Осколки моей души

11-05, горячие источники

— Цунаде. Никаких приветствий. Даже кивка. Будто бы они недавно виделись, а сегодня снова встретились невзначай. — Учиха. Никакой теплоты. Никакого сочувствия. Будто бы перед ней находился не очередной пациент, а просто прохожий. Сакура устало прикрыла глаза. «Началось». А мне нравится, как они кусают друг друга. «Даже не сомневалась». — Слышала, ты опять решил умереть, — произнесла Цунаде, складывая руки под пышной грудью. — Как видишь, не вышло на этот раз, — монотонно произнёс Саске, усаживаясь за стол поближе к Какаши. — Какая жалость. — В следующий раз постараюсь лучше. — Уж не подведи, — прищурив глаза, сказала Сенджу. Шизуне нервно закашлялась. Сакура обречённо потёрла переносицу. «Они даже не пытаются вести себя прилично». — Саске-кун, вот держи, только что свежий заварила, — тихо произнесла брюнетка, передавая чашку крепкого травяного чая. Учиха без лишних слов вытянул руку. И промахнулся. Пальцы сомкнулись в пустоте, в добрых двадцати сантиметрах от чашки. Все задержали дыхание. Никто не решился прокомментировать. Сакура почувствовала, как под ложечкой стянул спазм. Её окатило волной тошноты. «Ками…» Хреново. Такими темпами скоро его за ручку водить придётся. «Замолчи.» А что? Я соврала? Шизуне сделала вид, что так и должно было быть. Незаметным движением она сама вложила чашку ему в руку. Саске предпочёл не подавать виду, но на долю секунды его пальцы едва заметно сжались, а на лице заиграли желваки. Затем он спокойно принял напиток, и сделал небольшой глоток, будто ничего необычного не произошло. Будто не все присутствующие только что увидели то, чего он сам отчаянно не хотел признавать. Сакура украдкой посмотрела на Цунаде. Та тоже никак не отреагировала. Только ещё больше прищурилась. Во взгляде не было ни тревоги, ни жалости. Там поселилась холодная сосредоточенность врача. Некоторое время женщина наблюдала за Учихой, а затем безжалостно нарушила тишину завтрака. — И давно так? Брюнет медленно отодвинул от себя бутерброд, который едва успел надкусить. Проглотив, он невозмутимо ответил. — Сегодня впервые. — Чушь. Парень чуть заметно приподнял бровь. — Почему это? — Заканчиваем детский сад — Цунаде опёрлась ладонями о стол, — Доедай. У тебя есть двадцать минут. После завтрака сразу приступим к осмотру.

***

11-15, где-то на территории страны Огня

Высоко над горными хребтами золотистой вспышкой мелькал теневой клон. Он стремительно перескакивал с горной породы на сосну, едва касаясь подошвами гибких ветвей. Под ним шумел густой лес, далеко внизу серебрилась горная река, разбиваясь о валуны белоснежной пеной. Холодный ветер бил в лицо, трепал светлые волосы, но клон лишь ускорялся. Он знал только одно. Нужно успеть. До горячих источников ещё полтора дня пути. Клон не позволял себе отвлекаться. Каждый прыжок был выверен до мелочей. Он несся вперед с той же решимостью, с которой обычно и его оригинал.

