В бушующих волнах Карибов

Наконец «Ричард Андерсон» вошёл в карибские воды. За это время Николь едва виделась с Лоренсо. Он старался не попадаться ей на глаза, как и просил Энджел, но в душе мечтал видеть её каждый день. Эта девушка лишила его покоя, он не знал, как подступиться к ней. Все его чары были бесполезны, ещё ни одна женщина не отказывала ему. А эта даже посмела ударить. «Почему у меня возникает неимоверное желание вытащить её женственность из скорлупы?» — думал Лоренсо, лёжа в гамаке. Тень, отбрасываемая от человека у его изголовья, помешала испанцу мечтать о капитане. Он поднял голову и увидел Николь. Быстро встав, он спросил: — Чем обязан такой чести? «Как странно, он даже не назвал меня «mi amor», — подумала девушка. — Завтра мы остановимся на Барбадосе на пару дней, чтобы команда отдохнула, а ты можешь быть свободен, — рассказала ему Николь о планах. — Ты действительно этого хочешь? — спросил мужчина, глядя ей в глаза. — Чего этого? Остановиться, чтобы дать матросам погулять? — удивлённо хлопала глазами она. — Чтобы я ушёл, — спокойно ответил Лоренсо. Николь опустила глаза и кивнула головой в знак согласия. — Посмотри мне в глаза и скажи громко, что хочешь, чтобы я ушёл, — не унимался он. Девушка посмотрела ему в глаза и повторила все, что он сказал. — Я не верю тебе, mi amor. Неужели не видишь, что ты сотворена для меня, а я для тебя, — говорил испанец, приближаясь к ней. Николь не сдвинулась с места, принимая вызов, и, надменно подняв голову, сказала: — Да я знаю тебя около месяца и то не каждый день общалась с тобой. — Ну, уж это не моя вина. Благодари своего блондинчика. Да и не важно, сколько времени прошло. Я, когда увидел тебя, сразу почувствовал, что знаю тебя сто лет. Я твой пленник навсегда. Ты забрала мою душу, девочка, — Лоренсо подошёл почти вплотную к ней. — Извини, ничем не могу помочь. Мне твоя душа не нужна, — холодно ответила она на столь горячую тираду. У Лоренсо на мгновение в глазах проскользнула боль от её слов, но он тут же сделал непроницаемое лицо и, наклонившись к её уху, прошептал: — Ты жестокая, mi amor, но я сломаю твою скорлупу, обещаю тебе. Николь вздрогнула, по телу побежали мурашки, но собравшись с силами, она ответила: — Это вы, испанцы, сделали меня такой. — Лично я ничего тебе не делал, — Лоренсо продолжал стоять перед ней. — Мне все равно. — И что ж такого тебе сделали испанцы? — мужчина все же хотел понять причину столь дикого для женщины поведения. — Ха, ничего особенного, просто убили моего отца, — горько усмехнулась девушка. — Понимаешь? Убили моего отца, — она перешла на крик. — Он умер практически в моих руках от предательской испанской пули в спину. Лоренсо обнял Николь и шептал ей: — Успокойся, mi amor, отца не вернешь все равно: ни местью, ни любовью, ни плачем, ни мыслями. Люди умирают и рождаются, но пока мы живы, мы должны жить и не тратить время на месть и ненависть. — Ты так говоришь, потому что никого не терял, тебе не понять меня, — всхлипывала она у него на груди. — Ошибаешься, Ники. Моя мать умерла, когда мне было шестнадцать лет. Все говорят, что она болела, а я думаю, что это отец постарался. Но надеюсь, что я ошибаюсь, — с грустью сказал испанец. Николь подняла голову и посмотрела на него глазами, полными слез и боли. — Ты скучаешь по ней? — Очень. Я не могу забыть её, она часто снится мне. — Расскажи мне о ней. — Как я уже говорил: она была англичанкой. Очень красивой и доброй женщиной. Я до сих пор не понимаю, зачем она вышла замуж за моего отца и что нашла в нем. Я любил слушать её песни на английском языке. Она была самой ласковой и нежной, — с улыбкой рассказывал он. — Когда я был маленьким, мне нравилось играть с её волосами, мне было удивительно, что она была блондинкой, когда все вокруг с тёмными волосами. А её зелёные глаза до