Осколки моей души

Гражданское поселение в нескольких часах от Конохи, 10-30

Наруто собирал немногочисленные вещи и параллельно размышлял, как им быть дальше. Состояние Хинаты всё ещё оставалось нестабильным. По-хорошему, ей требовались опытный медик и целая команда учёных, однако возвращаться в Коноху сейчас нельзя. Клан Хьюга оказался на грани раскола, а основные силы деревни были брошены на подавление разгорающейся гражданской войны. Суна находилась слишком далеко. Никто не мог предсказать, как организм Хинаты отреагирует на столь долгий путь. Поблизости же были лишь небольшие поселения, где максимум можно было купить лечебные травы или найти деревенского знахаря. От тяжёлых мыслей его отвлёк громкий хлопок двери. Карин буквально ввалилась в комнату. Она была согнута почти пополам и тяжело хватала ртом воздух. — Что с тобой?! — мгновенно вскочил Узумаки. — Тебя ранили? Он поспешил к девушке, подхватил её под локоть и осторожно довёл до кровати. — Дай мою сумку… живее, — прохрипела сенсор. Наруто тут же выполнил просьбу и напряжённо наблюдал, как Карин дрожащими пальцами раскрыла сумку, выудила оттуда несколько таблеток, выбрала две жёлтые и быстро проглотила их. — Может, воды? — растерянно предложил он. — Сейчас отпустит… Карин откинулась на старое, но чистое постельное бельё. Постепенно её дыхание выровнялось, а бледное лицо начало приобретать более здоровый оттенок. Несколько секунд в комнате стояла тишина. — Блонди… кажется, я облажалась. — В каком смысле? Что-то с Хинатой? — испуганно спросил Наруто, бросая взгляд на соседнюю кровать, где мирно спала девушка. Карин болезненно поморщилась. Приподнявшись на локтях, она сжала пальцами переносицу и всё же призналась: — Я встретилась с Руюске на рынке. Он сказал, что беспокоился за Саске. Я поверила. — И? — голос Наруто стал опасно тихим. — И он меня отравил. Я получила лёгкую дозу той же дряни, что нашли в крови Хинаты… и выболтала Руюске всё о Сакуре. — Что?! — Не знаю, зачем ему эта информация, но я видела его глаза. Он заинтересовался слишком сильно. — Погоди, ты же сейчас в сознании. И что такого ты вообще могла рассказать о Сакуре? Карин закатила глаза и нервно провела рукой по волосам. — Во-первых, бака, я сказала, что получила микродозу. Во-вторых, я сенсор. Мой организм быстрее справляется с подобной гадостью. И в-третьих… кажется, ты до сих пор не понимаешь, каким потенциалом обладает твоя розоволосая подружка. Она недовольно цокнула языком. — Чёрт, я её терпеть не могу, но и подставлять не собиралась. — Да скажешь ты наконец, в чём дело или нет?! — не выдержал Наруто. — Знаешь, последние несколько дней были совсем не курортом. У меня уже нервы на пределе! Карин тяжело вздохнула и вкратце пересказала события в пещере, намеренно опуская лишние подробности. По мере её рассказа голубые глаза Узумаки становились всё шире. Раздражение на его лице постепенно уступало место искреннему изумлению. — Так что нам нужно срочно связаться с ними, — закончила Карин. — И предупредить об этой проблеме до того, как Рюуске что-нибудь предпримет. — Но что он может? Он же просто… Самурай? — Самурай, которому удалось отравить Саске, и один только Ками-сама знает как ему это удалось. Наруто медленно опустился в кресло и закрыл лицо руками. Сакура никогда не казалась ему слабой. Напротив — он всегда знал, что её сила огромна. Один только контроль чакры чего стоил. Но мысль о том, что она способна научиться управлять чужой чакрой и даже лишать противника доступа к ней, выходила далеко за пределы его представлений. Но сейчас перед ним стояла другая проблема. Хината. Если отправить Карин одну, а с Хинатой случится очередной