Баллада о Пилоте

Я распахнул дверь и вошел в просторное и светлое помещение. — Господа офицеры, — сказал я, щелкнув каблуками сапог. Все присутствующие — не меньше десяти человек — поднялись со своих мест и кивнули. — Мастер-пилот Сорок семь - Одиннадцать и пилот Сорок семь - Тринадцать. — Ну, привет, летуны, — улыбнулся старший лейтенант пехоты, когда все вновь занялись своими делами. — Пока ждем остальных.       Я оглядел внутреннее убранство дома. Довольно большая комната с высоким дощатым потолком была обставлена просто и уютно. Длинный и массивный обеденный стол был за ненадобностью отодвинут к стене. Три больших окна, ввиду близости к фронту крест-накрест заклеенные липкой лентой, прикрыты легкими кружевными занавесками. Практически посередине помещения — добротная кирпичная печь, из-за жары, разумеется, не растопленная. Рядом с печью поперек первому поставлен другой стол, поменьше. На нем уже лежала красная скатерть и папка с каким-то документом. позади него — три стула, предназначенные, по-видимому, для старших офицеров. Другие же расселись на паре длинных лавок вдоль стен. Присутствующие сдержанно переговаривались друг с другом о каких-то своих делах. Я чуть помялся на пороге и подошел к пехотному старлею. Он стоял перед одним из окон, сложив руки в замок за спиной и думал о чем-то своем. — Кого мы, собственно, ждем? — спросил я, приблизившись. — Мы ждем господина полковника и его сопровождающих, — спокойно ответил старший лейтенант. — Я полагаю, будет что-то крайне важное? Мой собеседник повернулся ко мне. Его чуть угрюмое лицо вдруг будто-бы чуть озарилось. Он улыбнулся буквально одними глазами, во взгляде его читалась гордость. Офицер положил руку мне на плечо и негромко, но отчетливо произнес: — Нас, наконец, возвращают в строй. — Это прекрасная новость, — кивнул я. — Мы еще послужим Родине! Я не стал мешать старлею своим обществом, поэтому отошел обратно к двери и уселся на лавку. Тир пристроился рядом. — Кажется, едут, — прозвучал чей-то взволнованный голос. — Да, точно едут. Я мельком взглянул в окно и увидел, как к дому подъезжает черный паровой автомобиль. Водитель торопливо вышел, открыл заднюю дверь. Из салона автомобиля выбрался мужчина в парадно-выходном кителе с красными петлицами на воротнике. — Да это же Гельмут Тома! — громко произнес кто-то. Все тут же вскочили, оправили кители и выстроились по стойке “смирно” по левую руку от входа. Когда на крыльце послышались тяжелые шаги, все будто и дышать как забыли. Спустя пару секунд дверь распахнулась, и в комнату вошел сам полковник, держа в руке небольшой чемоданчик. Он оглядел всех и отдал воинский салют. — Здравствуйте, господа офицеры, — произнес он скрипучим хрипловатым голосом. — Вольно. Приступим сразу к делу.       На первый взгляд ему было около пятидесяти лет. Его худое, чуть вытянутое лицо начало уже покрываться морщинами, а в волосах проступала легкая седина. Сам он был невысок, несколько худощав, но прямо таки весь светился какой-то аристократичностью. То ли дело в сдержанных и размеренных движениях, то ли в остром и придирчивом взгляде — не знаю, но Тома производил впечатление человека достаточно холодного и несколько отчужденного. Солдатская молва давно окрестила его “тощим педантом”. Но в одном Гельмуту Томе отказать было нельзя — он был прекрасным командиром, проявившим себя еще в Войне за колонии. Тогда он командовал смешанной группой войск, включавших и только появлявшиеся тогда танки, и пехоту, и даже одно из первых в Маринике авиазвеньев. Стало быть, Гельмут и теперь, что называется, “в своей тарелке”. Полковник прошел за накрытый скатертью стол и занял место посередине. Слева и справа от него сели, по видимому, его ближайшие подчиненные. Тома извлек из чемоданчика какие-то бумаги, разложил их перед собой, надел тонкие круглые очки. Вновь оглядев собравшихся в доме офицеров, убрал чемоданчик под стол. Все это происходило в полной тишине. — Я приветствую всех собравшихся, — начал он, выдержав некоторую паузу. — Я представлюсь. Полковник Гельмут Тома, так меня зовут. Полагаю, большинству из вас, если не всем, я уже известен. Но разговор сейчас совершенно не об этом. Для меня