***

13-50, на пути в Горячие источники

Сам Наруто давно перестал считать часы. Солнце медленно ползло по небу, тени становились длиннее, а каменистая горная тропа, казалось, никогда не закончится. Хината потеряла сознание около часа назад, с тех пор она неподвижно лежала на руках шиноби. Лицо, когда-то живое и румяное, теперь отдавало болезненной бледностью. Ресницы едва заметно подрагивали, дыхание оставалось ровным, но слишком поверхностным. Иногда её пальцы непроизвольно вздрагивали, словно тело пыталось откликнуться на команды мозга, но что-то внутри снова и снова давало сбой. О том, какие муки она испытывала, Наруто мог лишь догадываться по болезненно сведённым бровям и напряжённым уголкам губ. Даже во сне её лицо не отпускала боль. Наруто крепче прижал любимую к груди. Парень уже давно перестал чувствовать тяжесть её тела. С каждым часом она словно становилась всё легче, слабее, тише. Угасала прямо на глазах. Карин задумчиво шла рядом. За последние пережитые события она словно стала старше. Не мудрее, к сожалению. Впервые в жизни она столкнулась с противником, которого нельзя было ни почувствовать, ни победить, ни вычислить. На протяжении многих лет её способности были ответом почти на любую проблему. Она находила людей за десятки километров, ощущала малейшие колебания чакры, помогала восстанавливаться после тяжёлых ранений. А сейчас… Карин могла лишь смотреть, как чужая жизнь медленно ускользает сквозь пальцы. После собственного отравления каждое использование сенсорных способностей отзывалось тупой болью в висках. Мир то и дело плыл перед глазами, а чакра расходовалась быстрее обычного. Но Карин даже не думала жаловаться. Привычная язвительность и колкость оставили её на время пути. Под глазами пролегли тёмные круги, а лицо осунулось от постоянного истощения — необходимо было контролировать периметр, да и постоянно сканировать состояние Хинаты. Тем не менее каждые несколько минут она исправно прикладывала ладонь ко лбу или запястью наследницы, внимательно прислушиваясь к состоянию её чакры. Лечить самостоятельно она бы не стала, да и могла навредить больше, поэтому Узумаки лишь поддерживала витальные силы истощённого организма. Совсем понемногу. Словно удерживала едва тлеющий огонёк, который в любой момент мог погаснуть. Жаль, что чакроподавители сработали на короткое время, вскоре её состояние вернулось в прежнее русло. Наруто остановился. Карин вновь положила ладонь к влажной коже девушки. Прикрыв веки, несколько долгих минут сенсор молчала. — Карин. Она прервалась, подняв взгляд. — А если мы побежим быстрее? Девушка устало покачала головой. — Ты свалишься раньше, чем донесёшь её. — Тогда я создам ещё клонов в подмогу. — И что дальше? — в её голосе впервые за долгое время не было раздражения. Только усталость. — Каждый клон исчезнет после первого серьёзного удара. А если за нами хвост людей Нобу? Мы все подохнем. — Но Хината… — Наруто до крови прикусил губу. — Думаешь, я не понимаю? — продолжила Карин уже тише. — Я тоже хотела бы оказаться у Цунаде ещё вчера. Но сейчас всё что мы можем — идти дальше и верить в чудо. Он сжал зубы. — Тогда почему… — Потому что быстрее уже нельзя. Эти слова прозвучали почти шёпотом. — Чёрт… я ведь обещал её защитить… — Тогда донеси её до медиков. К вечеру горная тропа вывела их к небольшому поселению. Несколько десятков деревянных домов теснились вдоль дороги. Из открытых окон тянуло запахом свежего риса и жареной рыбы. На площади мальчишки гоняли деревянный мяч, громко споря о правилах, а дед под навесом неспешно строгал новую рукоять для топора. Самая обычная жизнь. Она продолжалась, несмотря ни на что. Люди заметили незнакомцев почти сразу, видимо нечасто здесь проходят путники. Несколько женщин проводили процессию тревожными взглядами. Молодая мать поспешно увела ребёнка с дороги, а пожилая старушка, наоборот, торопливо заковыляла им навстречу. Видимо, издалека она не увидела протектор шиноби, и хотела предложить свою помощь. — Бедная девочка… — прошептала она, прижимая ладонь к груди. — Да что же стряслось? Наруто даже не успел ответить. — Не подходите, — спокойно сказала Карин, показывая любопытной знак скрытой деревни. Но старушка лишь всплеснула руками. — Да разве ж я вас боюсь? Я и сама вижу, что девочке нужен настоящий лекарь. Только вам-то дорога ещё неблизкая. Наруто покачал головой. — Спасибо, ба-чан… Нам нельзя задерживаться. — Так я и не задержу, только постойте-ка минутку. Женщина несколько секунд смотрела на бесчувственную Хинату, потом торопливо скрылась в доме. Вернулась она почти сразу, протягивая небольшой полотняный мешочек. — Тут сушёные травы и рисовые колобки. Хоть сами поешьте по дороге. На голодный желудок далеко не уйдёшь. Карин молча приняла свёрток. — Спасибо. — Ступайте… И пусть Ками хранит вас. Дальше на пути им встретилась небольшая чайная, где несколько мужчин среднего и молодого возраста проводили их долгими взглядами. — Опять чёртовы шиноби, — негромко бросил один, сплюнув себе под ноги. — Где они -там обязательно беда. — То войны, то беглецы, то раненые… Если бы их деревни не дрались каждые несколько лет, нам жилось бы куда спокойнее. —Да потише ты… — А что тише? Разве неправду сказал? Мы потом поля заново пашем, дома отстраиваем, детей хороним. А шиноби получают новое задание — и всё сначала. Наруто замедлил шаг. Он не до конца расслышал их, но те слова, которые разобрал ему не понравились. Меж бровей залегла глубокая складка. Карин услышала каждое слово. Сенсорные способности позволяли различать даже приглушённый шёпот. Она украдкой посмотрела на мужчин. Те не выглядели обозлёнными. Скорее… уставшими. Будто повторяли чужие слова, которые слишком часто слышали в последнее время. — Эй! За одно движение Наруто успел развернуться боком, прикрывая собой Хинату. Карин уже стояла впереди, готовая в любой момент вступить в бой. Подошедший мужчина слегка дернулся, но остался стоять на месте. Он медленно поднял обе руки, показывая, что безоружен. Его выжженное солнцем лицо выражало сочувствие. Мужчина протянул флягу с водой, кивнув на Хинату. — Дорога впереди тяжелая, здесь горная вода… Холодная, чистая, она лечит. — Спасибо, — тихо сказала Карин, принимая флягу, — пошли. Наруто кивнул и двинулся за ней. Лишь когда деревня осталась далеко позади, он глухо произнёс: — Раньше такого не было. Карин какое-то время молчала. — Было. Он удивлённо посмотрел на неё. — Просто раньше об этом говорили шёпотом за дверями своего дома. Теперь вот вслух. Она не стала добавлять то, что легло камнем на сердце. Кто-то, по её мнению, очень старательно помогает этим словам разлетаться по всей стране. Когда они оказались наедине в безопасном месте они сделали привал. Осторожно положив тело возлюбленной, Наруто освободил место для сенсора. Присев рядом с девушкой, Карин приступила к сканированию. Наруто терпеливо замер рядом. Даже дышать, казалось, перестал. Карин медленно отпрянула. — Ну? — Пока держится. Он опустил голову. Ещё недавно эти слова дарили надежду. Теперь они означали лишь одно. Каждая следующая проверка могла оказаться той самой, после которой Карин уже не сможет сказать даже этого. Наруто поднял взгляд к извилистой дороге, уходящей за очередной перевал. Глубоко вдохнул, он припал к холодному лбу Хинаты губами. — Потерпи ещё немного, Хина… Голос предательски дрогнул. — Пожалуйста. Он не знал, обращается ли к ней. Или пытается убедить самого себя, что они ещё успеют.

