My personal pain

POV Dylan       Утром я проснулся оттого, что Томми так и не снимая ушек, щекотавших моё лицо, почти полностью улёгся на меня и внимательно рассматривал, время от времени едва ощутимо целуя мою шею и щеки. Я улыбнулся таким милым действиям моего немного сонного мальчика и наклонился, даря нам обоим ленивый утренний поцелуй. Мне нравится так целовать Томми, потому что: 1)Во-первых, именно эти поцелуи лучше всего показывают всю ту любовь, заботу и нежность, которые мы испытываем. Они самые искренние и мягкие, такие лёгкие невесомые и не требующие слов поцелуи. 2)Во-вторых, Обычно так мы целуемся после долгих и жарких ночей, после которых сил на полноценные поцелуи совершенно не остаётся.Но если уж на то пошло, я готов так уставать всю жизнь, хотя зная Томми, возможно так и будет. — Доброе утро-почти промурлыкал мой котёнок, водя пушистыми ушками по моей груди и при этом невинно улыбаясь. — Доброе, любимый. Как ты себя чувствуешь? -вместо ответа мальчик лишь ехидно улыбнулся и оседлав мои бёдра прошептал: — Лучше всех на свете.       Я тоже ухмыльнулся, и обняв хрупкое тело мальчика нежно перевернул, оказываясь сверху и наслаждаясь звуками его едва слышного сбивчивого дыхания и ритма сердца. Оставив лёгкий поцелуй на его призывно распахнутых розовых искусанных губках, я освобождаю мальчика и просто ложусь рядом. Мне совершенно не хочется вставать, поэтому мы оба остаёмся в кровати.       Томми пододвигается ещё ближе, оказываясь почти вплотную и снова, уже таким привычным жестом, водит пальчиком по моей коже, словно пытаясь запомнить каждый мускул на теле, при этом выглядя очень сосредоточенным. Я улыбаюсь и перехватывая его ручку, подношу к губам, аккуратно касаясь. Всё это происходит в полной тишине, и я готов поклясться, что эта тишина отличается от обычной. Она тёплая и уютная, словно все те слова, которые мы не произнесли вслух висят в воздухе, написанные горящими буквами и согревают нас. — Что мы будем готовить на завтрак? -я первый не выдерживаю взгляда его бездонных глаз и отрываюсь от идеальных черт лица. — Давай сегодня не будем завтракать, милый? Я что-то совсем не голоден. — Ладно, сладкий-я мягко улыбаюсь мальчику и провожу рукой по его щеке.       Мы не вставали с кровати ещё несколько часов лениво обнимаясь, целуясь и обсуждая планы на день. — Малыш, сегодня в городе проходит фестиваль красок. Мы могли бы сходить и развеяться, думаю было бы весело. — Я только за, любимый. Тем более мы давно нигде не были. Наверно, нам стоит встать с постели, а то уже пол третьего.-С этими словами Томми поднялся с кровати. Мы так и не переодевались поэтому предо мной предстала просто восхитительная картина полностью обнажённого мальчика в одних лишь чулочках и розовой ленточке на шее.       Мой малыш тем временем, показательно виляя бёдрами подошёл к чемодану и вытащив из него один только светло-розовый джинсовый комбинезончик стал надевать его, оставляя все пуговицы расстёгнутыми. Разрезы на шортиках комбинезона открывают прекрасный вид на его тазобедренные косточки, покрытые синяками и засосами. — Кому-то понравилась роль малыша, да милый? -я не могу оторвать взгляд от его нежного тела и молочной бледной кожи, на которой красуются многочисленные отметины. — А ты имеешь что-то против? Я просто хочу быть красивым для своего папочки, разве это плохо? -Томми по-детски надул губки и этот жест выглядит так странно вместе со словами, которые он говорит, что я невольно ухмыляюсь. — Что ты, милый. Ты прекрасен в любой одежде, но в этом выглядишь просто невероятно сексуально. Малыш, я надеюсь, ты понимаешь, что так ты можешь ходить только передо мной и на улицу в этом ты не выйдешь ни при каких условиях? -получив утвердительный кивок и довольную улыбку от моего солнышка, я беру полотенце и иду в душ, желая окончательно проснуться.       