сих пор вижу перед собой. — Как её звали? — нежно спросила Николь. Ей очень понравилось, как Лоренсо рассказывал о своей маме, как он трепетно к ней относился. — Джессика, — с удовольствием ответил он. — Мне нравятся английские имена. У тебя тоже красивое имя. — Спасибо. Это папа дал мне это имя. А полное имя: Николь Мария. Мою маму зовут Мария. Я так скучаю по ней. — А где она? — Дома, ждёт меня. Ей не нравится то, чем я занимаюсь, — сказала Николь. — Моя мама тоже не любила это. Когда мой отец заставлял меня учиться этому, она всегда была против, но её никто не слушал. — А как зовут твоего отца? — вдруг спросила девушка. — Энрике. Я ношу его имя тоже, но ненавижу, когда меня так называют. Молодые люди до сих пор стояли в объятиях друг друга и ничего не замечали вокруг. — Хватит о грустном, — сказал Лоренсо. — Можно я обниму тебя? — А разве сейчас ты не обнимаешь? — посмеялась Николь. — Mi amor, ты наконец-то улыбнулась. Разве это объятия? Позволь мне показать тебе объятия настоящего мужчины. И не дожидаясь её ответа, испанец одной рукой обхватил её за талию, крепко прижимая к себе, а другой рукой взял за подбородок, чтобы заглянуть в её глаза. Девушка сильно запрокинула голову, и её платок слегка сполз с головы. Тогда Лоренсо сам снял его, бросив на палубу, и тёмные длинные волосы девушки рассыпались по спине. — Сегодня ты без косы. Твои волосы божественны, Ники. Боже, какая ты красивая. — Мужчина закрыл глаза от удовольствия. Николь не могла пошевелиться, магическая сила, исходящая от него, сковала её. И его зелёные глаза такие тёплые и как будто родные, она потерялась в них. В этот момент он мог делать с ней все, что хотел, она бы не сопротивлялась. — Mi amor, ты не представляешь, как я хочу поцеловать тебя, узнать вкус этих нежных губ, но я не могу этого сделать, пока ты сама не попросишь меня. Николь, морально готовая к поцелую, разочаровалась. Она не привыкла просить что-то у мужчины, а уж тем более выпрашивать поцелуй. И Лоренсо это знал, поэтому он хотел, чтобы она научилась просить мужчину о чем-то. Он знал, что она не осознает свою женскую силу. — Николь? — крикнул Энджел, спускаясь на нижнюю палубу. — По всей… Он запнулся, увидев их вместе, готовыми поцеловаться. Кровь в венах тут же забурлила от дикой ревности. Девушка сразу же высвободилась из объятий Лоренсо и подошла быстро к Энджелу, чтобы тот не натворил глупостей. — Что ты хотел? — спокойно спросила она. — Шторм надвигается, иди в каюту. Эй, испанец? Ты знаешь, что делать при шторме? — обратился он уже к Лоренсо. — Конечно, я уже один пережил в водах Атлантики. — Хорошо, тогда ты пригодишься здесь. Николь, иди в каюту, я сказал, — уже начинал кричать помощник. Ветер нарастал, судно начало раскачиваться сильнее. — Никуда я не пойду. Здесь я отдаю приказы, — кричала она в ответ. — Ты с ума сошла? Быстро ушла отсюда. Не заставляй меня тащить тебя туда. — Попробуй, — злилась она. — Эй, извините, но пока вы спорите, мы можем утонуть, — вмешался Лоренсо. Матросы уже начали убирать паруса. Вскоре их шхуна вошла в зону шторма, Николь так и не ушла в свою каюту. Один раз её Энджел даже отнес туда, но она сбежала и снова оказалась на палубе. Корабль сильно раскачивало, помощник стоял у штурвала, регулируя скорость и движение судна. Лоренсо помогал матросам на нижней палубе. Девушка, чувствуя себя бесполезной, спустилась к матросам, чтобы узнать: не нужна ли им какая-нибудь помощь. От воды, попадающей на борт корабля, ступеньки были скользкими. И она ухватилась двумя руками за перила, чтобы осторожно спуститься. — Я бы не советовал спускаться, — крикнул испанец ей, — это опасно. — Хватит командовать, — в ответ прокричала девушка. — Не упрямься, mi amor, — Лоренсо все ещё пытался отговорить её. От подступающей злости Николь резко выпрямилась и, отпустив