***

11-11, Коноха, жилой район Амагуириама

Охранник с маской куницы терпеливо стоял у входа, не соглашаясь войти на чашечку чая. Корури ещё несколько секунд постояла на пороге, словно надеясь, что он всё же передумает. — Ничего не случится, если Вы немного позволите себе расслабиться. Я маловажная пешка, вряд ли кто-то нападёт на меня. — Знаю, — спокойно ответил АНБУ. — Но приказ Шикамару-сана никто не отменял. В Конохе уже несколько дней выходить на улицу было небезопасно. Появились патрули. Сторонники Нобу всё чаще устраивали беспорядки. Вчера они попытались подорвать часть административных зданий. АНБУ отбили атаку, но слухи разлетелись по деревне быстрее дыма. Вскоре они потребуют присутствия Хогаке для решения вопроса, но пока ещё Шикамару справлялся своими силами. Тяжело вздохнув, девушка обречённо вошла в дом. Потёртая дверь тихо закрылась за хрупкой спиной. Дом встретил её знакомым запахом древесины и сушёных трав. В углу всё так же стоял комод, на подоконнике зацвела герань, а на низком столике сиротливо лежал нетронутый с утра бенто. Всё было на своих местах. Кроме неё самой. Корури машинально сняла сандалии, аккуратно поставила их у стены, поправила складки юкаты. Всё так же, как делала каждый вечер. Только движения казались чужими. Она зажгла огонь под блестящим чайником. Достала чашку. Постояла, наблюдая, как по дну медленно бегут первые пузырьки. Потом вдруг поняла, что совсем не хочет чай. Огонь тихо погас. Пить не хотелось. Да и есть тоже. На столике лежал недочитанный роман. Ещё неделю назад он помогал ей засыпать. Она открыла книгу, пробежала глазами несколько строк и через минуту тихо закрыла. В этот раз Корури не поняла ни слова. Девушка устало подошла к зеркалу. — Что же вы делаете со мной, господин Хатаке? Имя само сорвалось с губ. Она тихо усмехнулась. Пальцы привычно начали вынимать шпильки. Одна за другой они ложились на лакированную поверхность столика. Рассыпались волосы, тяжёлой волной укрывая спину. Следом отправился узкий пояс оби. Серое ситцевое кимоно мягко соскользнуло с плеч, обнажая юное тело. На ключице проступило небольшое синеватое пятно. Раньше его почти не было видно. Видимо, кожа решила напомнить о пережитом. Корури равнодушно коснулась его кончиками пальцев. Больно. Но терпимо. За долгие годы она слишком хорошо изучила собственное тело. Оно умело терпеть. Следы исчезнут — как исчезали десятки других. Гораздо опаснее были раны, которых зеркало показать не могло. Нагая девушка медленно подошла к западному окну. За далёкими горами сейчас находился человек, который впервые заставил её забыть все привычные правила игры. На той поляне она видела, как Какаши смотрел на Сакуру. Не так, как наставник смотрит на ученицу. И даже не так, как мужчина невольно задерживает взгляд на красивой женщине. Нет. Слишком осторожно. Слишком бережно. Будто сам боялся собственного чувства. Корури распознала это раньше них обоих. Именно поэтому сейчас сердце неприятно сжималось. Несколько дней рядом. Один рёкан. Горячие источники. Этого могло оказаться достаточно. Она прикрыла глаза. Разве ты привыкла отступать? Нет. Она умеет ждать. Научилась выбирать правильный момент. Научилась не путать поражение с временным отступлением. Если между Какаши и Сакурой действительно что-то родилось… Значит, ей придётся принять этот факт. Но принимать — не значит сдаваться. Юдзё никогда не позволяла ревности управлять собой. Ревность делает женщин жалкими. А жалость мужчины не любят. — Если ты действительно выбрал её… — на пухлых губах появилась опасно красивая улыбка, — …тогда мне придётся стать лучше. Корури легко пожала плечами. — В конце концов, господин Хатаке… Она провела пальцами по длинным волосам. — Я ещё даже не начала за вами ухаживать. Ветер тихо качнул занавеску. Будто ветер тихо рассмеялся над её самоуверенностью. Корури лишь улыбнулась в ответ. Она никогда не просила судьбу облегчить ей путь. Главное, чтобы он ещё не закончился.

