My personal pain

POV Dylan       Утром я проснулся раньше своего ангелочка и просто любовался им, пальчиками легонько поглаживая уже немного пухленькие, совсем детские щёчки и розовые губки, затем опуская взгляд на всё ещё хрупенькое, но уже не похожее на скелет тельце. Он почти справился, почти…       От моего прекрасного занятия меня отвлёк дверной звонок. Встав с кровати, я надел футболку, закутал всё ещё спящего Томми в плед и пошёл к двери. Взглянув в глазок, я увидел миссис Сангстер и какую-то незнакомую женщину. История повторяется и я не ожидал ничего хорошего, но всё равно открыл дверь, хотя лучше бы не делал этого. — Здравствуйте, меня зовут Карен Одли и я юрист миссис Сангстер. Она является законным представителем Томаса, её сына и может забрать его, если изъявит желание. В машине возле дома пять телохранителей, так что просто скажите нам, где мальчик и мы уйдем, иначе я позвоню им и тогда мы заберем Томаса силой.-сказала женщина заходя в квартиру.       После этих слов моё сердце рухнуло в бездну, но я просто так не сдамся. Я буду защищать своё солнышко, которое они хотят забрать у меня, хоть от сотни телохранителей. Я не отдам его. Эти люди так долго издевались над ним, и я не позволю ему вернуться в этот ад. Только бы Томми оставался в комнате, пока я не выставлю этих женщин за двери, а потом мы что-нибудь придумаем.       Но всё получилось не так гладко, как я хотел: Томми словно читая мои мысли и делая всё в точности наоборот вышел из спальни, сонно потирая заспанные глазки и оттягивая мою футболку, а потом удивлённо уставился на незваных гостей. — Ди, что происходит? -спросил мальчик, вцепившись в мою руку. Ответить мне не дали. — Собирайся, Томас, ты едешь домой.- словно вынесла смертный приговор Карен — Он никуда не идёт. Он останется здесь, если сам не захочет уйти.-сквозь зубы прошипел я. — Ну что ж, Дилан, мы и вправду хотели решить всё мирным путём, но ты не оставляешь нам выбора.-сказав это мама Томаса, быстро набрала какой-то номер. — Ди, я не хочу домой. Я не хочу к ним, Дил, пожалуйста не отдавай меня ей.-мальчик шептал, а в его глазах уже собирались слёзы. — Малыш, ничего не бойся, я сделаю всё что в моих силах.-после моих слов в квартиру вбежали несколько мужчин, по комплекции раза в два больше меня. Они сразу направились в нашу сторону, я крепко прижал Томми к себе, при этом понимая что у меня нет шансов, против стольких людей.       Меня несколько раз ударили, но я даже не разбирал куда, продолжая крепко держать плачущего мальчика. Двое из мужчин кое-как смогли оторвать от меня Томми, трое других держали меня. Я извивался, пытался ударить, укусить, поцарапать и мог только слушать крики моего котёнка. — Пожалуйста, хватит, оставьте нас в покое. Ди, мне страшно. Отпустите меня-все это кричал мой ангелочек, пытаясь вырваться, но его держали так крепко, что думаю на его прекрасной коже останутся синяки.       Когда моё счастье начали вытаскивать из квартиры, в одной моей футболке, я просто не выдержал и стал ещё больше брыкаться, чтобы выбраться и помочь моему мальчику. Через несколько минут мне это всё же удалось и я вылетел из квартиры, и спотыкаясь побежал по лестнице, пытаясь догнать Томми.       Его держали, ему делали больно, а никто не имеет права обижать моего малыша. Догнав этих животных, держащих моё чудо, я оттащил их от него и аккуратно обняв стал шептать: — Малыш, возьми это-я протянул ему свой телефон.-Я позвоню тебе, сладкий. Не бойся ничего, я вызволю тебя оттуда, всё будет хорошо, вспоминай наш будущий замок и миллион животных, поющих песенки из мультиков. Я костьми лягу, но ты не останешься там и мы вместе вернёмся домой, ладно? -по моим щекам тоже текли слёзы, но я продолжал успокаивать Томми, хотя это вряд ли помогало. — Ди, я не хочу. Мне страшно.       На этих словах его снова оторвали от меня и унесли. Именно унесли: один из них взвалил его на плечо, и словно какой-то мешок понес вниз. Меня тоже держали, но сил вырваться уже не было, поэтому я просто продолжил сидеть на этой гребаной лестнице, думая о том, что не смог защитить моего ангелочка. У меня его забрали, а я не смог ничего сделать.