перила, начала спускаться так, как будто корабль вообще не шевелился. — Ты с ума сошла?! — испанец быстрым шагом подошёл к лестнице. Шхуна накренилась, и девушка полетела вниз прямо в руки Лоренсо. Он её поймал, но они вместе упали на пол. Николь почувствовала через свою тонкую рубашку его мокрую одежду и стальные мышцы. Она затаила дыхание и посмотрела на него. Лоренсо быстро снял её с себя и поднялся, помогая встать и ей. — Тебе лучше пойти в каюту, здесь опасно, — спокойно попросил он. — Нет! — Девушка тут же отошла от него, снова поднялась на верхнюю палубу и встала около мачты, чтобы, в случае очередного крена судна, схватиться за неё. И вот корабль снова качнулся, сверху хлынула волна, и послышался треск. Вода попала на Николь, и она упала, кашляя и вытирая лицо руками. Лоренсо быстро посмотрел наверх и увидел, что ещё немного, и мачта обломится. Он тут же поднялся на палубу вслед за Николь. — Николь, уходи оттуда, мачта сейчас упадёт, — кричал он, пробираясь к ней по воде. Но она не слышала его и продолжала сидеть, ожидая, когда станет немного спокойнее, и она уже сможет встать. Треск послышался сильнее, и тут девушка подняла голову и увидела, что мачта отломилась. Она застыла в ступоре. — Нет! — протяжно выкрикнул Лоренсо и кинулся на девушку, чтобы закрыть её своим телом. Кусок мачты полетел вниз и упал рядом с ними, чуть задев плечо мужчины. Он отбросил его подальше и посмотрел на Николь. — Дура! Что ты делаешь? Я же говорил, что это опасно. Вместо того, чтобы пережить нормально этот шторм, нам приходится отвлекаться на твою безопасность. Ты думаешь, что мы отправляем тебя в каюту из-за мужского шовинизма? Мы просто боимся за тебя, — кричал Лоренсо, тряся её за плечи. Николь тут же заплакала. Он сразу поднялся и, обхватив её за талию, повел в каюту. — Сиди тут, пока шторм не закончится, — грубо сказал он и вышел. Девушка заплакала ещё сильнее, вся одежда вымокла, но она не обращала на это внимания. Где-то через час Лоренсо вернулся в её каюту. Она лежала на полу, свернувшись калачиком, все в той же мокрой одежде. — Господи, женщина. Ты что с собой делаешь? — он тут же поднял её и положил на кровать. — Оставь меня в покое, — безразлично сказала она. — Ты хочешь заболеть? — мужчина начал снимать с неё мокрую одежду. — Отвернись, я сама, не хватало ещё, чтобы ты меня голой увидел, — нагрубила Николь и сама начала раздеваться. Когда вся одежда оказалась на полу, она завернулась в простынь. — Я попрошу принести тебе горячей воды, чтобы ноги попарить, и чай. — У нас нет чая, — посмеялась она и, встав с кровати, подошла к шкафчику. Оттуда она достала бутылку рома. — Это лучше, чем чай. Будешь? — Давай, но насчёт воды я распоряжусь сейчас. Жди меня! — Лоренсо ушёл. Николь налила ром в кружки и села за стол, сильнее кутаясь в простынь, которая совсем не грела. Сделав один глоток этого напитка, она почувствовала, как тепло разлилось по всему телу, затем она сделала ещё несколько глотков и совсем расслабилась. Лоренсо вернулся с нагретой водой в тазу и поставил его перед ней. — Я смотрю, ты уже начала без меня, — посмеялся он, опуская её ноги в воду. — Ай, горячо! — вскрикнула Николь. — Сейчас привыкнешь, это не кипяток, — усмехнулся мужчина, садясь за стол и беря кружку с ромом. — Ты все-таки поранился, — спросила девушка, кивая головой в сторону раненого плеча. — Это просто царапина, ничего страшного, — отмахнулся Лоренсо. — А ты обработал рану? — забеспокоилась она. — Нет, говорю же, что это царапина. Николь встала и вспомнила, что её ноги в воде, и тут же села снова. — Обработай ромом. — Не нужно, — спокойно сказал он. — Тогда я сама это сделаю, — не унималась Николь. — Господи, ты и мёртвого достанешь! — Лоренсо плеснул из кружки ром себе на плечо и даже не поморщился. — Прости меня за это все, — вдруг сказала