***

11-25, горячие источники

Осмотр было решено проводить в одной из свободных комнат рёкана. Цунаде уже успела закатать рукава и обработать руки, пока Шизуне раскладывала на низком столике медицинские инструменты, свитки и несколько флаконов с растворами. Сакура поудобнее пересобрала волосы, и привычно повторила действия наставницы по обработке рук. Мужчины пока не пришли, поэтому куноичи хотела ещё раз обсудить с наставницей основные моменты процедуры. — Шишо, я… — Нет. Ответ прозвучал раньше, чем она успела закончить. — Что? — Сакура. Цунаде даже не обернулась. — Сегодня ты не мой ассистент. Харуно растерянно замерла. — Почему? Пятая наконец повернула голову. Во взгляде мелькнула едва заметная усмешка. — Потому что ты смотришь на него не как на пациента. Ты сейчас слишком предвзята. Сакура почувствовала, как кровь мгновенно прилила к щекам. — Это неправда… — Правда. Цунаде бесцеремонно ткнула её пальцем в лоб. — И пока ты не перестанешь переживать за него сильнее, чем требуется врачу, толку от тебя будет немного. Шизуне поспешно сделала вид, что полностью поглощена проверкой оборудования. —Простите, шишо. Н-но ведь я была там с ним, а вдруг надо будет что-то рассказать, как всё произошло и… — Ты уже достаточно сделала. Иди, отдохни пока, если понадобишься, то мы тебя позовём. Возразить было нечего. Она нехотя поклонилась и вышла из комнаты. Дверь за её спиной захлопнулась сильнее, чем должна была. В коридоре уже стояли Какаши и Саске. И если первый, как всегда, выглядел так, будто никуда не спешил. Прислонившись плечом к деревянной колонне, он лениво листал свою неизменную книгу. То вокруг второго витала некая тёмная аура. «Саске не в духе». А что когда-то был? Услышав шаги, мужчины подняли такие разные взгляды на девушку. — Выгнали? Сакура тихо фыркнула. — Представляете? — Сакура недовольно скрестила руки, — Саске…кун, проходи, там всё почти готово. Учиха кивнул и двинулся к двери. Проходя мимо Сакуры, он едва заметно замедлил шаг, будто собирался что-то сказать. Но лишь на мгновение задержался рядом — и прошёл дальше.