честь — быть назначенным командиром нового формирования, которое уже успело заслужить такую нешуточную боевую славу. Тома замолчал, перебирая бумаги. Все буквально застыли. — Что ж, не будем тянуть резину. — он усмехнулся. — С этого дня все эвакуированные с острова Рокк подразделения входят в состав вновь образованной группы “Цитадель”. Командование считает, что рассеивать бойцов с серьезным боевым опытом — расточительство, тем более, в сложившейся непростой обстановке. Вы первыми встретили натиск врага, вы уже научились его бить, и бить успешно — иначе бы Рокк не простоял и пары дней. Численность нового соединения вскоре будет доведена до одной тысячи двухсот человек, именно таким составом мы и будем действовать. Теперь предметно. Полковник вновь зашелестел бумагами. — Из эвакуированного личного состава танкового батальона острова Рокк сформировать 100-й танковый батальон группы “Цитадель”. Сколько сейчас готовых танковых экипажей? — Восемьдесят три танкиста без учета механиков. В общей сложности, двадцать полных экипажей, господин полковник, — ответил кто-то. — Прекрасно. В течение трех дней машины будут доставлены, а в течение месяца ваше подразделение будет доведено до положенного по штату — сорок машин. Личный состав механиков и ремонтников так же будет пополнен. Командир батальона — майор Рашти, — полковник указал на сидящего слева от него офицера. Тот встал и кивнул. — Дальше. Что у нас с авиацией? Конечно же он знал все это. Но скорее всего, Тома предпочитал уточнять информацию непосредственно на месте. — Не нумерованное звено истребителей в составе шести человек, — доложил я. — Не нумерованное? В моих документах ваше подразделение имеет номер “ноль” в Имперском реестре, — Тома поправил очки и строго посмотрел на меня. — Виноват, господин полковник. Не было известий об одобрении присвоенного нам номера, — сказал я как мог спокойно. Внутри же меня прямо распирала гордость. — Полагаю, разумнее вас называть просто истребительным звеном “Цитадели”, — подвел итог полковник. — Какой-либо информации о технике для вас у меня нет, так как авиация находится в прямом ведении военного министерства. Аэродром вашего базирования прекращает быть запасным и получает название “Лиден-3”. Вы в недельный срок будете включены в состав штурма, а сам штурм перейдет в подчинение группе “Цитадель”. Штурмкомандир будет назначен отделом авиации военного министерства, — как по написанному отчеканил Тома. Мы с Тиром переглянулись. Видно было, ему уже просто не терпелось рассказать нашим. — Пехота? — продолжил Тома — ПВО? — Пятьсот пятьдесят три человека из стрелковых подразделений, — доложил уже несколько знакомый мне старлей. — Сорок четыре человека из состава противовоздушной обороны, — послышался еще один ответ.       Немного же их осталось… Тогда, во время последнего штурма алеманы сконцентрировали всю мощь своей артиллерии в первую очередь на разведанных точках ПВО, а потом и на нас. Они тогда лишили остров защиты с воздуха… Если бы не паршивая погода, наша участь была бы куда хуже.Но даже после тяжелейших потерь зенитчики продолжали нести службу. Я помню, как видел пару уцелевших орудий, когда эвакуировалась летная база. — Все будут доукомплектованы согласно штату. Командиром назначаю майора Ритта, — заключил полковник, указав на сидевшего справа от него офицера. — Копии приказа о формировании “Цитадели” предлагаю взять каждому из вас и зачитать перед личным составом. Там же вы найдете новые боевые эмблемы. Никаких изменений в форме одежды нет. На этом предлагаю закончить наше с вами краткое собрание. Гельмут Тома поднялся, опершись на стол. — Господа офицеры, все свободны.       