приступ, он понятия не имел, что делать. Если уйти самому — девушки останутся без защиты. Отправить теневого клона? Наруто поморщился. После путешествия в подсознание Хинаты он до сих пор не восстановился полностью. Создание клонов сейчас было слишком необдуманным шагом, он израсходует всю оставшуюся чакру. — Эй, герой, ты вообще меня слушаешь? — недовольно окликнула его Карин. — Ты хоть знаешь, где они сейчас? Я боюсь, что письмо нельзя отправлять, вдруг перехватят. — Я понимаю, но нам нельзя возвращаться в Коноху. Наруто замер, а затем неожиданно поднял голову и хлопнул в ладоши. — Точно! В памяти всплыли слова Сакуры перед миссией. — Насколько я помню, они собирались отправиться на горячие источники, чтобы встретиться с… Его глаза внезапно загорелись. — С Цунаде-баа-чан! Он вскочил так резко, что кресло едва не опрокинулось. — Точно! Там будет баа-чан! И Сакура! И Шизуне! А ещё ты! Если мы доберёмся до них, то вместе вы сможете помочь Хинате! Чем больше он говорил, тем увереннее звучал его голос. — И заодно предупредим их о Рюуске и его интересе к способностям Сакуры. Если он действительно задумал что-то серьёзное, лучше встретить проблему подготовленными. — Только есть одна проблемка, — проворчала Карин, — горячие источники — это не соседняя деревня. Даже если отправимся прямо сейчас, понадобится несколько дней пути. Как доставить туда Хинату живой? И будут ли Сакура и Цунаде ещё там? — Да, задачка. Он вновь посмотрел на спящую девушку. За последние сутки Хината почти не приходила в сознание. Иногда её дыхание становилось поверхностным, иногда по телу проходили болезненные судороги, а температура постоянно менялась без всякой закономерности. Словно внутри неё происходила невидимая война. — Ну допустим, я отправлю клона, чтобы предупредить их о нашем прибытии. На одного клона в режиме отшельника мне хватит чакры. А вот что делать с Хиной? Есть идеи? — спросил он. Карин задумчиво постучала стройным пальцем по губе. — Вообще-то одна есть. — Какая? — Неприятная. — Для Хинаты? — Нет, блин, для Кагуи. Ками-сама, я тебе удивляюсь. Она тяжело вздохнула. — Судя по тому, что я почувствовала в крови Хинаты, вещество продолжает воздействовать на её систему циркуляции чакры. Но это не самое страшное. — И? — И, если я права, её собственная чакра пытается сопротивляться. Наруто нахмурился. — Разве это плохо? — Обычно нет. Но сейчас это не играет нам на руку. В комнате стало тихо. — Объясни нормально. — Представь реку, которую перегородили плотиной. Вода давит с одной стороны, преграда — с другой. Чем сильнее течение, тем сильнее напряжение. — Хочешь сказать… — Что чакра Хинаты может повреждать её клетки, а это значительно замедляет процесс восстановления. Наруто почувствовал, как внутри всё сжалось. — И что делать? Карин перевела задумчивый взгляд на Хинату. — Ками, если я ошибаюсь, вы же меня убьёте, — прошептала девушка. — Карин, я понимаю, всю силу ответственности, но ты единственная здесь, кто хоть как-то на основании медицинских знаний может сделать предположение. —Есть способ облегчить её состояние на время. — Какой? — Временно подавить активность её чакры. — Что? — Я же сказала, тебе не понравится. — Ты предлагаешь заблокировать чакру Хинаты? — Частично. Не полностью. — Разве это не опасно? Яд не продолжит уничтожать её нейроны? — А оставлять всё как есть безопасно? У нас плохие варианты выбора. Наруто замолчал. Карин раньше довольно редко ошибалась в вопросах, связанных с чакрой. Но когда дело касалось чужих организмов, здесь всегда есть риск, парню она об этом, конечно, не сказала. — Насколько опасно? — Не знаю. — Очень обнадёживает. Какие у нас шансы? Девяносто на десять процентов? Вытянутая тонкая бровь подсказала, что он ошибся. — Восемдесят на двадцать? Теперь на ошибку указал хмурый взгляд. — Ксо! Сколько? Шестьдесят на сорок что ли? — Узумаки, это тебе не теория вероятности. Я серьёзно. Такого я ещё не видела. Скорее пятьдесят на пятьдесят… Она устало потёрла глаза. — Возможно, это выиграет нам несколько дней. Возможно, ничего не изменит. А возможно… — Не продолжай, — остановил её жестом парень. Карин понимающе кивнула. Оба посмотрели на Хинату. Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова. Внезапно брюнетка заворочалась. Наруто мгновенно оказался рядом. — Хината? Её веки затрепетали. Дыхание участилось. На лбу выступили капли пота. — Хината! Ты меня слышишь? Глаза медленно приоткрылись. Белёсые зрачки были мутными, словно она смотрела сквозь него. — Н… Наруто… Её голос был едва слышен. — Я здесь. Девушка попыталась что-то сказать, но сил не хватило, и она снова погрузилась в небытие. — Вариантов у нас мало, а лучше ей не становится, надо решать, Блонди. — Собирайся, сейчас попробую отправить клона, — рыкнул Наруто.

***

Горячие источники, 10-45

Цунаде подошла и мягко коснулась плеча Сакуры. — Я проверю его сама. Но уже сейчас у меня есть подозрение. Сакура подняла на неё вопросительный взгляд. Пятая ненадолго задумалась. За окном качнулись ветви клёна. По бумажной перегородке скользнула тень пролетающей птицы. Где-то вдалеке негромко журчала вода. — Слишком мало данных. Не хочу делать выводы раньше времени. — Но это связано с Мангекё? — Возможно. Сакура тяжело вздохнула, плечи поникли. Цунаде заметила это сразу. — Эй. Она слегка щёлкнула ученицу по носу. — Не хорони его раньше времени. Учиха живучие гады. — Шишо! — Что? Разве я не права? Шизуне прыснула в кулак. Сакура не разделяла столь радикальных взглядов Пятой. Заметив настрой куноичи, Цунаде вновь стала серьёзной. —Ну что ж, где этот паршивец? Пора приступить к осмотру. Харуно замялась, накануне они расстались на не самой приятной ноте, а потом ей вообще было не до Саске. — Не знаю даже, вчера он… ушёл, может быть тренируется неподалёку. — Даже почти слепой? — Это же Саске. — Аргумент. За стенами рёкана слышался негромкий плеск воды и стрекотание цикад. Солнце уже поднялось высоко и заливало двор мягким золотистым светом. — Время уже к обеду, думаю, скоро он вернётся. К тому же Саске наверняка почувствовал Вашу чакру, — тихо сказала куноичи. Она замялась на мгновение, но затем всё же продолжила. — Эм, а Какаши-сама не приходил? — Нет, погоди, он что же оставил пост и отправился с вами сюда? Куноичи резво кивнула, да так, что остатки головной боли взорвались искрами где-то в теменной области. — Хм, можем продолжить пока завтрак, а там глядишь и мужчины подтянутся, — Цунаде задумчиво потерла подбородок. — Хай, — под нос пробубнила Сакура. Её крайне сильно волновал вопрос о будущем контакте с Какаши, ведь после вчерашнего разговора внутри будто бы что-то изменилось. Но это было так незаметно и призрачно, что отследить и проанализировать практически не представлялось возможным. Пальцы сами собой поднялись к волосам. Она ощутила прохладный металл и тут же замерла. Кандзаши. В памяти всплывали разрозненные кадры вчерашней ночи. Пар над водой. Мягкий свет фонарей. Тихий голос Какаши. И собственное безрассудство. Разговоры наставницы и её помощницы проходили где-то на краю сознания. Она ведь действительно вернулась. Ушла тогда. Почти легла спать. Почти убедила себя, что поступает правильно. Проворочалась пару часов безуспешно. А потом решилась и пошла обратно. «Ксо, так это что вовсе не сон был?» — Сакура? Голос Шизуне выдернул её из