***

11-28, горячие источники

Шизуне едва успела оповестить госпожу Сенджу, что всё готово, как Саске вошёл в помещение. Он застыл у выхода, словно ждал дальнейших указаний. — Проходи — проходи, Саске-кун, садись вот сюда. Учиха невозмутимо прошёл вглубь помещения и сел на стул. Цунаде шагнула ближе и протянула к нему ладони, светящиеся зелёной чакрой. В комнате воцарилась тишина. Слышно было лишь тихое потрескивание масляной лампы да скрип кисти Шизуне, которая уже делала пометки. — Спину ровно. — Она ровная. — Нет. — Тогда стул кривой. — Шизуне. — Да, Цунаде-сама? — Запиши. Пациент жалуется на мебель. — Я не жалуюсь. — Правда? Значит, характер у тебя такой. — И давно это стало диагнозом? — В твоём случае — с первой встречи. Шизуне обречённо прикрыла лицо ладонью. — Вы опять за своё… Сенджу недовольно притянула голову брюнета к себе. — А поаккуратнее нельзя? — Не умничай. — Тогда осмотр займёт меньше времени. — Ещё слово — и я лично проверю, насколько хорошо твой череп переносит столкновение со стеной. Саске пожал плечами. — Хм. Интересно, как вы это потом объясните Сакуре. — Нашёл за чьей спиной прятаться. Ненавижу таких…пациентов как ты. — Взаимно. — Замечательно. Шизуне застонала. — Вы оба можете вести себя как взрослые люди хотя бы десять минут? Они одновременно повернулись к ней. — Нет! — Нет. Ответ прозвучал настолько синхронно, что брюнетка невольно расхохоталась. Даже аура вокруг Саске на миг посветлела. Цунаде фыркнула и положила ладонь ему на лоб. — Ками… Когда-нибудь я всё-таки окончательно уйду на пенсию. — Как долго это займёт? — Осмотр? — А есть что-то ещё? — А ты куда-то торопишься? — Да. — Тогда придётся потерпеть. Для особо нетерпеливых пациентов осмотр длится вдвое дольше, и втрое дороже. — Тогда я предпочту ослепнуть бесплатно. Цунаде замерла на долю секунды. Зеленоватое свечение на ладони дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Ухмылка быстро исчезла с её лица. Шизуне тоже перестала улыбаться. — Не говори ерунды, — тихо произнесла она. В голосе больше не осталось ни капли прежнего раздражения. — Пока я тебя лечу, подобные варианты даже не рассматриваются. Цунаде медленно сместила ладонь к его виску, усиливая поток чакры. Перед внутренним взором один за другим проступали знакомые анатомические линии: нервные волокна, сосуды, сеть чакроканалов, питающих додзюцу.

