My personal pain

POV Thomas       Как только Дилан накричал на меня, я понял как ошибался всё это время, думая что нужен хоть кому-то. Я для него лишь обуза, не дающая спокойно жить, пациент, которого он должен вылечить. Только зачем тогда он влюбил меня в себя?! Зачем всегда был таким ласковым, добрым… и таким красивым и любящим?! Чтобы сделать мне больно?! Нет, Дилан не смог бы так поступить, он не такой человек. Или мог бы?       В любом случае, я решил не портить ему жизнь своим присутствием, и ушёл, оставив записку. Я не хотел, чтобы ему было больно от неё, я просто хотел, чтобы он знал, что сделал. Хотя не думаю, что его это волнует, что его волную я.       Я шёл по улице, и только сейчас заметил, что на мне ЕГО футболка, которая до сих пор ИМ пахнет. В этот момент я не выдержал, и горькие слёзы, полные боли и обиды потекли по моим щекам. Я и вправду влюбился, и от этого в тысячу раз больнее, потому что ОН стал всем в моей жизни, ОН буквально заменял мне кислород, а я был для него просто очередным мальчишкой, которым можно поиграться, а после выбросить в мусорное ведро.       На улице было очень холодно, а на мне лишь одна лёгкая футболка, вдобавок ещё и сползающая с плеч. Я замёрз, губы уже начинали синеть, а всё тело подрагивало от холода, но я продолжал идти, сам не зная куда. Главное не к НЕМУ, ведь я ЕМУ не нужен, как бы горько это ни было осознавать. Я шёл по этим холодным и серым улицам Лондона и стирал слёзы, непроизвольно текущие из глаз. Так мерзко на душе у меня не было никогда.       Когда ноги уже отказывались меня держать, я нашёл какую-то лавочку и прилег на неё, постепенно погружаясь в тревожный сон.       Когда я проснулся солнце только начало вставать, и я с грустью вспомнил, что ещё вчерашним утром, в это время я готовил для НЕГО завтрак, желая обрадовать. Желудок неприятно скрутило, при мыслях о еде, но мне не привыкать голодать. Я уже делал это, и сейчас смогу.       Людей на улице ещё не было, так красиво и умиротворённо выглядит просыпающийся город, так же, как и ОН, который только оторвал голову от подушки и смотрит на меня своими глазами цвета виски. Когда-то, я говорил, что готов утонуть в этом виски, так вот, вчера ОН сам меня в нём утопил. Но я ни на что не жалуюсь, ведь это была самая приятная на свете смерть, жаль только, что умерла только душа, а её оболочка сейчас сидит на холодной лавочке, безуспешно пытаясь укрыться от промозглого ветра.       Не знаю, сколько бы я ещё так просидел, думая обо всём, что ОН мне подарил, и что ОН у меня забрал, если бы не грубый мужской голос, прозвучавший, как гром, среди ясного неба и словно принёсший мне приговор, своими словами. — Что такой сладенький мальчик делает на улице один? Мне кажется, что ты потерялся. Но ничего, папочка о тебе позаботиться, пошли, — пробасил высокий, мускулистый мужчина, лет 35, и схватил меня за руку, цепляясь мёртвой хваткой и оставляя след на моей коже. Я попытался вырваться, но это было бесполезно, ведь мужчина был больше меня в несколько раз. Он потащил меня к какой-то машине, быстро заталкивая внутрь и блокируя двери. Я уже не пытался сопротивляться, а молча смирился, изредка прерывая тишину громкими всхлипами. — Хороший мальчик, если и дальше не будешь сопротивляться тебе может даже и понравится. Только не ной, в моём присутствии, солнышко, терпеть этого не могу, — произнёс мужчина, ухмыляясь.       Я просто сидел на заднем сидении машины, вдыхая носом приятный запах футболки Дилана, который немного успокаивал, отодвигая животный страх на второй план. Я представлял, как он тепло улыбается мне и обнимает и от этого становилось спокойно и приятно.       Через несколько минут меня вытащили из машины, и затолкали в какой-то дом, быстро закрывая за собой дверь.       А после этого начался ад. Мужчина быстро сорвал с меня одежду, оставляя полностью обнажённым и разделся сам. Он кинул меня на диван, ставя в коленно-локтевую позу. А после я помню лишь боль, разрывающую изнутри и пронзающую каждый миллиметр моего тела. Мужчина вошёл на сухую, совершенно без подготовки, принося неимоверные страдания. Он сделал то, что до сих пор так и не удавалось никому. Я не знаю сколько прошло времени, когда он наконец вышел, переворачивая меня и кончая мне на лицо, а после ушёл из комнаты, оставляя меня одного биться в рыданиях, свернувшись в клубочек, на этом же диване.       Так прошло четыре дня. Этот мужчина насиловал и избивал меня, до потери сознания. По всему моему телу были раны, ссадины, синяки и кровоподтёки, с каждой секундой приносящие всё большую боль. Но совсем невыносимо было тянущее и режущее чувство в заднице.       Видимо я надоел этому монстру, потому что на пятый день он вышвырнул меня из квартиры, перед этим избив. От боли я постепенно стал терять сознание, и последнее, что я помню — это обеспокоенный взгляд на себе, как жаль что не тот, родной и любящий, а совсем незнакомый. Я прошептал, «Дилан, забери меня, пожалуйста» и отключился, слыша взволнованный голос, но слов разобрать так и не смог.       Очнулся я в чьей-то машине. Сразу нахлынули неприятные воспоминания. — Пожалуйста, не надо, отпустите меня. Я устал и мне очень больно, — прошептал я, снова начиная плакать. — Успокойся, малыш, я не сделаю тебе ничего плохого. Я хочу помочь, — заботливо, почти ласково проговорил молодой мужчина, азиатской внешности. — Меня зовут Ки Хонг Ли. Ты тот парень, объявления о пропаже, которого висят по всему городу. Я отвезу тебя домой, хорошо? — я кивнул, потому что снова оказаться дома, хоть и с ненавидящими родителями казалось мне сейчас лучшим выходом.       Ки завёл машину, и мы поехали. Я так устал за всё это время, что под мирное покачивание уснул. POV Ki Hong Lee Я спокойно шёл домой, когда увидел маленькое дрожащее тельце мальчика, всё в крови, и в разорванной одежде. Моё сердце сжалось и я сразу подбежал к нему, поднимая на руки и относя в свою машину. Мальчик стал понемногу приходить в себя и я с удивлением узнал в нём, шестнадцатилетнего пропавшего паренька. Я сказал, что отвезу его домой, на что мальчик кивнул и заснул, мило посапывая на заднем сидении.       Когда мы приехали, я решил не будить его и подняв на руки, на удивление лёгкого мальчика понёс к квартире, указанной в объявлении и постучал ногой.       Дверь мне открыл молодой брюнет, примерно моего возраста, с уставшими и красными глазами, словно он не спал несколько дней и очень много плакал. Сначала он удивлённо уставился на меня, но увидя мальчика, в моих руках приложил руку ко рту, словно подавляя крик и быстро запустил меня в квартиру.