All (aboard) to school

Алексеев видел, что Мэл этого не хотел. Но когда нужно, то Ник умеет быть настойчивым. Итак, в итоге оба отправились в парк аттракционов. Ладно, Алексеев, но что забыл там Мэловин? Как оказалось спустя две недели проживания в одной комнате (к счастью (или к сожалению) у них были разные кровати), Мэл совершенно случайно проговорился, что давно не посещал парк аттракционов. Сказать, что Ник был в шоке — ничего не сказать. К слову, между ними в комнате, когда они оставались наедине, царило некое напряжение, будто они что-то скрывали друг от друга. Именно по этой причине на выходных они (точнее, Алексеев — Мэловин всё ещё был против этой идеи) отпросились у родителей второго и поехали в соседний город, где был парк, чтобы отвлечься от тяготящих мыслей. К слову, Ник, вопреки возражениям Мэла, устроился работать официантом в кафе хостела, чтобы хоть немного себя обеспечивать (Алексеев ещё долго не будет знать, что Мэловин попросил у своих родителей, чтобы те платили Нику больше, чем обычно получает официант в их кафе). Именно поэтому в кармане Алексеева имелись некие средства, которые тот планировал потратить на предстоящие развлечения. В целом, день прошёл не так уж и плохо. Оказалось, что у Мэла присутствует скрытая любовь к сладкой вате, тиру и американским горкам. Ник лишь тихонько улыбался, когда видел гота, с аппетитом пожирающего сладкую вату. Именно по этой причине к нему на некоторое время прилепилось прозвище «пожиратель сладкого». К слову, Мэловин отсылку к «Гарри Поттеру» оценил, чему Алексеев был безмерно рад. А затем какой-то чёрт потянул Ника на колесо обозрения — самое большое в их округе, между прочим. Он и Мэла потащил с собой, хотя тот отправился туда с неохотой. Будки, безопасности ради, были со всех сторон обрамленные стеклом. Это успокаивало. Относительно. С каждым метром вверх зрелище было всё более завораживающим, и Алексеев буквально прилип к стеклу, пытаясь рассмотреть каждую деталь. Мэловин лишь улыбнулся (!), исподтишка фотографируя это недоразумение. Вдруг случилось нечто непредсказуемое. Колесо резко остановилось. Прямо в тот момент, когда Ник и Мэл были на самой его вершине.  — Ч-что случилось? — трясущимся голосом спросил Алексеев, пока нахмурившийся Мэловин попытался что-то рассмотреть внизу. — Что, чёрт возьми, произошло?!  — Судя по всему, неполадки в колесе, — флегматично ответил юноша, откидываясь на спинку кресла и направляя взгляд на Ника. — Хэй, с тобой всё хорошо?  — М-Мэл, — судорожно выдохнул Алексеев, заставив Мэловина резко податься вперёд и обхватить ладонями смуглое лицо, которое бледнело с каждой секундой. — Я н-не могу дышать.  — Чш-ш-ш, я с тобой, — успокаивающим голосом произнёс Мэл, большим пальцем правой руки поглаживая бледную щеку парня напротив.  — Мне страшно, — прошептал Ник. — Вдруг м-мы отсюда не выберемся? Вдруг упадём? В-вдруг…  — Ну что за глупости, детка? — улыбнулся Мэл (или Костя? Мэл никогда так не улыбается, Алексеев это запомнил). — Конечно же, мы отсюда выберемся. Целыми и невредимыми. И я не хочу, чтобы единственными пострадавшими здесь были твои нервы. Некоторое время оба молчали, обдумывая что-то своё. Через несколько минут Мэловин заметил, как Ник начал дрожать сильнее, и решил, что этого юношу надо успокаивать.  — Знаешь, ты мне напоминаешь одного близкого мне человека. Такой же солнечный, несмотря на свою «эмовость», — похлопал собеседника по колену Мэл, заставляя Алексеева улыбнуться. Убирать руку с колена он почему-то не спешил, о чём-то задумавшись.  — А где этот человек сейчас? — спросил Ник, не подумав. Хватка на колене усилилась.  — На том свете, — безразлично (но только не для Алексеева — удивительно, как за две недели совместного проживания можно научиться считывать эмоции соседа) пожал плечами Мэловин, и Ник шумно выдохнул. — Знаешь, что забавно? Даже если потусторонний мир существует, то мы никогда с ним не увидимся, потому что ему предначертано быть в раю, а мне сгорать заживо в котле.  — Наверное, я сейчас задам не самый тактичный вопрос, но… — начал Алексеев спустя несколько минут молчания.  — Да, я любил его, — ответил Мэл прежде, чем Ник успел задать вопрос, заставляя Алексеева одновременно забыть о своём внезапном страхе высоты, пожалеть о заданном вопросе, убедиться в своих догадках и уставиться на съёжившегося юношу напротив, который потупил взгляд куда-то вниз. — Мне было пятнадцать, когда я понял это. Я тогда был ещё Костей, который слишком близко всё воспринимал к сердцу. Я проводил с Артёмом немало времени, и мы были знакомы чуть ли не с первого класса. У нас было много общего, а в тот вечер я признался ему в своих чувствах, но он не сразу ответил мне взаимностью. Помнишь те слова насчёт любви и привязанности, которые я говорил тебе? Это он мне их сказал. Через некоторое время Артём согласился на отношения, которые продлились месяц. Чёрт возьми, тот месяц был самым счастливым в моей жизни. Он водил меня на свидания, мы ходили в кино, и я забыл о том, как же ужасна жизнь вокруг… Но у судьбы, видимо, на меня свои планы. Мэловин горько усмехнулся. Ник понял с самого начала, о ком говорил Мэл. Артём Козуб был лучшим другом Кости, но о том, что они встречались, Алексеев не знал. Скорее всего, они скрывали это почти ото всех. Авария, случившаяся два года назад, как оказалось, погубила жизнь не одного человека, а двух, вот только одного она погубила физически, а второго — душевно, уступив место равнодушному на всё происходящее Мэловину. Костя был сломлен, узнав о смерти своего друга (точнее, парня), и он создал для себя оболочку, которая защищала его от внешних раздражителей в виде эмоций.  — Я дал себе слово никого близко к сердцу не подпускать, но тут появился ты. Такой же романтик, которого хочется уберечь от всего мира. Ты очень напоминал мне Артёма, и у меня появилось желание отгородить тебя от жестокости окружающих людей. Сначала я искал в тебе лишь замену ему, но потом… — Мэл судорожно выдохнул. — Потом во мне зародилось что-то новое, не то, что я чувствовал к Козубу, что-то… совершенней. Ник завороженно слушал Мэловина (Костю, мысленно поправлял он себя). Можно ли его винить за то, что тот искал в Алексееве замену его прошедшей любви? Определённо, нет. Он был сломлен, поэтому, вопреки тому, что он пытался себя убедить в бесполезности эмоций, его сердце тянулось к Нику.  — Извини, — прошептал Мэл, прерывая звонкую тишину.  — За что? — округлил глаза Алексеев.  — За то, что пользовался тобой, чтобы забыть об Артёме. Но, поверь, сейчас мои чувства совершенно искренние.  — Я верю тебе, Кость, — выдохнул Ник, и Мэловин (Костя) удивлённо посмотрел на юношу. Стоит ли говорить, что впервые инициатором поцелуя стал Алексеев? К слову, они даже не заметили, как колесо обозрения вновь заработало, медленно опуская поглощённых поцелуем Ника и Мэла (Костю) вниз. Мэловин опять открылся для Алексеева с новой стороны, и Ник ощущал, что он на правильном пути. Когда-то Мэл станет окончательно счастливым, отпустив прошлое и забыв обо всём плохом, связанном с Артёмом, и Алексеев обязательно ему в этом поможет.