***

Это же время, горячие источники

В коридоре остались только они вдвоём. За бумажными перегородками приглушённо переговаривались постояльцы. Где-то во внутреннем дворике журчал бамбуковый фонтанчик. Ветер лениво качнул подвешенные под крышей колокольчики. — Голова прошла? — неожиданно спросил Какаши. «Откуда он знает?» Догадался. От тебя, наверное, несёт перегаром. Сакура моргнула. Она ожидала чего угодно. Неловкости. Молчания. Даже осторожного разговора о вчерашнем вечере. Но не этого. — Почти. — Хорошо. И снова тишина. Она была совсем не такой, как раньше. Не было тяжести или дискомфорта, скорее просто непривычно. Внутреннее волнение съедало девушку изнутри. Сакура практически сразу вернулась к созерцанию закрытых сёдзи. Казалось, стоит прислушаться чуть сильнее — и она различит каждое слово, произнесённое внутри. Но за тонкой перегородкой едва были различимы приглушённые голоса, шелест бумаги, иногда — звон стекла. Внезапно она расслышала вскрик «нет», но кому он принадлежал так и не поняла. Харуно невольно сделала шаг к двери. Потом ещё один. Остановилась. Не мешай, и без тебя разберутся. «Я знаю». Тогда перестань сверлить взглядом эту несчастную дверь. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Раздражение вспыхнуло в груди. Ну давай ещё попереживай. И про Саске, и про Какаши сразу. Разорвись пополам. — Ты сейчас дыру в ней прожжёшь. Сакура вздрогнула. — Настолько заметно? — Даже слишком. Она виновато отвела взгляд. — Простите… — За что? — Не знаю. Куноичи тихо усмехнулась. — Кажется, сегодня я готова извиняться вообще за всё. Девушка прислонилась спиной к стене, удручённо опустив голову. — Меня впервые выставили за дверь во время обследования. Какаши несколько секунд изучал её лицо. Потом неспешно закрыл книгу, будто принял какое-то решение. — Пойдём. — Куда? — В сад. Девушка удивлённо моргнула. — Сейчас? — Сейчас. Она непонимающе посмотрела сначала на него, потом на дверь. — Но… — Если Цунаде понадобится твоя помощь, она позовёт. Он говорил спокойно, почти лениво. Но Сакура слишком давно его знала. Это был не вопрос. И даже не предложение. Он уже всё решил. — А если… — Сакура. Она возмущенно выдохнула. — Ты доверяешь Цунаде? — Конечно. — Тогда доверься ей сейчас. Эти слова попали точно в цель. Какаши дождался, пока она сама сделает первый шаг. И только потом пошёл рядом. Они молча вышли во внутренний дворик. Воздух здесь оказался прохладнее. Каменные дорожки петляли между аккуратно подстриженными соснами, клёнами и сливами. В небольшом пруду лениво плавали карпы, а с высокого валуна тонкой струёй стекала вода, наполняя сад тихим, успокаивающим журчанием. Несколько минут они просто шли. Без слов. И почему-то именно это молчание помогало больше любых утешений. Дорожка стала уже. Низкая ветка клёна нависала прямо над тропинкой, покачиваясь от лёгкого ветра. Какаши, не прерывая шага, поднял руку и придержал её. — Осторожно. Сакура машинально наклонила голову и прошла под зелёной листвой. — Спасибо… — М-м. Он сделал вид, словно ничего особенного не произошло. Раньше он тоже заботился о ней, но тогда это были жесты наставника. Теперь… она уже не была уверена. Сакура наконец глубоко выдохнула. Впервые за последние полчаса. — Здесь…красиво. — Да. Пройдя ещё немного, они присели на каменную скамью, которая уже успела нагреться от утреннего солнышка. Расстояние между ними превышало приличия, но недоставало до настоящей близости. Книга снова оказалась раскрыта. Зашелестели страницы. Длинные пальцы привычно придержали край листа. Не смотря на переживаемое волнение, Сакура не могла сдерживать порывов полюбоваться мужчиной. Она честно старалась сосредоточиться на блестящей чешуе карпов, но внимание то и дело возвращалось на его чёткий профиль, на жилистые с синими венами руки, на линию шеи, исчезающую под воротником. Так хотелось снова увидеть его без маски. «Хватит!» В конце концов Сакура решилась. Сейчас она может решить не менее важное дело, а не попусту переживать из-за Саске, и повернулась корпусом к Шестому. — Наверное… теперь мне будет ужасно стыдно смотреть Вам в глаза. Какаши чуть наклонил голову, хмыкнул и отложил роман. — Снова на «вы»? Харуно про себя простонала. — Привычку не так легко забыть. — Нет. Мы, кажется, вчера о чём-то договорились. Щёки моментально вспыхнули. — Это было… при особых обстоятельствах. — Разве? В уголке его видимого глаза появились знакомые морщинки. — Я была пьяна… Шестой чуть громче вздохнул, его поза выдавала напряжение. — Если сейчас ты собираешься свалить всё на сакэ, то я, пожалуй, в этот раз обижусь. После этой фразы девушка окончательно