуя, как в груди один из камушков уменьшился. Она выбросила лишние мысли из головы, поправила кимоно и причёску, удостоверившись, что кандзаши на месте, и выдвинулась на помощь Корури.

***

Хиде закончил довольно быстро. С тяжёлым хрипом, он откинулся назад, будто на мгновение забыл, где и перед кем находится. Следом послышался глухой стон старика. Мужчина отстранился от тёплого тела, и даже не взглянув на Корури, начал натягивать форму. — Принеси-ка мне ещё саке, — лениво бросил Нобу. Лицо его расслабилось от алкоголя и перенесенного оргазма. Вот как он забавлялся. Через охранников, потому что настолько боялся за свою жизнь, что не подпускал даже девушек к себе. Тогда почему отпустил Сакуру? — Хай, — коротко ответил телохранитель, уже исчезая за дверью. Тишина повисла между ними. Корури, приподнимаясь, судорожно натянула на себя смятое кимоно, будто оно могло скрыть то, что уже произошло. — Не трудись. Я не разрешал одеваться. — голос Нобу был ленивым, но в нём чувствовалось садистское удовлетворение, как у кота, наблюдающего за раненой мышью. Юдзё выдавила из себя улыбку — как учили, хотя чувствовала себя гораздо хуже, чем в свой первый раз. Между ногами неприятно слиплось, внутри саднило и жгло, потому что смазки все же не хватило. Зашелестели створки двери. В просвете показалась фигурка Сакуры. Волны её растрепанных волос обрамляли лицо-сердечко, кимоно было помято, грудь вздымалась от быстрого шага. Когда её взгляд упал на Корури, в нём на мгновение вспыхнуло что-то — гнев? ужас? — и тут же потухло, уступив место ледяной решимости. Бегло оценив, что никаких внешних признаков принуждения не было, куноичи приступила к финальному акту их миссии. — А вот и ты, — усмехнулся Нобу, медленно поворачивая к ней голову. Его глаза были мутными, но все ещё цепкими, — Как вовремя тебя отпустил Сатору. И вернул невредимой. Ну, почти. — С-сатору- сама, приказал вернуться сюда, пока сам отправился принимать душ. — Сакура играла в опасную игру, не зная повадок своих мучителей. — Чистюля, ха, — махнул рукой Нобу, — плевать. Развлечешь меня, пока твоя наставница отдыхает. Сакура шагнула внутрь уверенно, но без спешки. Она слегка наклонила голову, будто в уважительном поклоне. — Где мое саке, Хиде?! — внезапно рявкнул Нобу. Он всё же пьян, надо использовать это. — Нобу-сама, мы как раз привезли особое саке из страны Земли. Его подают только для уважаемых господ, — елейным голосом сказала Сакура, — сам Цучикаге-доно подарил в знак признательности Хане-саме. — И как называется? — оживился Нобу. — «Цветок сливы в снегу». Слабо пахнет, но обжигает горло и греет душу. — Ах, женщина со вкусом, -довольно потирая руки, фыркнул Нобу, — Наливай. Когда она приблизилась, куноичи почувствовала, как чакра «главы» завихрилась, словно зверь, почувствовавший ловушку. Хоть и пьян, а хватку не теряет. Он не доверял. Одно неверное поспешное движение — и он в лучшем случае просто вырубит её. Сакура понимала это. Поэтому слегка поклонилась на безопасном расстоянии, и протянула бутыль двумя руками, как полагается во время подношения. Он принял дар, налил прозрачную жидкость себе в чашу. Сакура немного двинулась вперед. Теперь она находилась в зоне удара. Он что-то почувствовал — глаза его сузились. Ещё один шаг — и… Но девушка лишь достала маленькую пиалу, свою собственную, и протянула в его сторону. — Могу я выпить за хозяина дома? — беспечно спросила она. Корури дрогнула.Что она делает? Она уже не понимала какую игру ведет Сакура. Они провалились. Прошло столько времени, а Нобу и его охранники ещё на ногах. — Хм, так будет даже интереснее, — Нобу щедро налил саке девушке. Затем она приподняла чашу в его сторону, и осушила её за раз. — Ого! А я-то думал, вы, актриски тонкие натуры. Я бы ещё хотел понаслаждаться вашими забавами с наставницей. — Н-нет, господин, все в порядке, я даже в состоянии сделать идеальный поклон. — с вызовом, слегка заплетая язык, проговорила брюнетка. — Хотите посмотреть? — Да ты уже шатаешься! — Нет, говорю же, я могу! Разрешите показать Вам! — Хорошо, — рассмеялся Нобу, — ты забавная. Он кивнул в знак согласия. Выпил. И только тогда, когда он слегка отвернулся, чтобы поставить бутыль на пол, она сделала это. Движение было частью поклона, низкого, почти до земли. Она пошатнулась и упала в ноги к Нобу. Он едва дёрнулся. Даже не понял, что произошло. Как Сакура спешно отползла, не поднимая лица от пола, и начала вымаливать прощения. Корури склонилась в таком же поклоне, думая, что на этот раз им точно пришёл конец. — Ах