воспоминаний. — А? — напряжение исказило черты на молоденьком лице. Кажется, на лбу даже испарина выступила. — Что с тобой? Тебе плохо? — обеспокоенно спросила брюнетка. — Н-нет, видимо, похмелье. — О…подлечить? «Зачем я вернулась? Я помню мы о чем-то говорили». Сердце стучало всё быстрее. «Кажется, он просил называть его по имени». — Сакура? На этот раз её окликнула уже Цунаде, подозрительно прищурившись. Успокойся! Разве ты не этого и хотела? Он явно проявил интерес. — Да, пожалуйста, то есть нет. Я уже выпила таблетки, сейчас пройдёт. — Угу. По выражению лица Цунаде было ясно: она не поверила ни единому слову. И как только она хотела продолжить, к счастью для Сакуры, или же наоборот, в этот момент дверь столовой отъехала в сторону. Половица тихо скрипнула. Разговор прервался. Сакура машинально подняла голову. И тут же пожалела об этом. На пороге стоял Какаши. Солнечный свет падал ему за спину, превращая фигуру в тёмный силуэт. Он выглядел удивительно спокойным, свежим и уверенным. Мужчина окинул бегло розовые волосы, задержавшись лишнюю секунду на кандзаши. А затем их взгляды пересеклись, совсем ненадолго, но по позвоночнику пробежала молния, а сердце Сакуры ухнуло куда-то вниз. Память немедленно добила её.

***

Горячие источники, 04-30

Ночь постепенно уступала свои владения утру, где-то вдалеке небо постепенно становилось светлее. Какаши медленно смаковал пиалу уже теплого саке, когда услышал её шаги. Тихие, осторожные — как у куноичи, но с лёгкой небрежностью человека, что выпил чуть больше, чем хотел. Он остался сидеть в тени, наблюдая, как Сакура появилась в проходе. На ней было только лёгкое юката, запахнутое неловко, торопливо, и в наспех собранных влажных волосах сверкал его подарок. Она держалась уверенно… почти. Но шаг выдал лёгкое волнение, она озиралась по сторонам, не сразу заметив его. — Ты вернулась, — негромко сказал он, обращая внимание куноичи на себя. Сакура остановилась. Глаза блестели — в них танцевали и остатки саке, и что-то ещё… опасное. — Я…я не хотела оставлять разговор незавершённым, Какаши-сенсей. Он усмехнулся — медленно, краем рта. — Я ведь просил без официоза, — напомнил он. — Мне легче прятаться за этим «вы», — призналась она тихо, опуская глаза. — Иначе я забуду, с кем говорю. Какаши встал, приблизился, не торопясь, шаг за шагом. Остановился почти вплотную. Тепло его тела разлилось вокруг неё, заставляя сердце Сакуры стучать сильнее. — Боишься забыться? — прошептал он над её ухом. — Или боишься признаться, что хочешь этого? Её губы дрогнули. Сакура хмыкнула, но взгляд оставался серьёзным. — После саке трудно с уверенностью сказать, чего именно я хочу, — она медленно подняла глаза, — но я знаю, что, если останусь здесь ещё минуту… может стать поздно что-то исправлять. Он смотрел на неё пристально — слишком долго. — Исправлять? — хрипло повторил он. — А что, если это первый за долгое время поступок, который не надо исправлять? Рука Какаши поднялась — осторожно, но решительно. Его пальцы коснулись пряди её волос, скользнули к кандзаши. Он чуть повернул украшение, как бы проверяя, крепко ли оно держится. — Повернись. — Ч-что? — опешила девушка. — Ты неправильно закрепила заколку. Она с запозданием, но повиновалась. Сакура стояла, не двигаясь, дыхание сбилось. Горячая тяжесть его руки заставила её вздрогнуть. Какаши ловко вынул украшение из волос, скрутил из них тугой жгут, и аккуратно закрепил его кандзаши. Его невесомое дыхание обжигало заднюю поверхность шеи, вызывая табун мурашек на девичьей коже. Его пальцы задержались у тонкой шеи — практически касаясь нежной кожи. — Тебе нельзя так… — прошептала она, но голос звучал слабо, без настоящего