растерялась. Все заранее придуманные слова вдруг показались невероятно глупыми. Пришлось взять паузу, чтобы продумать новую тактику. Однако, Какаши не стал дожидаться пока куноичи соберётся с мыслями. — Сакура, — его голос стал неожиданно серьёзным, — если ты жалеешь о вчерашнем… Она вскинула голову так резко, что несколько прядей выбились из причёски. — Нет! Ответ вырвался быстрее, чем она успела подумать. Даже слишком быстро. Щёки вспыхнули ещё сильнее. Плечи мужчины едва заметно расслабились. Однако он не улыбался, наоборот, складывалось ощущение, что он сейчас был крайне серьёзен. Какаши очень внимательно всмотрелся в её большие глаза. Чуть дольше, чем позволяли приличия. Будто проверял, действительно ли услышал именно то, что надеялся услышать. Затем его взгляд медленно скользнул по её лицу. Задержался на искусанных губах. Совсем ненадолго. И снова поднялся к глазам. Сакура вдруг перестала понимать, куда деть собственные руки. Когда-то, ещё совсем девчонкой, она мечтала совсем о другом. Представляла, что если когда-нибудь парень ответит ей взаимностью, то будет смотреть так, как смотрят герои романтических романов. Долго. Нежно. С восхищением. Так, что сердце начинает петь. Но мужчина напротив был совсем другим: он не любовался ею, не смущал нарочитыми комплиментами, не пытался казаться романтичнее, чем был. Он не обещал вечной любви, просто под его взглядом вдруг захотелось распустить волосы, прихорошиться, расслабить пояс юкаты. Потому что смотрел он не на ученицу. И даже не на девушку, в которую когда-то мог бы влюбиться. Он смотрел на женщину. Очень спокойно и уверенно. Словно уже позволил себе представить, каково будет однажды коснуться её вновь. Никакой поспешности. Никакого давления. От этого внутри становилось непривычно жарче. Какаши, чуть поддался вперёд. Рука сама поднялась, будто собираясь убрать выбившуюся розовую прядь за её ухо. Но в последний момент он передумал. Пальцы замерли в воздухе. И так же опустились обратно на колено. Между ними осталось расстояние в пару ладоней. Сакура почувствовала знакомый запах древесины и свежего чая. Она слишком хорошо помнила, что произошло в прошлый раз, когда он посмотрел на неё именно так. У куноичи мгновенно пересохло во рту. — То есть… я… Какаши тихо усмехнулся. — Понял. Она прикрыла лицо ладонями. — Ками… можно я провалюсь сквозь землю? — Не советую. — Почему? — Мне бы не хотелось изучать техники Земли, чтобы тебя вызволить. Они мне плохо поддаются. А видеть тебя я очень хочу. Он сказал это на удивление нейтрально, словно речь шла о какой-то мелочи. Только всё же его интонация совершенно не совпадала с его низким голосом. Сакура почувствовала, как сердце снова сбилось с привычного ритма. Она впервые поймала себя на мысли, что начинает понимать, почему женщины сходили по нему с ума. Его харизма, голос, язык тела всё это словно гипнотизировало её. И именно поэтому ей отчаянно хотелось, чтобы он сделал что-то. Например… Коснулся руки. Хотя бы руки. Потому что обо всём остальном она сейчас даже думать боялась. Совсем ненадолго. Проверить, правда ли вчера всё было настоящим. Но Какаши не предпринял ни одной попытки. Он даже не высказал своего мнения о вчерашнем. Может для него это было забавой? «Нет. Просто сейчас не время». Хатаке наблюдал за ней поверх маски. — И… тебе совсем не неловко после…ну всего? Мужчина задумался всего на секунду. — Немного возможно, но я не замечаю этого на фоне радости. В молодости я бы, наверное, сделал вид, что ничего не произошло. Она удивлённо подняла глаза. — А сейчас ты ведёшь себя иначе? Он спокойно пожал плечами. — Конечно. Сейчас слишком жалко терять время на недомолвки. Ответ прозвучал так легко, что Сакура снова растерялась. Она никак не могла понять, что стоит за этой спокойной уверенностью. Неужели всё действительно настолько просто? Или это она одна успела придать вчерашнему вечеру слишком большое значение? Ей казалось, что после поцелуя между ними всё станет сложнее. Но Какаши оставался… Какаши. Наверное, дело было в возрасте. Или в жизненном опыте. Он был рядом — спокойно, уверенно, будто происходящее было для него совершенно естественным. Именно это сбивало её с толку больше всего. И одновременно она ловила себя на мысли, что ей отчаянно хочется увидеть, каким он становится, когда перестаёт так тщательно владеть собой. Эта мысль вспыхнула так неожиданно, что Сакура поспешно отвернулась к пруду, чувствуя, как жар снова поднимается к щекам. Они ещё долго сидели рядом. Иногда говорили. Иногда молчали. И когда тени в саду стали длиннее, Сакура вдруг поняла, что ей совсем не хочется возвращаться обратно.