Поднялся оживленный гомон, масса присутствующих как-то единомоментно пришла в движение, кто-то уже открыл дверь, чтобы выйти. Вдруг к столу, за которым только что сидел Гельмут Тома, вышел некий офицер, судя по погонам — лейтенант пехоты. Он пару раз хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание остальных. — Господа офицеры, минуту внимания, — начал он, голос его звучал несколько неуверенно. Он окинул взглядом помещение, собрался с мыслями и кивнул сам себе. — Господин полковник сказал, что наша форма и знаки различия официально оставлены без изменения. Но мы ведь с вами… Мы с вами гарнизон Рокка, а не обычный смешанный полк. — И что же ты предлагаешь? — выкрикнул некто, стоящий в дверях. Полковник Тома со своими подчиненными задержался, чтобы выслушать лейтенанта. Он спокойно присел на свободную лавку, поставив чемоданчик себе под ноги. — Ни для кого не секрет, что мы с вами потеряли очень много боевых товарищей. Мы оставили там много наших друзей, — пылко произнес лейтенант. — И в память о них я предлагаю ввести неофициальный знак нашего с вами отличия — кисть амаранта. Он при всех аккуратно прицепил к петлице продолговатое соцветие, состоящее из множества мелких цветков. Следует заметить, смотрелось неплохо. — И почему же именно его предлагает господин лейтенант? — вмешался Тома. Он сидел, откинувшись спиной на стену и закинув одну ногу на другую. Взгляд полковника был острым и внимательным, но заинтересованным. — Этот цветок назван так не случайно. На одном из древних языков его имя значит “не увядающий”. Издревле его садили рядом с могилами павших солдат, как символ бессмертия. Красный цвет его означает цвет пролитой ими крови. Повисла некоторая пауза. Никто не решался прервать ее, поэтому со своего места встал Гельмут Тома. — Так и зарождаются воинские традиции, — кратко сказал он и подошел к лейтенанту. Тот неуверенно протянул полковнику еще одну амарантовую кисть. Ни слова не говоря, командир группы “Цитадель” взял цветок, приколол его к своей правой петлице и, отдав воинский салют всем присутствующим, неторопливо вышел на улицу. — Отличная идея, — улыбнулся я, глядя на растерянного лейтенанта. — Под этим символом мы точно войдем в историю, — рассмеялся кто-то. Мы с Тиром не стали задерживаться и покинули собрание в числе первых. Подумав немного, мой ведомый предложил пройтись пешком — расстояние не так уж и велико, а погода более чем благоволит. К тому же, как он сказал, как раз по пути будут заросли амаранта. — Ну вы хоть изобразите, будто бы вы — настоящие офицеры. Обещаю, это ненадолго, — сказал я, глядя на своих бойцов. Миро и Иль загорали, лежа на крыльях штурмовика, Митти дремал, прислонившись спиной к стойке шасси, а Килли что-то увлеченно записывал в маленький блокнотик. — Звено, стройся! Летчики шустро построились перед боевой машиной. Во взгляде каждого читалось некоторое недоумение и ожидание. Я извлек из нагрудного кармана кителя свернутый вчетверо листок с приказом. Развернув бумагу, я самым торжественным голосом прочел:

ПРИКАЗ №1 СМЕШАННОЙ ГРУППЫ “ЦИТАДЕЛЬ”

      Вот уже почти два месяца идет война, развязанная жестокими алеманскими захватчиками. Вероломно враг начал войну, подло полагаясь на внезапность, рассчитывая одним мощным и ошеломляющим ударом захватить земли нашей славной Родины. Но доблестные вооруженные силы, каждодневно сохранявшие боевую готовность, отразили мощный натиск врага.       Первыми на пути алеманской военной машины стали защитники острова Рокк. Пилоты и танкисты, пехотинцы и матросы, артиллеристы и зенитчики прочно удерживали позиции, охраняя пролив. Враг был силён, страшен, отлично оснащен и готов к бою, но ни один алеманский генерал не ожидал столь яростного отпора от крошечной военной базы. В течение десяти дней противник пытался взять остров, на который отводилось чуть больше часа врмени. В том есть непременная заслуга героических его защитников.       Теперь враг, взяв Рокк и высадившись к западу от Лидена, менее напорист, однако, получив такой кровавый урок, стал опытней и злей. Командование Марийских вооруженных сил и Император лично считают, что распыление эвакуированных с Рокка подразделений по другим частям и дивизиям неприемлемо, ведь именно они обладают столь ценным боевым опытом. Поэтому, приказываю: — Сформировать из эвакуированных с острова подразделений смешанную боевую группу “Цитадель”. Командиром вновь образованного подразделения назначить полковника Гельмута Тому — Пополнить обескровленные соединения личным составом и техникой по штату военного времени. — Обеспечить тесное взаимодействие смешанной боевой группы “Цитадель” с остальными частями сухопутных и воздушных сил Мариники.