сопротивления. — Только если ты против. Сакура мотнула головой, сама себя удивляясь. Судя по звуку, мужчина слегка усмехнулся и провёл костяшками пальцев вдоль чувствительного места, отчего девушку пробила легкая дрожь, — Мне, как Хокаге, и твоему бывшему настанику нельзя многое, но я слишком устал, чтобы делать вид, что мне не всё равно. Как мужчине, с твоего позволения, я разрешу себе эту маленькую радость — касаться любимой женщины. Тишина зазвенела в её ушах. Густая, как пар. Как напряжение между ними. Она поглотила всё её тело, заставив его онеметь от услышанного. Сакура слишком резко повернулась и тут же споткнулась о край камня, заваливаясь в сторону, она почувствовала, как тёплая ладонь ловко вцепилась в её предплечье, не давая упасть. Слегка потянув её на себя, Какаши не ожидал, что опьянённое тело поддастся так легко, и их тела немедленно соприкоснулись — горячие, пропитанные запахом влаги, саке, чего-то тайного, застрявшего в ночном воздухе. Она вжалась в его грудь — на миг, короткий, но этого хватило, чтобы кровь зашумела в висках у обоих. Сакура вновь почувствовала его дыхание, теперь уже щекотящее её ухо. Женские пальцы судорожно сжались на ткани его хаори. — Кажется, у меня уже галюцинации. Я должна уйти… — выдохнула она, но не сделала ни шага. — Кому должна? Он ждал. Её взгляд метался — между страхом и желанием, между прошлым и живым, мучительным настоящим. Сакура прикрыла глаза, тяжело вздохнув. Всё внутри неё разрывалось — разум, чувства, память. Столько лет любви к одному человеку…затем эти новые непонятные чувства к другому. И вот сейчас этот другой перед ней. Реальный. Теплый. Желанный. И кажется, только что ответивший на её чувства, Ками-сама. Она подняла на него изумруды, полные смятения. — Какаши… — её голос дрогнул. — Я не могу так. Я… хочу, но я всё ещё люблю Саске. Как бы глупо это ни звучало. Я запуталась. И если останусь сейчас — это будет нечестно. По отношению к вам обоим. Он молчал. Но взгляд его потемнел — не от злости, а от чего-то более значимого. От решимости. — Это не любовь, Сакура, — тихо, но твёрдо сказал он. — Это привычка. Старая, как шрам. Он ранил тебя много лет назад — и ты до сих пор бережёшь этот след… потому что боишься пустоты на его месте. Она сильнее сжала пальцы в кулаки, отвела раненый взгляд. — Не смей… — прошептала она, задыхаясь. — Ты ничего не знаешь. Он… Я так давно, и… Он притянул её к себе ещё ближе. Его вторая ладонь легла на её щёку, мягко поворачивая лицо девушки к себе. — Я знаю, — сказал он медленно, глядя прямо в глаза. — Потому что я такой же. Я тоже держался за прошлое. За невозможное. За то, что не вернётся. Знаешь, сколько лет я любил призрак? Сакура вздрогнула — и наконец встретилась с ним взглядом. Свинцовые глаза его были почти грубыми — слишком честными. На этот раз он не собирался молчать. — А ещё я знаю о тебе больше, чем Саске когда-либо хотел знать, — произнёс он негромко, но твёрдо. — Я знаю, что по утрам ты пьёшь зелёный чай с жасмином, потому что после чёрного у тебя жажда. Что ты терпеть не можешь запах лекарственного спирта, хотя работа вынуждает пользоваться им каждый день. Что у тебя всегда холодные пальцы, даже летом… и что ты хмуришь брови, когда усиленно думаешь о чем-то, даже если вспоминаешь что-то хорошее. В одном я был идиотом, не заметил признаков твоей болезни, то ли работа отвлекла, то ли ты так хорошо маскировалась. Сакура сглотнула вязкую слюну, растерянно вскинув на него глаза. — Я знал тебя, когда ты была настоящей. Живой. Не этой куноичи с тяжестью в груди и пустотой в глазах… а той, что хохотала над моими дурацкими шутками и спорила со мной о литературе, той, что