***

Шизуне аккуратно свернула очередной диагностический свиток и отложила его в сторону. Рядом уже лежала небольшая стопка исписанных листов. Цунаде продолжала крутиться вокруг пациента. Руки по-прежнему скользили перед лицом Саске, а тонкие нити медицинской чакры медленно проникали всё глубже, исследуя проводящие пути нервов. За бумажными сёдзи незаметно менялся свет. Утреннее солнце давно перевалило за крышу рёкана. — Посмотри на меня. Саске тяжело выдохнул, но всё же поднял взгляд. — Сколько пальцев? — Три, — уверенно ответил он. Цунаде не изменилась в лице. Она снова показала три пальца. — А сейчас? Учиха немного задумался, но затем с той же интонацией невозмутимо сказал: «Два». Шизуне встретилась взглядом с наставницей и сделала пометку в свитке. — Свет. Над её ладонью вспыхнул маленький шарик чакры. Зрачки Учихи сузились почти сразу. Реакция сохранялась. Но… Сенджу нахмурилась. Что-то ускользало. Будто все полученные результаты были верными по отдельности, но вместе никак не хотели складываться в единую картину. — Голова кружится? — Нет. — Боль усиливается? — Иногда. — В обоих глазах? — Да. Один тест сменял другой: металлические пластины с выгравированными символами, тонкие кисточки, которыми Шизуне касалась кожи век и висков. Проверка реакции на движение. На свет. На цвет. На расстояние. Брюнетка меняла инструменты быстрее, чем успевала складывать использованные обратно в футляры. Свитки постепенно заполнялись пометками, цифрами и короткими замечаниями Цунаде. — Что видишь? — Линии. — Сколько? — Пять… Небольшая пауза. — Или шесть. — А теперь? Пластина оказалась ближе. — Четыре, — удручённо буркнул парень. Шизуне быстро записала ответ. Ещё почти час они проверяли зрительные реакции, проводимость чакры, чувствительность нервных окончаний, сравнивали результаты с возрастной нормой. За сёдзи постепенно стихали голоса постояльцев. Кто-то уже отправился к источникам, где-то за стеной звякнула посуда, запах мисо-супа сменился ароматом вечернего чая. День жил своей жизнью, а в маленькой комнате время будто остановилось. Оставались только сухие вопросы, короткие ответы и шелест кисти Шизуне по бумаге. Она заметила, как между бровей наставницы пролегла глубокая складка. Это был плохой знак. Лишь когда за окном солнце коснулось горизонта, Цунаде наконец отступила. На лбу выступили мелкие капли пота. Даже ей подобная диагностика давалась нелегко. Усталость ощущалась во всём теле, особенно в плечах. — На сегодня достаточно. — Есть что-нибудь? — спросил Саске. Пятая посмотрела на него нечитаемым взглядом. — Есть много данных, которые надо проанализировать. — А какие примерно варианты? Она едва заметно усмехнулась. — Хороший врач никогда не делает выводов после одного осмотра. — Значит, придётся повторить? — Да, завтра. — Понятно. Он поднялся, слегка покачнувшись, и направился к выходу. Лишь у самых сёдзи на мгновение задержался. — Сколько у меня есть времени? Цунаде посмотрела на его юношескую спину. — Пока не могу сказать. Когда сёдзи за ним закрылись, Шизуне тихо спросила: — Вы что-то заподозрили? Цунаде медленно опустилась на татами и взяла записи. Она долго молча листала страницы. — Риннеган не пользуется чакрой так же, как Мангёкё. Его каналы изначально выглядят иначе, но и они повреждены. Не так сильно, как на правом глазу, но все же очень похоже. Поэтому я ожидала увидеть выраженную дегенерацию здесь. Она коснулась пальцем одной из схем. — А здесь… — палец медленно переместился на другую. — …не должна была увидеть почти ничего. — Запиши. Шизуне приготовилась, окунув кисть в чернила. — Изменения затрагивают оба зрительных канала, а также чакропроводящие пути. Причина… — она замолчала, — Не установлена. Остановимся на предварительном диагнозе — поражение чакропроводящих путей… двустороннее. Атрофия зрительного нерва под вопросом остаётся. Шизуне вскинула голову. — Двустороннее? — Именно. — Но… Она тоже запнулась. — Это невозможно. Если бы причина была в Мангёкё… Цунаде коротко кивнула. — Да. Будь проблема только с правым глазом, я бы гораздо охотнее поверила, что всему виной Мангёку. Я не настолько хорошо знаю его природу, чтобы делать окончательные выводы. Но глаз с Риннеганом тоже повреждён. — Значит яд? Со слов Сакуры он был нейропаралитического действия, верно? Значит теоретически мог подействовать и на зрительный нерв. И это была чистая правда. — Мог. Цунаде не стала спорить. Она ещё раз посмотрела на схему циркуляции чакры вокруг глаз. Что-то не давало ей покоя. Картина выглядела… Слишком аккуратной. Яд разрушает хаотично. Рвёт. Выжигает всё, до чего дотягивается. А здесь… Повреждение будто шло по заранее выбранному пути. Цунаде медленно закрыла свиток. Нет. Пока она не понимала, что именно видит. Пятая устало выдохнула. — Пойдём, выпьем чаю и подумаем ещё раз.