My personal pain

POV Thomas       Дорога до дома прошла как в тумане. Дилан лишь крепко держал меня на руках, а я прятал лицо в его груди, физически и морально не вынося взглядов людей, полных отвращения и осуждения. Ну, а чего я хотел: взрослый парень несёт на руках маленького мальчишку, к тому же ещё и невероятно худого. Конечно, для людей это что-то сверх их понимания. А то, что люди не понимают, они как известно называют мерзким, или неправильным. Такова суть этого жестокого мира.       Только мне сейчас без разницы, что думают все эти прохожие. Сейчас мне хочется только сильнее вжаться в Дилана и остаться в его ласковых, нежных и таких нужных для меня руках на всю оставшуюся жизнь, не волнуясь о том, что могу умереть от анорексии, или наоборот набрать лишний килограмм.       Как только мы зашли в квартиру, Дил сразу занёс меня в спальню, укладывая на кровать. Он попытался отцепить от себя, мои руки, но хватка была железной и даже если бы кто-то попытался разжать её, ему легче было бы отрезать мне руки, потому что в этот момент казалось, что если я отпущу Ди, то провалюсь в непроглядную тьму и больше никогда не увижу своего спасителя.       Дилан, видимо поняв это, просто обнял меня крепче, поглаживая по голове, а я в этот момент думал о будущем, которого у меня может и не быть. Всего за несколько недель Ди вернул мне тягу к жизни. К жизни, хотя бы ради того, чтобы быть с ним, и я правда захотел выздороветь, но в тот же момент меня стало терзать чувство, что если я съем хоть что-то, то стану самым уродливым человеком на свете, даже уродливее, чем сейчас. Сегодня я только завтракал, а уже почти вечер. Для нормального человека, это очень мало, поэтому я сказал: — Дил, мне стоит поесть. — Хорошо, малыш, я сейчас приготовлю что-нибудь, и ты поёшь, — прошептал он — Нет, Ди, ты должен будешь меня сам накормить, потому что сам я не могу себя заставить, мне сложно даже просить тебя об этом, не то что есть самому, — я одновременно почувствовал и облегчение от того, что сказал это, и неимоверное желание вернуть эти слова. Во мне словно борются два человека, один из которых очень хотел умереть, а второй всеми силами цеплялся за жизнь и я хочу, чтобы победил второй.       Дилан посмотрел на меня с нескрываемым беспокойством, но кивнул и пошёл на кухню. Через несколько минут я услышал звон тарелок и скрип плохо смазанных петель шкафчиков. Эти звуки давали надежду, и в то же время вводили в невыносимую тоску.       Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем вернулся Дилан. Может полчаса, а может и 10 минут, но это время показалось мне бесконечностью. Дил нёс в руках тарелку с горячим супом, гренки и овощной салат и уже только от вида еды мой желудок скрутило в тугой узел, который наотрез отказывался развязываться.       Меня успокаивает лишь то, что Дилан рядом, он поможет, не даст сломаться и вытянет из этой темноты, озаряя всё светом своей прекрасной улыбки, но всё равно мои руки начинают трястись, а в глазах скапливается влага. — Малыш, всё хорошо, ладно? Мы сможем, вместе мы сделаем это, мы победим твою болезнь, а потом будем жить долго и счастливо, — Ди старается говорить спокойно, но я слышу, как дрожит его голос. Он тоже боится, только боится не как я. Я боюсь себя и своих желаний, а он наоборот боится ЗА меня.       Дилан набирает в ложку немного бульона и подносит к моему рту, губы тоже начинают дрожать и кажется уже всё моё тело сотрясают судороги, которые я не в состоянии сдержать. Мой взгляд блуждает по лицу любимого, а потом снова возвращается к ложке с едой, которую он всё ещё держит и громкий всхлип всё-таки вырывается из моего рта на свободу, словно птица, которую наконец-то выпустили из клетки. — Ну же, ангел мой, ты сильный, я знаю, и сможешь сделать это, мы сможем, — шепчет Дилан, и я вижу, что одна единственная слезинка скатывается по его щеке. Я никогда не видел, как он плачет. Дилан самый сильный и надёжный человек, которого я знаю, но он просто не может сделать ничего больше, и очень боится потерять меня. Именно это и придаёт мне сил разжать губы, которые кажется уже посинели от того, насколько крепко я их сжимал. Именно это и помогает проглотить эту ложку супа, под облегченный вздох Дилана.       Я продолжал есть, преследуют только одну цель — не заставлять Ди грустить, попутно борясь с самим собой, который хотел выблевать это прямо в ту же секунду. Пока я ел суп и салат, редкие всхлипы продолжали вырваться из моего горла, но я не обращал на это внимания, продолжая заталкивать в себя еду.       Как только с ужином было покончено Дилан отставил тарелки в сторону и опять обнял меня. — Солнышко, ты такой молодец! Ты очень сильный и сможешь всё, а я помогу тебе в этом. Мы не сдадимся. Ты мой маленький супермен, который идёт к своей цели, несмотря ни на что. Я так люблю тебя, малыш, ты даже представить себе не можешь — он всё продолжал шептать, не останавливаясь, и я стал медленно погружаться в сон, думая о том, что этот шёпот — самый прекрасный звук на свете.       Этот сон был просто ужасен, вернее нет — эти два сна были просто ужасны. Сначала мне приснилось, что я всё-таки не справился с болезнью и продолжал умирать, а Дилан назвал меня слабаком, не способным ни на что и ушёл, оставив одного.       Второй сон был так же страшен: в нём я победил болезнь, но не смог остановится и стал есть слишком много и Дилан сказал, что таким я ему не нужен, начиная закрывать за собой дверь, но он не успел этого сделать, потому что меня разбудили. — Сладкий, что случилось?! Ты плакал и просил не уходить, — Дилан выглядел очень обеспокоенно и смотрел на меня, аккуратно вытирая мой вспотевший лоб, поглаживая по волосам.       Я пересказал ему свои кошмары, не в силах держать это в себе. — Малыш, раз ты не веришь моим словам о том, что я безумно люблю тебя и никогда не оставлю, то давай придумаем что-нибудь, что будет восполнять твою веру в это, — сказал Дилан. — Ну и что же? — мне на самом деле было интересно, что он придумал. — Ну например, чтобы ты всегда помнил, что я люблю тебя, мы можем сделать абонемент на миллиард поцелуев в твои милые щёчки и носик, а чтобы ты не думал, что твоё тело не красивое, мы купим тебе новую одежду, ладно? — спросил он.       Дилан смотрел и говорил с такой заботой, лаской и искренним желанием, что я смог только кивнуть, а он улыбнулся и видимо начав исполнять нововведения, стал покрывать всё моё лицо мягкими поцелуями, на что я невольно улыбнулся и хихикнул. — Малыш, ты самый красивый, самый самый и я буду продолжать любить тебя в независимости от того, как ты выглядишь, и сколько ты ешь, — прошептал Дилан мне в самое ушко, на секунду оторвавшись от моего лица.       И я опять подумал о том, что возможно, у меня и вправду получится, что я и вправду смогу победить того первого человека, и навсегда остаться вторым. Дилан заставляет меня верить, а он единственный, кому я не могу сопротивляться, но не потому что он сильнее, а потому что я люблю его. Люблю так, что даже хочу жить ради этой любви.