заставляла меня брать с собой на работу бенто и ворчала о моём здоровье, той, что лечила гражданских денно и нощно, забывая о себе. Сакура прикусила губу, её дыхание стало прерывистым. — Какаши… — шепнула она, голос сорвался. — Хватит держаться за мертвое, Сакура. Живи. Здесь. Сейчас. Со мной. Она замерла, в груди всё сжалось до боли. Губы чуть дрогнули. — Я… боюсь. Если сделаю шаг — не смогу вернуться, — едва прошептала она. — Может, и не стоит возвращаться. Зачем? Там, в прошлом, тебя не ждут, — Какаши горько усмехнулся одним глазом. Он наклонился ближе — так, что его дыхание коснулось её губ. — Ты сама знаешь это. Сердце девушки стучало где-то в горле. Он говорил то, что она боялась признать. То, что прятала даже от самой себя. — Ты запутал меня… — прошептала она дрожащим голосом. — Нет, — отозвался он, почти ласково. — Я только разогнал туман. Она не отступила. Не сделала ни шага. Только стояла, громко дыша, ощущая, как весь мир сузился до одной точки — его горячих серых глаз. — А как же общество? Позволят ли нам… — она недоговорила, все ещё не до конца веря в происходящее. — К черту такое общество, где два взрослых человека не могут быть вместе из-за предрассудков. Сакура слегка помотала головой. Ей хотелось ущипнуть себя, чтобы проснутсья, и в тоже время, она мечтала забыться в этом сне. — Я вижу твои сомнения и принимаю их, Сакура. Скажи мне «уйди», — хрипло произнёс он, — и я уйду. Навсегда. Только будь честна с собой и своим выбором. Я свой уже сделал. Девушка вскинула голову, слегка замутненые глаза смотрели на него неотрывно. Долгая, мучительная пауза растянулась между ними. Напряжение натянулось как тетива. — Ты не честен… — выдохнула она, слегка топнув ногой. — Это нечестная игра. Мне нужно время. Он склонился ещё ближе, губы почти коснулись её виска. — Жизнь редко бывает честной, девочка. Она закрыла глаза. Грудь учащенно вздымалась. Слова застряли где-то в горле. Мысли вообще превратились в огромный спутанный клубок, в котором не найти конца. — Я боролся с собой так долго, но теперь понимаю, как много времени упустил. Времени, где мы могли бы быть счастливы. Девушка продолжала потрясённо молчать. Ей с трудом верилось, что происходящее все же не сон и не галлюцинация её воспаленного подсознания. Это реальность. Это происходит здесь и сейчас, её тайные чувства оказались взаимными! Впервые в жизни не она признаётся в любви и умоляет быть рядом с объектом воздыхания. Но как же было сложно сделать этот шаг. Как страшно отпустить прошлое, что казалось, уже живёт внутри неё, проросло в сосуды, заполнило сердце, затопило легкие. Какаши ждал, он понимал, что для неё всё это слишком резко, что ему бы отступить, дать ей возможность всё обдумать и взвесить. Но её близость творила с ним какую-то магию, ему не хотелось отпускать эту девушку, не хотелось потерять её. Она должна сама принять решение, сделать выбор и отдаться ему. Но почему бы не поторопить её, сократив сроки? Ещё одно мгновение… Сакура медленно потянулась к нему, почти незаметно, он с радостью двинулся на встречу и через секунду уже накрыл её губы своими. Поцелуй вышел не резким, не хищным — осторожным, почти бережным. Как обещание. Как шаг в пустоту, с которой оба не знали, что делать. Сакура не отстранилась. Не остановила. Не отвернулась. Ответные движения сухих губ были робкими, но дарили ни с чем не сравнимое удовольствие. Их души наконец сблизились под горячим паром ночных источников, под светом луны, под тяжестью прожитых лет. Её пальцы подрагивали на его груди… и всё вокруг исчезло. Стало неважным. Только этот момент оставался настоящим. И лишь тишина знала — что будет дальше.