девушка, опустив голову. — Прощаю, но больше такого не делай. Я научу тебя слушаться мужчину, mi amor, — нежно с улыбкой ответил испанец. — Вот ещё, — тут же фыркнула она. Мужчина встал и подошёл к Николь сзади. Он положил руки ей на плечи и начал массировать их. Девушка прикрыла глаза от удовольствия. Простынь сползла с плеч, показывая их и тонкую шею. Она даже не обратила внимания на это. Тогда молодой человек осторожно прикоснулся губами к её шее и проложил дорожку из поцелуев до плеча. Николь подставила ему шею, нагнув голову в бок. У Лоренсо участилось дыхание, он обошёл девушку и встал перед ней. Убрав таз с водой, он поднял её, сел на стул и посадил её к себе на колени боком. Она не сопротивлялась, но боялась всего, что происходит. — Ты позволишь поцеловать тебя? — тихо спросил он. Она кивнула. — Нет, скажи вслух. Я хочу, чтобы ты сама попросила меня, — твердым голосом сказал Лоренсо. Николь замялась, ей претило, что мужчина командует ей, но любопытство было сильнее принципов. — Поцелуй меня, — тихо попросила девушка. Лоренсо тут же прикоснулся к её губам, застонав от удовольствия. Как будто его мучила жажда, и он, наконец, добрался до источника, чтобы утолить её. Страстно целуя её губы, он скинул простынь и начал руками исследовать её тело. И когда его рука добралась до области между её ног, Николь резко прервала поцелуй и встала, накинув простынь. У мужчины был растерянный вид. — Что случилось, mi amor? — хриплым голосом спросил он. — Уйди отсюда, — грубо сказала она, садясь на кровать. — Что значит уйди? Сначала ты позволяешь целовать себя, заводишь меня, а теперь прогоняешь? — злился Лоренсо. — Уходи, я сказала, — перешла она на крик. Испанец быстро подошёл к ней и, схватив за руку, рывком поднял её. Простынь снова упала, но у Николь не было возможности поднять её. — Не играй со мной, девочка, иначе тебе же самой будет хуже, — прошипел он. — Я тебе не портовая девка, чтобы ты так со мной обращался, — с разъяренным видом ответила она. — Ну, ты и не леди, чтобы обращаться с тобой соответственно, — усмехнулся Лоренсо. Николь размахнулась, чтобы дать пощечину, но испанец поймал её руку и завёл обе её руки ей за спину, тем самым прижимая её тело к своему. — Я тебя предупреждал, чтобы ты не поднимала на меня руку, — агрессивно сказал мужчина и впился губами в её губы. Николь начала сопротивляться, извиваясь, но Лоренсо ещё больше распалялся. Затем он повалил её на кровать и прошептал на ухо: — Я покажу тебе любовь настоящего мужчины, ты забудешь своего блондинчика. Девушка вздрогнула, она понимала, что сейчас должно произойти. — Прошу, не надо, остановись, — умоляла она. — Не сопротивляйся, тебе же будет лучше, — шептал он. Мужчина уже скинул свою одежду и встал на колени над девушкой. Её взгляд переместился на место между его ног, и глаза округлились от ужаса. — Mi amor, не смотри так, как будто видишь это впервые, или тебя пугает размер? — посмеялся он, опускаясь на неё. — Лоренсо, я прошу тебя, нет, я умоляю тебя: не делай этого, — чуть не плача просила Николь. — Почему? — промурлыкал он ей в ухо, целуя за ним. — Потому… что я… я., — запиналась от стыда Николь. — Что ты? Мм? — Мужчина уже целовал её грудь. Неожиданно на девушку нахлынула волна возбуждения, и она выгнула спину. — Видишь, когда ты не сопротивляешься, ты получаешь удовольствие. Я заставлю дрожать тебя от возбуждения, mi amor, — страстно шептал испанец и продолжал исследовать её тело. Николь от этих ласк забыла обо всем, она жаждала его губ. И он, как будто прочитав её мысли, накрыл её рот поцелуем и одновременно раздвинул ноги. Девушка напряглась, но он успокоил её очередной порцией ласк, и она снова расслабилась. Тогда Лоренсо резким толчком вошёл в неё и начал быстро двигаться. Над его ухом раздался пронзительный крик, он испугался и