My personal pain

POV Thomas       Они несли меня вниз по лестнице, но я больше ничего не мог сделать. Я лишь крепче сжимал телефон Дилана в руке и продолжал плакать, не в силах сдерживать себя. Меня увезли из дома, потому что это место было мне намного роднее, чем-то, куда меня сейчас везут.       Я думал о том, что меня ждёт в будущем и так боялся. Мне правда очень страшно. Если бы здесь был Дилан.......... Я вспоминал все наши счастливые моменты вместе, и меня просто начинало трясти, от того, что у меня забрали это. Забрали самое любимое и дорогое, что у меня когда-либо было.       Когда машина затормозила у моего «дома», дверь открылась и меня почти вытолкнули из машины на улицу. Выбора у меня не было, поэтому я пошёл по холодной, ещё не прогретой солнышком земле босыми ногами, каждую минуту натягивая футболку ниже. Футболку Дилана, которая ещё пахла им.       Я вошёл в место, которое когда-то было моим домом, и сразу обомлел от ужаса. Нет, я конечно понимаю, что это дом моего отца, но так страшно вновь увидеть человека, который издевался над тобой так долго. Он сидел и наигранно улыбался жуткой улыбкой, холодно смотря на меня. — Ну что, сынок, вот ты и вернулся. Боже, как ты выглядишь! И что это на тебе?! Небось футболка твоего врача? Ты и ему дал, маленькая ты шлюшка?! Слушай, а может приедь мама раньше, она бы вас трахающимися застала?! Ты — позор нашей семьи. Урод, которому никогда не стать человеком, и мне стыдно иметь такого сына.-мужчина проговорил это с такой ненавистью и презрением в голосе, что мне стало страшно, но нет, меня больше не ранило это. Эти люди мне никто, они больше не дороги мне. Единственный родной человек — это Ди.       Я молча отправился вверх по лестнице, в мою бывшую комнату, по пути, безуспешно пытаясь вытереть слёзы. Мои руки дрожат, ноги подкашиваются, а тело сотрясается от всхлипов. Как только я оказался в комнате, я закрыл дверь на ключ и просто упал, прямо возле неё.       Я просто рыдал, не зная, что делать дальше, но тут телефон, который я прижимая к груди, зазвонил, и я не раздумывая поднял трубку. — Сладкий, что с тобой?! Ты сейчас где?! Они бьют тебя, обижают?! -из динамика донёсся такой родной и любимый голос, что я просто заплакал с новой силой. — Ну же, дорогой, не плачь. Поговори со мной, милый. Всё хорошо, скоро всё будет хорошо: я заберу тебя обратно, к нам домой и мы будем обниматься, лежа в постели, вместе готовить завтраки по утрам. Малыш, они ничего тебе не сделали? Я ненавижу себя за то, что они забрали тебя. Я не смог защитить тебя, хотя должен был. — Ди, ты не виноват. Пока они ничего не сделали, но я очень боюсь. Я заперся на втором этаже, в моей бывшей комнате. Дил, я так хочу к тебе. — Котёнок, я что-нибудь придумаю, только не бойся.-голос был таким мягким и пропитанным заботой, что моё сердце сжималось от мысли, что я больше никогда не услышу его вживую. — Малыш, я буду искать способы забрать тебя, а ты — звони, если станет совсем плохо, или просто, когда тебе будет одиноко. Я люблю тебя, сладкий, всегда помни об этом. — Я тоже тебя очень люблю-почти прошептал я, точно зная, что Ди услышал.-Приходи скорее. — Конечно, мой ангелочек, конечно.       Я положил трубку и тут же стало невыносимо плохо и одиноко. Снизу доносились звуки голосов моих недородителей. Мне остаётся только ждать, когда им снова надоест играть в счастливую семью и они вернут меня обратно, к Дилану.       Всё также сидя на полу и обнимая руками колени, я снова достал телефон Ди. Включив его, на обоях экрана, я увидел свои фотографии и снова чуть не заплакал, от того, что меня увезли от Дилана. В галерее тоже были тысячи моих снимков: как я сплю, улыбаюсь, ем или делаю что-то другое. А ещё там было очень много наших совместных фото. Они были самыми красивыми и будто излучали тепло, любовь, счастье и уют.       Услышав звук приближающихся шагов, я мигом спрятал телефон под подушку и попытался успокоиться. Через несколько минут раздался оглушительный стук и голос отца: — Открывай, маленький ублюдок, иначе я выломаю дверь.- мне было страшно, но я понял, что если не открою — будет хуже. — Томас, тебе же всего 16, а ты уже трахался со своим врачом. Насколько нужно быть шлюхой, чтобы отдаться тому, кто тебя лечит?! Ты просто отвратителен. — Нет, это ты отвратителен, хотя бы потому, что сейчас говоришь всё это. -я не выдержал, но сразу понял, что это было ошибкой. Ошибкой, за которую я сразу же и поплатился.       Отец, в два шага оказался рядом со мной. — Что ты сказал?! Да как ты смеешь, даже рот на меня открывать?! -я получил удар в скулу, под ребра, и в губу, из которой сразу же потекла кровь. Рёбра жутко болели, и я согнулся пополам, потому что сил было всё ещё мало. — В следующий раз думай, кому, и что ты говоришь-мужчина ещё раз пнул меня в живот, и я почувствовал, что сознание покидает меня. Последнее, что я увидел — это злобный взгляд отца, а потом — темнота.       Очнулся я уже на следующий день. На столе стояла тарелка с едой, но мне затошнило даже при её виде. Это было какое-то рагу, и кружка остывшего чая, из пакетика. Дилан обычно готовил еду, и вырезал её в виде сердечек, или ещё чего-то милого, а его чай — был настолько восхитителен, что словами не описать, но главное — он всегда готовил с любовью.       Взяв всё это, я выкинул еду в унитаз, мало ли они ещё и отравить меня хотят. Я бы не удивился, особенно после того, как «отец» избил меня.       Сев на кровать, я поплотнее закутался в футболку Дилана и стал вдыхать её запах. Из глаз снова хлынули слёзы, и я стал медленно расплачиваться, повторяя одно и то же: — Ди, мне нужен Ди. Оставьте нас в покое, я хочу к Дилану.       У меня началась истерика, и я не мог это остановить. Слёзы всё текли и текли, оставляя мокрые, соленые дорожки на моих щеках. И тут я вспомнил о лезвиях. Встав, я качающейся походкой, направился в ванную, где они были спрятаны.       Достав маленькую коробочку, с моей серебристой, поблескивающей на свету смертью, я вытащил одно из лезвий. Но на этот раз, я не стал делать порезы на руках: я аккуратно приподнял подол футболки, и рукой в которой было зажато лезвие провёл сначала по ногам, оставляя чуть более длинные надрезы, а потом и по бёдрам. Дилан очень расстроится, увидев их, но я не могу по другому.       Я медленно схожу с ума, а моё единственное лекарство сейчас так далеко от меня.....