Когда я выхожу из ванной, на часах уже три дня и это вызывает у меня ухмылку, потому что сегодня мы спали слишком долго. Я иду в комнату и надеваю лёгкую серую футболку, бельё и шорты. Томми уже оделся: на нём белая футболка, с розовыми полосами у воротника и рукавов и всё тот же комбинезон. Чулки и ушки он снял, а вот ленточку на шее оставил, лишь толь аккуратнее поправив бантик. — Ты выглядишь чудесно, ангелочек! -на всякий случай я беру с собой рюкзак и кладу в него воду, свою тёплую толстовку, телефон и ключи с бумажником. Когда мы наконец собираемся, я беру Томми за руку, и вместе мы выходим из дома.       Жара на улице уже немного спала, и солнышко лишь приятно припекает, тёплый песок мягко обволакивает наши ноги и Томми разувается, беря шлёпки в руки. Океан такое же спокойное и вокруг ни души, что в который раз доказывает, что это только наше место. Наш личный уголок, к которому ни у кого нет доступа. — Ди, расскажи мне, почему ты выбрал именно это место? -Томми вопросительно смотрит на меня, обводя рукой пляж. — Знаешь, с самого первого дня нашего знакомства, ты напоминал мне маленькое, очень уставшее и почти потухшее, но всё ещё продолжающее дарить свет, солнышко. И всегда, насколько плохо бы тебе ни было, когда ты улыбался — твоя улыбка светилась настолько ярко и солнечно, что мне самому всегда хотелось улыбаться. Ещё тогда я решил, что когда всё это закончится, и твой курс лечения подойдёт к концу, -на этих словах мальчик чуть крепче сжал мою руку-я обязательно увезу тебя из нашего дождливого Лондона. Этот город никогда тебе не подходил — ты не создан для него. Я всегда смотрел на тебя, и видел свет, которого так недоставало в моей жизни. — Это слишком мило, любимый. Я и вправду никогда не любил Лондон, этот город давил на меня. Мне кажется, он давит на всех, кто живёт там и медленно разъедает их своими вечными дождями.       Я улыбаюсь, и мы вместе продолжаем идти по пляжу, обсуждая неважные мелочи, любуясь на умиротворённый и такой прекрасный океан. Томми жмурится от солнечных лучей падающих на его лицо, поэтому надевает солнцезащитные очки, которые мы покупали ещё перед Рождеством. Они так мило смотрятся на его ещё совсем детском личике, что я снова удивляюсь как парень может выглядеть так нежно и красиво.       Спустя полчаса пути мы уже подходим к городу. Здесь все такие яркие, на каждом пёстрые костюмы или просто одежда необычных цветов, и я просто теряюсь от обилия красок, зато Томми выглядит очень счастливым: его глаза горят, а лицо освещает улыбка. — Милый, тебе здесь нравится? -Мальчик утвердительно кивает в ответ, и я крепче перехватываю его руку боясь потерять в таком большом скоплении людей.       Откуда-то начинает играть музыка, все начинают танцевать, кто-то достаёт пакетики с рассыпной краской и начинает обсыпать других. Часть попадает и на нас, поэтому волосы и часть лица моего мальчика окрашиваются в ярко розовый, а на белой футболке появляются светло-голубые и красные пятна. Я же почти весь оказываюсь перемазан жёлтым и зелёным. Музыка играет ещё громче, и мы тоже начинаем танцевать вместе со всеми, сливаясь с толпой в едином ритме. Томми смеётся и постоянно оглядывается по сторонам, рассматривая людей и всё, что вокруг, прыгает и качается в такт ритма песен, наслаждаясь происходящим.       Спустя несколько часов, мы устаём и выбираемся из толпы танцующих. Томми еле держится на ногах, весь перемазанный краской, он целует меня, оставляя розовые следы и на моём лице. Улицы полны веселящихся и воодушевлённых людей, и мы идём к палаткам, где продают разные сладости и хот-доги. — Сладкий, нам нужно покушать. Ты со вчерашнего дня ничего не ел.