My personal pain

POV Dylan       С момента ухода Томми я не находил себе места. Я искал его целыми днями, развесил объявления, и всё время винил себя. Я не должен был кричать, но сделал это и вот чем это обернулось.       Когда я увидел своего ангелочка, на руках у какого-то парня моё сердце разорвалось на мелкие кусочки. Всё его тельце было покрыто кровью, синяками и ранами, глаза были опухшими и красными от слёз, а одежда порвана.       Я запустил их в квартиру и повёл в спальню, чтобы парень смог уложить Томми на кровать. Мне было тошно от самого себя, когда мальчик захныкал, соприкоснувшись спиной с мягкой поверхностью. — Ты, видимо Дилан, да? — спросил незнакомец — Да, откуда ты знаешь? Я вроде не говорил этого. — Мальчик, всё время плакал, повторял твоё имя и просил забрать его, — при этих словах, на мои глаза навернулись слёзы. Мой малыш хотел, чтобы я помог ему, но я не смог, я подвёл его. — Кем ты ему приходишься? Братом или ещё кем-то? Я просто хочу знать, что ты не сделаешь с ним то, что он пережил, — продолжал расспросы парень. — Я его врач. Родители Томми решили отправить его жить ко мне, чтобы я мог всегда наблюдать за ходом лечения. У Томми анорексия, и сейчас ему стало хуже, ведь он скорее всего ничего не ел. — Я как-то слабо тебе верю, так что подожду пока он очнётся, и если узнает тебя, я со спокойной совестью поеду домой.       На этих словах мальчик зашевелился и стал медленно открывать глаза, с удивлением смотря на меня. — Дилан? А почему я у тебя? Ки же говорил, что отвезёт меня домой, — прошептал он, надломленным голосом — Малыш, он привёз тебя ко мне, потому что это я давал объявления и указал там свой адрес, — так же тихо ответил я. — Томас, ты хочешь остаться здесь? Если нет, то я отвезу тебя к родителям, — проговорил Ки, с волнением смотря на мальчика. — Нет, Ки, спасибо, всё нормально. Ты итак очень много сделал, — Томми попытался улыбнуться. — Хорошо, тогда я пойду. Томас, если что — вот мой номер. Если понадоблюсь — звони, — проговорил Ки направляясь к дверям и открывая их. Мы попрощались и он ушёл, оставляя нас с Томми наедине. — Дилан, я очень устал, мне больно и я хочу есть, — устало сказал мальчик. — Конечно, малыш, сейчас я принесу тебе покушать, — я пошёл на кухню и принёс горячий и сытный суп, кусочек хлеба и запеченную картошку. — Дорогой, ты не ел всё это время, да? — аккуратно и заботливо спросил я, начиная кормить Томми супом. Он лишь кивнул, тщательно пережёвывая каждый кусочек. Я замолчал, продолжая кормить мальчика. Когда он доел, я предложил отнести его в ванну. Ангелочек опять кивнул, и я пошёл набирать теплую ванну.А после вернулся в комнату и аккуратно поднял мальчика на руки.       Когда я начал снимать с него одежду мне захотелось кричать и плакать. Всё его тело было одной огромной раной. Но больше всего меня убил вид попки моего мальчика. Она была буквально разорвана, и здесь слёзы всё-таки потекли по моим щекам. — Малыш, тебя изнасиловали? — надрывно спросил я, на что мальчик снова молча кивнул. Я так хотел услышать его мягкий приятный голос, но Томми не хотел со мной разговаривать, и я его понимаю. Я принёс ему слишком много боли, и душевной, и физической.       Я поднял его на руки и аккуратно опустил в воду, принимаясь смывать кровь и грязь с его прекрасной кожи. Я так ненавидел себя за все эти раны, ведь они из-за меня. Я найду тех, кто сделал это с ним и живьём закопаю, потому что никто не имеет права даже пальцем к нему прикасаться. Я обещал беречь и защищать его, а в итоге сам стал самым главным обидчиком. Я заставил его чувствовать себя ненужным и нелюбимым, хотя он заслуживает всей любви этого мира.       Когда вся кровь была смыта, я завернул мальчика в мягкое полотенце и понёс обратно в комнату. — Томми, я обработаю твои раны, хорошо? — он опять кивнул и я принялся смазывать синяки мазью, раны промывать перекисью и сверху наклеивать пластырь. Потом я снова посмотрел на попку мальчика и решил хоть как-то уменьшить его страдания. Я взял охлаждающий крем и аккуратно смазал сжавшееся колечко мышц, мальчик жалобно заскулил, на что я успокаивающее погладил внутреннюю сторону его бедра, аккуратно целуя. — Малыш, скоро будет легче, — ласково сказал я. — Дилан, хватит. Не надо делать вид, что тебе не всё равно. Ты уже всё сказал и я понял, что я для тебя никто. Я устал от лжи, ещё до того, как начал жить с тобой. И как только я переехал, я правда поверил в то, что я не буду больше страдать, в то что смогу выздороветь и жить с тобой, в то что моя жизнь больше не будет гребаным адом!!!!! Я правда верил во всё это, ты заставлял меня верить и хотеть жить, а сейчас ты буквально потушил последний огонёк. Лучше бы никто не нашёл меня, и я умер бы там, на холодной улице, чем быть здесь, в иллюзии тепла, уюта и любви. Чем быть здесь во лжи. Так что оставь меня, Дилан. Хватит делать мне ещё больнее, — прокричал мальчик, сломанным голосом, начиная плакать и впадать в истерику. Я просто обнял его, крепко прижимая к себе, как делал всегда, чтобы успокоить его и стал медленно покачивать. Хоть он и не хочет, чтобы я был с ним, но я знаю что ему нужен хоть кто-то, кто будет рядом, иначе он окончательно сломается. Я должен быть рядом и буду, хоть сейчас он и ненавидит меня. Я верну моего ангелочка к жизни, даже ценой своей.