ты, глупая девка! Ещё раз такое себе позволишь, света белого не увидишь, поняла?! — Да, господин, простите. Я хотела угодить Вам…простите… Три минуты. Всё, что им осталось — тянуть время. И сыграть до конца. — А теперь, — сказал Нобу, потягивая саке, — раздевайся. Покажите мне, кто из вас вкуснее… Где этот чёртов Хиде?! Там же где и Сатору. Сакура встала, медленно развязывая пояс. Корури взяла дрожь. Уверенность и бесстрашие покинули её, теперь она боялась по настоящему. Сакура мельком глянула на неё. Всё. Осталось продержаться. Немного. Самое страшное позади. — Вы не пожалеете, — прошептала она. Он кивнул, расслабился, не подозревая, что сейчас происходит внутри его организма. Сакура приподняла Корури за подбородок, медленно провела пальцами вдоль пухлых искусанных губ, подавая взглядом послание: «Подыграй. Мы почти выбрались». Корури едва заметно кивнула. Нобу откинулся назад. Прищурившись, он наблюдал за ними, медленно слизывал остатки саке с губ. Глаза его горели — и в этих глазах не было желания, только власть. Жажда контроля. Желание унизить. Сакура развернулась к нему боком, неспешно спуская рукава. Под кимоно была лёгкая сетка, слегка облегающая формы. Не откровенно, но достаточно, чтобы увести внимание. Корури подключилась, она подползла к куноичи и медленно провела пальцами по бедру, чуть приподняв кимоно. Затем нежно поцеловала девушку в шею, отчего та покраснела до самых кончиков волос, но не отстранилась. Откинув черные пряди назад, Корури прошлась влажным языком вдоль длинной жилки, ощущая под губами учащенный пульс. Миллионы мурашек разбежались по телу куноичи. Сакура дернулась, она действительно не знала, как быть. И именно эта уязвимость сделала её еще более желанной в глазах наблюдателя. — Великолепно, — хрипло выдохнул Нобу, — Поцелуйтесь. Корури, повернувшись к Нобу, облизала губы Сакуры — медленно, намерено, как будто бы пробовала нечто запретное. Нобу протянул к бутыли руку, и в этот миг девушки уловили дрожь. Едва заметную. Мгновение, и он отдёрнул пальцы, будто уколотый. — Что за… — пробормотал он. — Усталость, — тихо ответила Сакура. — Или, может, алкоголь? Вы ведь не молоды, Нобу-сама. Он зарычал, как зверь, и вдруг швырнул бутыль прямо в них. Девушки успели оттолкнуться друг от друга и рухнули на пол, но не потеряли самообладания — наоборот, взор Сакуры оставался ясным, будто в этом положении она была даже ближе к победе. Нобу встал, пошатываясь. Его ноги будто стали деревянными. Пальцы дёргались, чакра металась в теле беспорядочно, как зверь в клетке. Лицо исказилось от ужаса. — Что ты… сделала…дрянь?! Хиде! Сатору! Сакура поднялась на колени, не отводя взгляда. — Всего лишь угостила лучшим саке, — невинно сказала она. — А-а-а, ты наверное, про то, что твое тело перестало тебя слушаться? А чакра словно стала чужая и не поддаётся контролю? Это сделала обычная игла от заколки, направленная в точку канала чакры. Всё, что ты сейчас чувствуешь, — не яд, а собственная сила, идущая против тебя. — Лжёшь… подсыпала отраву в саке, — прохрипел он, делая шаг. Потом ещё. Но ноги не слушались, руки дрожали. Он попытался сосредоточиться, собрать чакру в кулак — но ничего. Пусто, — К-кто ты…? Сакура шагнула к нему. Глаза её больше не были ласковыми. Теперь там не игра — приговор. — Ты взял чужую волю, принудил наследницу, издевался над такими же девушками как мы, только потому, что мог. Ты считал это силой. Но настоящая сила — это когда ты защищаешь, а не разрушаешь. Он упал на колени. Захрипел. Все это время Корури завороженно наблюдала за этой невероятной девушкой. Вот насколько были хитры и опасны куноичи. Сакура приблизилась, присела рядом, склонившись к его уху. — Ты больше никого не тронешь. Она вколола в его шею ещё одну иглу — тонкую, с микродозой паралича для мозга. Нобу захрипел… и замер. Его глаза открыты, но пусты. Он был жив… но уже не человек. Только оболочка. Сакура выпрямилась. Тяжело выдохнула. Сзади послышался испуганный голос Корури: — Ты… ты его убила? — Нет, — ответила Сакура. — Хуже. Он будет жить в теле, которое больше ему не подчиняется. Без власти. Без чувств. Медики его клана подумают на инсульт. А когда придёт время, что ж...возможно, я смогу вернуть ему способность говорить для допроса АНБУ; Она подошла к Корури, помогла подняться, осторожно укутала её в кимоно. — Мне жаль, что он успел добраться до тебя. Корури кивнула, всё ещё дрожа. — Ты сама была в западне. Как ты с тем охранником справилась? — Не время. Пойдем. Наруто засекли, нам надо выбираться отсюда.