My personal pain

POV Thomas       Всё вроде бы было хорошо, но меня не покидали мысли, которые пугали и меня самого. Я думал лишь о том, насколько я потолстел, съев ужин. Дилан продолжал шептать мне что-то ласковое, целовать и обнимать, но я чувствовал и слышал всё это, словно со дна колодца, до которого лишь изредка долетали обрывки фраз.       Я вспоминал наваристый и сытный суп, жирные жареные гренки и салат из овощей, заправленный оливковым маслом и мысленно подсчитывал калории, доводя себя до такого чувства отчаяния и тоски, что казалось — выхода нет.       Я в который раз не выдержал и вывалил всё, что меня волновало на Дилана. И сейчас у меня возникло чувство, что он просто выйдет из комнаты, громко хлопнув дверью — прямо как в моих кошмарах.       Моё сердце упало в пятки, когда Дилан стал подниматься с кровати, я понял, что это конец, и ему надоело слушать моё нытьё, но Ди просто подошёл ко мне и молча поднял на руки, относя к зеркальному шкафу, и ставя на ноги, прямо перед ним.       За всё время моей болезни я всё реже и реже смотрел в зеркала, не желая лишний раз убеждаться в своей отвратительности и сейчас тоже попытался отвернуться, но Дил не дал мне этого сделать. — Малыш, просто смотри-сказал он ласково и я немного успокоился, потому что до этого он молчал, и я думал, что настолько выбесил Дилана, что он даже говорить со мной не хочет.       Дил стал снимать с меня одежду, ласково поглаживая каждый изгиб моего мерзкого тела. Я вопросительного посмотрел на него, но Ди лишь кивнул в сторону зеркала. С невероятным усилием, но я всё-таки поднял взгляд.       Дилан снял с меня всю одежду, оставляя лишь нижнее бельё, и если бы я так стоял перед кем-то другим, я бы уже давно умер от смущения, но с Ди мне было спокойно. Он знает самые тёмные уголки моей души, видел меня в самые худшие времена и излазал всю мою голову, вдоль и поперёк, поэтому я уже не мог стесняться его, тем более мне было очень интересно узнать, что он задумал.       Дилан начал покрывать поцелуями сначала моё лицо и губы, затем плечи особое внимание уделяя маленьким шрамикам на руках, дальше спускаясь по торса и переходя к бёдрам и ногам, при этом негромко говоря: — Сладкий, твоё тело — самое прекрасное на свете, просто ты слишком часто делал ему больно, но в этом нет твоей вины, потому что тебя не научили любить его. Но сейчас это не важно. Если ты не сможешь полюбить себя — я буду любить тебя за нас двоих. Ты самый прекрасный, самый лучший, нежный и милый мальчик на этом свете — и я никогда не устану повторять это. Твои глаза просто крышесносного цвета: горячего только что сваренного кофе, от которого идёт невероятный аромат, волосы, словно шёлковые — цвета пшеницы, губы — словно спелые, сладкие вишенки, которые я могу целовать целыми днями напролёт, за твои милые щёчки готов продать душу, а на шее прямо так и хочется оставить несколько меток, показывая всем, что ты мой и только мой. Твои ручки такие мягкие, что я хочу всё время держать тебя за них, не желая отпускать ни на секунду. А бёдра заставляют думать о том, что я не могу делать с тобой ещё минимум два года. Ты мой личный наркотик, в котором я всё время нуждаюсь, так что не смей думать, что ты некрасивый. Посмотри на себя в это зеркало, и скажи мне, видишь ли ты там хоть грамм лишнего веса, который заставляет тебя думать о себе так плохо? Ты идеален, но должен выздороветь, потому что я серьёзно боюсь потерять тебя, или случайно сломать. Малыш, я — врач и знаю как сложно проходить через всё это. Знаю, как сильно хочется избавится от того, что съел и знаю это чувство, которое словно разъедая изнутри кричит, что ты ужасен. Моя мама умерла от анорексии, когда мне было 15 и именно после этого я твёрдо решил, что хочу помогать людям любить себя. Анорексия — это не просто чрезмерная худоба, анорексия — это в первую очередь отвращение к своему телу. Томми, пожалуйста, всегда помни, что я очень очень очень люблю тебя и никогда не скажу, что ты ужасен, или некрасив, потому что ты никогда не был и не будешь таким. Ты прекрасен.-он говорил это, продолжая целовать каждый участок моего тела, уделяя внимание каждому миллиметру кожи.       Я посмотрел в зеркало, и увидел двух парней, которые очень любят друг друга, но один из них не любит себя, и во мне словно что-то сломалась, из глаз потекли слёзы, и я думал лишь о том, что меня и вправду никто и никогда не любил. Видимо это дало мне уверенность в том, что меня невозможно полюбить, поэтому я, как и остальные ненавидел себя, прикрываясь проблемами в жизни. На самом деле проблема лишь одна, и только сейчас я это понял. — Малыш, не надо плакать. Я рядом и хочу научить тебя любить. Только я буду учить тебя любитьсебя. Давай сходим в магазин и купим что-нибудь. Я уже очень давно думаю о глупых, но таких милых парных футболках, как тебя идея??? А потом мы пойдём в парк, покормим уточек и будем громко смеяться над всем над чем только можно и нельзя. У нас так и не было ни одного нормального свидания и думаю, ты заслужил это. Заслужил нормальную, спокойную жизнь, которая кстати никогда не будет спокойной, если ты живёшь со мной.- Дилан говорил не умолкая, а я мог лишь благодарно улыбаться и кивать, сквозь слёзы. Это всё было настолько ванильно милым, что хотелось засмеяться, но я и вправду хотел этого.       Дилан обнял меня, затем одел и закинув на плечо вынес из квартиры, попутно смеясь и полностью игнорируя мои крики. — Сладкий, можешь визжать сколько хочешь, но я тебя не отпущу, хочу нести на руках — значит понесу.- проговорил Ди, улыбаясь так, словно ему сказали, что он выиграл миллиард долларов.       Так мы и дошли до торгового центра, ну как дошли: Дилан дошёл и донес меня. Перед входом он опустил меня на землю, сразу беря за руку и немного поглаживая большим пальцем мою ладонь.       Мы пробыли там больше двух часов и купили парные футболки и свитера, несколько пар джинс, красную клетчатую рубашку и розовые очки, в форме сердечек, в которые я вцепился мёртвой хваткой, как только увидел. Мы вышли из магазина, нагруженные пакетами, и с улыбками от уха до уха и по плану Ди, отправились кормить уточек.       Они были такими миленькими, что я почти пищал от восторга, а Дилан лишь умиленно улыбался, наблюдая за моей реакцией и незаметно, по его мнению фотографируя меня. Мы выпили по молочному коктейлю и я так устал, что хотел поскорее оказаться дома.       Дилан, видимо поняв это немного присел и сказал мне запрыгивать на его спину. Я не стал сопротивляться, и крича и смеясь в голос мы побежали домой. Через несколько минут, мы уже были в квартире. — Ди, я так сильно люблю тебя.-почти прошептал я, уже сидя под пледом, между ног Дилана, опираясь на его грудь. Эта поза уже стала нашей любимой и мне всегда было так уютно, в его объятиях, словно в первый раз. — Я люблю тебя в миллиард раз сильнее, малыш.-таким же шепотом ответил Ди, целуя меня в макушку. Все его действия были нежными и......теплыми что ли? Не знаю бывают ли действия тёплыми, но Дил может всё, поэтому да, они именно тёплые. И именно это тепло греет меня изнутри, не давая замерзнуть.