Маршал А. Грейз

— Разрешаю ликовать, — подвел итог я, сворачивая лист с приказом пополам. — Мы снова в деле! — Миро довольно потер руки. — Еще бы вот самолеты нам выдали — была бы вообще сказка. — А тебе что, одного на звено не хватает? — саркастично бросил Митти. Я смотрел на своих бойцов и чувствовал какой-то невероятный душевный подъем. Про нас не забыли, нас не бросили на этом захолустном аэродроме. Теперь-то мы снова с кулаками и не преминем этими кулаками воспользоваться, так что пусть алеманы не чувствуют себя так вольготно в наших небесах! — О, вы гляньте, еще кто-то едет, — Иль сложил руки “козырьком” и смотрел куда-то вдаль. — Да с деревни кто-то небось, — пожал плечами Килли. — Там сегодня все-таки важное собрание было. — Да нет… — протянул он в ответ. — Эти катят со стороны города. Две машины… — Командир, похоже, у нас гости, — ткнул меня в бок Тир. — И думается мне, с хорошими новостями.       Я окинул взглядом пилотов. Похожи они были на кого угодно, но только не на храбрых рыцарей неба. Без кителей, в одних рубашках (а то и вовсе без них), с заправленными и убранными черт знает куда пилотками… Нет, по части униформы в моем подразделении явно не хватает дисциплины. Как, впрочем, и в некоторых других аспектах. “Ну что ж, зато они хорошие летчики и настоящие друзья” — утешил я себя. — Так, всем привести себя в порядок. Времени — две минуты. Марш!       Сию же секунду бойцы кинулись в казармы, а мы с Тиром остались на пустом летном поле рядом с единственным штурмовиком. Облачко пыли, что едва виднелось вдали, постепенно выросло в два роскошных паровых автомобиля. Некоторое время спустя они въехали на взлетную полосу и эффектно развернувшись, остановились в паре десятков шагов от нас. Задняя дверь первой машины открылась и из нее показалась… — Эрика!? — удивленно воскликнул я, увидев одетую в подобие полевой формы Пустынной Гвардии девушку. Она же кивнула мне и отошла чуть в сторону, позволяя выйти из салона другим пассажирам, в числе которых оказался и сам военный министр. Он тут же подошел ко мне и пожал мне руку. — Здравствуйте, мастер-пилот. Где же ваше звено? Я посмотрел на Тира. Тот, ни слова не говоря, кивнул и побежал в сторону казарм. — Сию же минуту будет построено, — учтиво ответил я. — Мы не ждали вас, господин военный министр. — О, выходит, телеграмма не дошла? — искренне удивился он. — Хотя сейчас такая неразбериха. Ничего страшного. Я прибыл к вам с рабочим визитом по вопросам снабжения и оснащения. У вас ведь нет самолетов, верно? Я грустно обернулся на одиноко стоящий у края полосы штурмовик. — А это, полагаю, та самая машина, на которой вы в одиночку прикрывали строй бомбардировщиков? — подал голос кто-то из свиты министра. — Я журналист Лиденской газеты — Да, — вздохнул я. — Это самолет штурмкомандира базы Рокк. Он героически вызвал огонь артиллерии на себя, когда отряд пехоты противника ворвался на летное поле. — Не могли бы вы рассказать поподробнее? — журналист уже что-то записывал в маленьком блокнотике. — Извините, сначала я обсужу все вопросы с господином военным министром, — я покачал головой. Вдруг раздался ритмичный грохот сапог — мои бойцы, опрятные, словно на парад, выстроились в шеренгу. Тир приблизился ко мне и отсалютовал: — Господин мастер-пилот. Истребительное звено номер “ноль” по вашему приказанию построено! — Вольно, — кивнул я. — Вот и мои летчики, господин министр. Стоявшая все это время в стороне Эрика отчего-то усмехнулась. — Что ж, мастер-пилот, позвольте представить вам господина Ярриса, — министр жестом указал на стоящего рядом с ним человека в светлом костюме. — Господин Яррис — авиаконструктор. И не так давно его новый самолет прошел первоначальные испытания. — Поздравляю, господин конструктор! — я горячо пожал его руку. Инженер сдержанно улыбнулся. — В связи с этим, господин Яррис предложил провести войсковые испытания своей конструкции на базе вашего подразделения, — продолжил министр. — И я готов одобрить это предложение, но считаю необходимым спросить ваше мнение на этот счет. — А что за самолет? — неуверенно спросил я. — Дело в том, что с тех пор, как нас перевели сюда, у меня пропала возможность следить за развитием нашей авиации… — Одноместный одномоторный моноплан. В конструкции — комбинация металла и дерева, — ответил господин Яррис, доставая листки бумаги из своего небольшого дипломата. Я заинтересованно посмотрел на чертеж. — Красивая машина, — протянул я.       