посмотрел на лицо Николь. Оно исказилось от боли, а из глаз хлынули слезы. Мужчина остановился, и тут до него все дошло. — Ники, малышка. Боже, почему ты не сказала? Что я наделал, осел! — Лоренсо зарылся лицом в её волосы. — Я же просила тебя остановиться, — всхлипывала девушка. — Прости, прости! — глядя на её лицо, его охватило отчаяние, он вышел из неё, не закончив, и сел на кровати. «Теперь у меня никаких шансов с ней, она никогда не простит меня!» Николь села, согнула ноги в коленях, обхватив их руками, и накрылась простынью. — Прошу, уйди, я не могу видеть тебя, — отрешенно прошептала она. — Ники, пожалуйста, прости меня, — повернувшись к ней, умолял он. — Уходи, — прокричала она и снова заплакала. Лоренсо встал, оделся и вышел. Через несколько минут в дверь постучали. — Я же сказала: убирайся. Я не хочу видеть тебя, — снова кричала Николь. Дверь открылась, на пороге стоял Энджел. Увидев девушку в таком состоянии, он тут же подбежал к ней. — Детка, детка, что случилось? Ты снова плачешь? — Я хочу побыть одна, Эндж, — сказала она. — Нет, нет, нет, я не уйду, пока ты не расскажешь, что случилось? Это снова он? — Энджел положил руку на её колено. Николь вздрогнула и, натянув простынь повыше, агрессивно проговорила: — Убери руки! Помощник от неожиданности убрал руку и краем глаза взглянул на простынь, на которой она сидела, и увидел пятнышко крови. — Николь, откуда тут кровь, ты поранилась? — удивлённо спросил он. — Уйди, прошу тебя, мне и так тяжело, — всхлипнула она. Через минуту Энджел оценил ситуацию, вспомнил её реакцию и понял. — Этот ублюдок изнасиловал тебя? — яростно выкрикнул он. — Я убью его! Убью! Он вскочил и направился к выходу. Найдя Лоренсо, не раздумывая и не говоря ни слова, нанёс ему удар в челюсть. Затем снова и снова, испанец знал причину и даже не сопротивлялся. — Тварь! Ты заплатишь за все! Я предупреждал тебя! И когда Лоренсо оказался на полу весь в крови, несколько матросов подбежали к Энджелу и попытались остановить его. — Не трогайте меня, я убью этого урода! — Не нужно, мистер Грей. Не пачкайте свои руки об испанца. — Правильно, я выброшу его за борт сразу, пусть акулы жрут его, — посмеялся Энджел. — Но сначала я познакомлю его с девятихвосткой. Лоренсо знал, что это такое, и его охватил ужас. — Привязать его к мачте, — скомандовал он. Матросы подчинились. Привязав испанца, они сорвали с него рубашку. Энджел подошёл к нему сзади и, замахнувшись плеткой, прокричал: — Это тебе за Николь, ублюдок. Он нанёс первый удар, Лоренсо закричал, он почувствовал, как множество металлических крючков раздирало его кожу. — Остановите это, — закричала Николь, выбежавшая на палубу. Энджел замер. — Я не отдавала приказа по поводу этого человека. Я капитан здесь, а не ты, Энджел. — Но Николь… — Никаких «но», — кричала она. — Развяжите его быстро. Матросы подчинились. Лоренсо без сил и от боли упал на палубу и застонал. Николь наклонилась над ним и посмотрела на лицо, которое было все в крови. — О, Боже! Отнесите его в мою каюту и принесите воды, — скомандовала капитан. — Николь, что ты делаешь? После того, что он сделал? — не веря своим глазам, говорил помощник. — Энджел, он не заслужил такого, — выделила последнее слово девушка. — И я сама тоже виновата в той ситуации. — Как ты можешь себя винить? Этот кобель давно хотел этого и получил. Не добился так, взял силой, — не унимался он. — Нет, Энджел, не силой. Вернее, я сначала сопротивлялась, но потом он был таким нежным, и я… — запнулась Николь. — Детка, что же ты натворила, — он подошёл к ней и обнял её. Николь обняла в ответ и совсем успокоилась. — Эндж? Ты знаешь, что ты самый лучший? Ты будешь отличным мужем, — нежно сказала девушка. — Эх, жаль, что не твоим, — вздохнул он. — Энджел… — Да знаю я, знаю, но надежда умирает последней, — улыбнулся он.