-Я правда немного волнуюсь из-за этого, но пока не начинаю паниковать. — Дииииии, я так не хочу. Пошли лучше ещё погуляем, смотри, вон там какое-то представление-мальчик поднимает на меня взгляд, полный надежды, и я уже думаю, что от одного дня ничего не будет, поэтому мы идём вперёд, обходя палатки с едой.       Везде так шумно, люди развлекаются, показывают представления и файер шоу уличные артисты, художники рисуют картины прямо на глазах у восхищённой толпы, и мы останавливаемся почти у каждого, то рассматривая рисунки, то слушая мелодии скрипок и гитар музыкантов. Чуть дальше стоят лавки со всякими безделушками, и мы покупаем несколько открыток и два браслета, состоящих из ниточек, бусинок и ракушек, а потом продолжаем гулять, заходя всё дальше вглубь города.       Время летит незаметно, и когда мы совсем устаём и направляемся к дому, на часах уже почти одиннадцать вечера. На улице становится достаточно холодно, поэтому я достаю из рюкзака толстовку и отдаю Томми. — Спасибо, а то я уже совсем замёрз-мальчик улыбается и плотнее кутается в кофту, которая так ему велика, что почти полностью прикрывает бёдра. — Ты всегда мёрзнешь, котёнок-я обнимаю Томми за плечи, надеясь немного согреть и мы неспеша идём домой. Улицы постепенно пустеют, все тоже расходятся и только самые стойкие, и видимо уже знатно подвыпившие продолжают веселиться.       Спустя около часа мы наконец оказываемся дома. Мои ноги ужасно болят, а одежда, волосы и тело сплошь покрыты краской, но я счастлив, так же как и Томми. Мы прекрасно провели время, и я думаю, нам давно стоило сходить куда-то. Несмотря на усталость, я всё-таки нахожу силы сходить в душ, а кода возвращаюсь нахожу Томми уже спящим в нашей комнате. Он так и не разделся, и так и не сходил в душ, поэтому завтра нам видимо придётся отстирывать постельное бельё от розовой краски, но это не важно, потому что я не хочу будить его.       Я просто сажусь на краешек кровати и укрываю моего котёнка одеялом. Я недолго рассматриваю его умиротворённое личико, а после просто ложусь рядом и выключаю свет. И перед сном, я почти внушаю себе, что Томми уснул так быстро потому что устал, а не от недостатка сил, и я почти верю в то, что я не помогаю ему собственными руками снова зарываться в уже давно закопанную могилу.       Утром, я просыпаюсь очень рано. Ещё нет шести, но уснуть я больше не могу. Рассматриваю розовые волосы моего мальчика и начинаю лениво перебирать пряди. Вчерашний день был и вправду весёлым, но он вообще ничего не съел. Может я просто параноик, но я на самом деле переживаю. Когда у меня не остаётся сил разъедать себя плохими мыслями, я поднимаюсь с кровати и спускаюсь вниз. Смотрю на банку кофе, стоящую на столе и невольно вздрагиваю. Ставлю чайник и пока он кипятится, завариваю зелёный чай с фруктами, от которого идёт просто умопомрачительный запах. Когда чайник закипает, наливаю себе большую кружку, иду в гостиную и включаю телевизор, надеясь хоть как-то убить время.       Томми просыпается только к десяти часам, и я к этому времени уже приготовил завтрак. Поэтому, когда он спускается вниз, с мокрыми, но зато уже не розовыми волосами, на столе уже стоят две кружки чая и яичница с помидорами. — Доброе утро, Томми, садись завтракать.-мальчик с ногами забирается на стул и берёт в руки кружку. Я жду дальнейших действий, но он лишь с невозмутимым видом пьёт чай, а после съедает несколько маленьких кусочков и отодвигает тарелку. — Спасибо, любимый, я наелся. Может мы пойдём искупаться? Сегодня как-то слишком жарко.-я пытаюсь не накручивать себя, поэтому улыбаюсь и киваю.       