А самолет и впрямь был красив. Фюзеляж длинный и хищно-заостренный, спрятанные в крылья пулеметы — две штуки, да еще и две пушки в развале двигателя — все словно бы говорило о явном превосходстве по скорости над “осликом”. Размер, конечно, тоже был повнушительней: почти девять метров в длину и больше десяти в размахе крыльев. — Спасибо, — кивнул инженер. — Максимальная скорость у земли — 430 километров в час. Это скоростной истребитель. — Да, пожалуй, скорости нам как раз и не хватало против алеманов, — я был буквально поражен. — Что ж, мое звено сочтет за честь стать первыми пилотами этого самолета, верно, парни? — Так точно, господин мастер-пилот! — громогласно ответил строй. — В таком случае, новые машины прибудут уже завтра вечером. Мы и не сомневались в вашем согласии, поэтому приказ о перевозке был отдан сразу, — рассмеялся министр. — Мне необходимо осмотреть аэродром. В скором времени здесь будет размещено еще одно звено. Полагаю, это вы уже знаете? — Так точно, господин военный министр. Мой ведомый, пилот Сорок Семь — Тринадцатый сопроводит вас. Тир кивнул и повел министра по базе. Я некоторое время смотрел им вслед, пока вдруг чья-то рука не опустилась на мое плечо. Я обернулся и увидел прямо перед собой Эрику. — Здравствуй, Пилот, — произнесла она. — Я рада видеть тебя невредимым. Видно было, что она колеблется. Я вспомнил тот короткий разговор на башне, там, на острове, ее неловкое признание… Вспомнил письмо, которое зачем-то решил ей написать, но так и не смог отправить. Это все были будто бы моменты из прошлой жизни, словно выцветшие под солнечным светом фотокарточки. Фотокарточка! Она ведь еще и кулон мне тогда оставила. — Все в порядке? — она недоуменно смотрела на меня. Видимо, все эти мысли тут же отразились на моем лице. — Да, просто такое чувство, будто виделись мы с тобой в последний раз бесконечно давно. К слову… — я достал из нагрудного кармана кителя свернутое в треугольник неотправленное письмо. — Ты тогда просила писать. Вот только с почтой немного не вышло. Девушка смущенно улыбнулась и спрятала конверт в один из множества своих карманов. — Когда я узнала, что летчики с острова размещены здесь, я сразу стала уговаривать отца съездить к вам. А потом еще и так удачно подвернувшееся перевооружение, — она смотрела куда угодно, но только не на меня, стараясь выглядеть непринужденно. Вдруг она запнулась будто бы на полуслове и отчетливо заглянула мне в глаза. — Знал бы ты, как я боялась, что узнаю, что ты не вернулся. Повисла напряженная пауза. — Прости, я несу глупости. Хорошей службы, пилот, — бросила она, потупив взор. Кивнув собственным мыслям, она развернулась и пошла к автомобилю. — Эрика! — сказал я, пока она еще не ушла. Девушка остановилась. — Спасибо тебе. Мы мало знакомы, но спасибо за то, что ждала вестей и хотела увидеть меня живым. Для солдата это значит очень много. Она постояла так несколько секунд, а потом уверенно обернулась. — Надеюсь, у нас будет шанс познакомиться поближе, — улыбнулась девушка. — Обязательно, — ответил я. — Эл! — окликнул меня Миро. — Там журналист попросил тебя, как освободишься, поговорить с ним. Представляешь, про нас статью напишут! Он уже взял интервью у Митти. — Да, хорошо, уже иду. — Я вновь посмотрел на Эрику. — Обязательно будет шанс. И надеюсь, что скоро. — Удачи, Пилот, — ответила она.