***

Сакура поспешно опустила взгляд в чашку. Очень интересную чашку. Самую интересную чашку в мире. Щеки нещадно жгло от прилива крови. Если смотреть достаточно внимательно, можно даже забыть, что несколько часов назад ты целовалась со своим бывшим наставником. «О, Ками-сама… Ещё вчера моей главной проблемой был почти слепой Саске. Сегодня к списку добавились: один поцелуй с действующим Хокаге; одна Цунаде, которая разгневана на меня за молчание; и одно кандзаси, которое хотелось одновременно выбросить в ближайший пруд и спрятать в сейф до конца жизни. Дыши, Сакура, надо просто дышать. Что же мне теперь делать?» А ты бери пример с него, ведёт себя как ни в чём не бывало. Может ему не понравилось? Наверняка Корури получше его ублажала. «Заткнись!» Руки предательски задрожали. Память работала против неё. Стоило на секунду расслабиться, как перед глазами вновь возникал внимательный взгляд серебристого глаза. А потом — его голос. Тихий. Хрипловатый. Слишком близкий. Но под всей этой паникой, смущением и желанием провалиться сквозь землю жила одна упрямая мысль. Сакура не жалела. Вообще. Ни капельки. Именно это пугало больше всего. Потому что сожаление решило бы всё. Можно было бы списать произошедшее на саке, усталость, затмение рассудка или происки каких-нибудь особо изобретательных гендзюцу. Но сердце почему-то упорно отказывалось сотрудничать. Оно слишком долго было одиноким. Слишком долго билось в ответ на чужое безразличие. И теперь, впервые ощутив, что его действительно выбрали, не собиралось так просто отступать. А выбрали ли? — продолжала вредничать Сакура-ни. — Доброе утро, — вежливо произнёс Какаши, — простите, задержался на дороге. Ну, конечно, как в старые добрые времена отмазывается. — Спорное заявление, — буркнула Цунаде, — учитывая причины по которым меня сюда вызвали. — Судя по некоторым лицам, соглашусь. — многозначительно произнёс мужчина и занял место за столом напротив молодой куноичи. Сакура едва не поперхнулась чаем. «Ксо! Надо вспомнить чем закончтлся вчерашний поцелуй! Мммм… Не могу. Но судя по его веселому настроению, чем-то хорошим явно…» Вот только для кого? — ехидно заметила Сакура — ни. В уголке видимого глаза Хатаке собрались морщинки, что выдавало его веселье с головой. Он определённо издевался. — Какаши, — произнесла Цунаде, — а по какому поводу и ты здесь? Женщина, конечно, заметила его приподнятое настроение, однако тянуть с неприятными разговорами не любила. Не в её стиле. — Что-то случилось? Атмосфера тут же сгустилась. — Да, можно и так сказать. Мне нужно с вами поговорить. Наедине. Пятая мгновенно подобралась. — Насколько серьёзно? — Очень. Шизуне перестала улыбаться. Сакура нахмурилась, она уже понимала о чём пойдёт речь. И опасалась только одного — гнева шишо, когда и та поймёт в чём её подозревают. — Это касается деревни? — Отчасти. — Что за загадки? Здесь все свои, можешь говорить. Какаши покачал головой. — После обследования Саске. Цунаде несколько секунд изучала его лицо. — Связано с ним? — Не совсем. — Тогда я вообще ничего не понимаю, к чему ожидание? На мгновение взгляд Какаши скользнул по Сакуре. Слишком быстро, чтобы кто-то заметил. Ответить он не успел, так как в столовую вошёл недовольный Учиха. Цунаде медленно поднялась из-за стола. На её губах появилась нехорошая улыбка. — О, а вот и виновник нашего собрания.