All (aboard) to school

О Бене в школе знали почти всё. Знали, что он из богатой семьи, поэтому всё ещё учится в этой школе. Ингроссо были производителями одежды, которая широко продавалась за границей. Не удивительно, что все пытались подружиться с Бенджамином. Он, конечно, общался со всеми, однако тех, кто лицемерил, чуял за версту и близко не подпускал. Из-за этого приходилось терпеть сплетни, однако Бен вообще был крепким орешком касаемо этого, так как привык к этому с детства. Знали также, что он невероятно талантливый футболист и заядлый любитель этого вида спорта. Не зря его выбрали капитаном команды — он занимался футболом с шести лет, и в будущем мечтал связать с ним свою жизнь. Капитаном, кстати, он был весьма талантливым — команда его ценила, и ему не приходилось повышать голос (разве что, в редких ситуациях). Ещё в школе знали, что Ингроссо немного высокомерен. Многие замечали за ним эти аристократические повадки, которые лишь подчёркивали его звёздную болезнь. К счастью, эта болезнь проявлялась лишь на футбольных тренировках или похвалах Бена за его заслуги, так что общаться с ним можно без препятствий. Также всем известно, что у Бенджамина чертовски привлекательная задница. Для подтверждения этого факта достаточно иметь глаза, потому что отрицать подобное бессмысленно. Многие девушки уже сплетничали насчёт того, кому эта задница достанется, но к общему итогу пока не пришли. Однако была одна тайна, связанная с Беном, о которой не знал почти никто. Кроме, разве что, Мика. Потому что эта тайна была тесно связана и с ним. Потому что именно Йозефу Ингроссо на практике показал, что он самый настоящий гей. В своё время он боялся признаться в этом даже себе, однако Миколасу почему-то смог. Возможно, потому, что сам мельком поглядывал на этого заучку, когда тот с огромным усердием отвечал на вопросы, а потом улыбался после приятных слов учителей в его адрес. К слову, по мнению Бенджамина, улыбка на лице Йозефа — это одна из лучших вещей, что случалась в его насыщенной событиями жизни. Итак, у Бена с Миком после вечеринки начинается активное развитие отношений. О которых так никто и не знает. Возможно, кроме Мэла, который почему-то загадочно начал на них поглядывать. (конечно же, Ингроссо отнюдь не было известно о ночном разговоре пьяных Мика и Мэловина) Прошло три недели тайных отношений. Три недели недомолвок и скрытия от школьных сплетников. Три недели попыток спрятаться ото всех, дабы утянуть партнёра в поцелуй. Три недели надежды на то, что слух о том, что школьные стены всё видят — всего лишь слух. Три недели безмолвного ожидания того момента, когда Миколас отправится после уроков заниматься репетиторством с Беном (к слову, второй готов назвать его лучшим репетитором хотя бы по той причине, что на его занятиях не скучно). Но терпение Мика лопнуло.  — Мне это не нравится, — в перерывах между поцелуями очередным вечером вдруг произнёс он.  — Что? — спросил Бенджамин, отодвигаясь от Йозефа.  — То, что мы не можем показывать свои отношения в открытую. Честно, Ингроссо предполагал, что Миколас об этом заговорит. И даже морально готовился к этому. Однако сейчас все слова в его оправдание вылетели из головы.  — Не вижу в этом ничего плохого, — цокнул языком Бен, приближаясь к Мику, дабы продолжить начатое, однако тот, упираясь ладонью в грудь, остановил его.  — Ты не сможешь отвлечь меня от этого разговора таким грязным путём.  — Да? Обидно, потому что мы ещё не приступили к самому интерес…  — Бен! — Ингроссо пришлось остановиться, потому что тон Йозефа не предвещал ничего хорошего.  — Ладно, хорошо, давай поговорим об этом, — вновь цокнул языком Бенджамин, принимая сидячее положение.  — Почему ты так боишься заявить о своей ориентации? — Миколас серьёзно посмотрел на Ингроссо. — Мы ведь не в средневековье живём.  — А что, если я не хочу об этом говорить?  — А что, если меня это не волнует? Чёрт, один-ноль в пользу Йозефа.  — Честно, Мик, я не…  — Ты мне не доверяешь? Нет. Нет-нет-нет, только не это.  — Почему же? Я доверяю, но…  — Значит, не доверяешь. Чёрт. Бен тяжело вздохнул.  — Моя команда не любит геев. Они в своё время на Мэла очень сильно из-за этого наезжали. Футбол для меня очень важен, и я не хочу, чтобы со мной дружили только из-за денег после моего каминг-аута, потому что так, скорее всего, и случится.  — Хочешь сказать, что твоя репутация для тебя важнее в данной ситуации? — изучающе посмотрел на него Миколас, натягивая лежащие на тумбочке очки.  — Нет, конечно же…  — Не ври мне, Бен. Я влюблён в тебя очень давно, однако и у меня есть чувство достоинства. И Мик ушёл. Просто так взял и ушёл, оставляя Ингроссо в раздумьях и с тяжёлым камнем на душе. И спустя некоторое Бен принял решение, от которого, наверное, будет зависеть вся его оставшаяся жизнь. На следующий день Йозеф впервые за долгое время опаздывал, потому что отводил младшую сестру в детский сад, так как родители этого сделать не смогли. Уже войдя вовнутрь, Мик нахмурился, потому что все что-то живо обсуждали. И спустя несколько секунд он понял, что же именно. Бенджамин был одет в яркую радужную футболку, на которой огромными буквами было написано: «Я гей, и меня не волнует ваше мнение». Миколас остановился, пребывая в шоке.  — Ты ведь тоже это видишь, да? — услышал он возле себя знакомый голос Вейлона — одноклассника, который обожает леопардовые пиджаки и кантри. — Не ожидал от него. Может, это розыгрыш? Дослушать Йозеф не успел, потому что юношу заметил Ингроссо и решительно направился к нему.  — Знаешь, у меня была целая ночь, чтобы расставить приоритеты, — произнёс он сияющему Миколасу.  — Где ты только откопал эту футболку за одну ночь? — выпустил смешок Мик.  — Она у меня уже второй год валялась. На случай подобного каминг-аута. Правда, она уже использовалась на родителях. Они даже не считали меня после этого отбросом общества, — заметив недоверчивый взгляд Йозефа, он для пущей убедительности закивал головой. — Я серьёзно.  — Чёрт, ты такой восхитительный, — улыбнулся Миколас, на глазах у школьной толпы втягивая своего парня в поцелуй. К слову, футболисты начали общаться с Беном прохладно, а он был этому даже рад, поскольку такие друзья в жизни ему точно не были нужны. А вот Миколас нужен.