В итоге мы весь день проводим на пляже, и он опять ничего не ест. «Я не голодный» — я просто ненавижу эту фразу, звучащую от него в таком контексте. Я смотрю на его тело, и невольно вспоминаю выпирающие кости из-под бледной кожи и катастрофически маленькие цифры на весах. Я не хочу проходить через это снова, и я не хочу чтобы он проходил через это.       Я ничего не говорю ему вечером и решаю отложить разговор на завтра, поэтому мы просто смотрим какой-то сериал и ложимся спать, пока я думаю над тем что мне делать. Что нам делать. Я не хочу снова бояться потерять его, снова жить в больнице и снова умирать от неизвестности.       Я уснул только под утро, поэтому когда я встал Томми уже проснулся. — Доброе утро, милый. Пошли, приготовим завтрак, я так хочу есть.-он отвечает, что снова не голоден, и я не выдерживаю. — Томас, что происходит?! Что ты творишь??? Просто ответь мне. Почему ты снова не ешь, что случилось? -я смотрю на него и надеюсь услышать что-то типа: «Что за бред?», но по его глазам вижу обратное. Этот взгляд я видел миллионы раз, и надеялся что никогда не увижу его больше. Этот взгляд я видел у своих пациентов. Они тоже говорили, что не голодные, или ели, а потом избавлялись от еды — люди находят много способов обманывать. — Я просто не хочу есть и всё.-он смотрит на меня и хмурится, и я на самом деле хочу верить в его слова, но я слишком долго работаю с такими людьми. Бывших анорексиков не бывает: есть только те, кто держатся без срывов, и те, кто срываются. — Томас, пожалуйста. Что случилось, котёнок? Хотя бы поговори со мной. — Дилан, открой свои глаза и посмотри на меня! Посмотри, каким я стал уродливым, сколько жира на моём теле.-он смотрит на меня, а я молчу. Молчу, потому что понимаю, что все мои слова будут бессмысленны. Сколько раз бы я не сказал ему, что он прекрасен — он всё равно не поверит и будет видеть лишь уродливое отражение, пока не станет поздно. — Томас, боже, что ты чёрт тебя побери творишь?! Ты хоть понимаешь, до чего снова себя доводишь??? Тебе понравилось жить в больнице и бояться не проснуться??? Мне вот — нет. Так ответь мне, то что ты делаешь стоит всех этих жертв?       Он молча встаёт и уходит. Я иду вслед за ним, но когда подхожу к другой комнате он уже закрывает дверь на ключ. — Томас открой.-он молчит, но я знаю, что он меня услышал, поэтому жду. — Томас, открой блять эту чёртову дверь!!! Нам нужно поговорить, ты не можешь продолжать делать это с собой! Ты не имеешь права так поступать со мной! -я стучу в дверь, но все мои слова впустую. — Томми, пожалуйста.-я скатываюсь вниз, и сажусь облокачиваясь спиной о дверь- Зачем снова рушить то, что мы так долго строили. Зачем снова убивать себя? Я просто умоляю тебя, если ты не хочешь делать это ради себя — то сделай для меня. Милый, я так устал от этого. Я устал бояться за тебя. Помнишь, что я рассказывал тебе вчера, я не хочу, чтобы ты снова потухал. Я хочу, чтобы у нас всё было хорошо, хочу продолжать готовить тебе завтраки по утрам, ходить на пляж, смотреть фильмы. Я хочу чтобы ты был здоров и счастлив, но если ты не хочешь этого — то я не могу ничего сделать. Я не могу заставить тебя быть счастливым, но я так надеялся, что меня и той любви, что я даю тебе будет достаточно для этого. Видимо, я ошибся. Прости.       Я просидел так до самого вечера, но он не впустил меня, и не сказал ни слова. Мне правда очень страшно, и я не знаю, что мне делать. Я снова боюсь, и ненавижу себя за это. Я должен помочь ему, но я не знаю как, и от этого чувствую себя жалким, беспомощным и мерзким. Как-будто я сам убиваю его, своими же руками. — Томас, я не знаю слушаешь ты меня или нет, но я всё равно скажу. Милый, я очень люблю тебя и очень переживаю, но я правда не знаю как тебе помочь, как сделать так, чтобы ты увидел себя моими глазами. Я просижу под этой дверью, сколько угодно, но пожалуйста, просто обещай мне, что ты ничего с собой не сделаешь. Котёнок мне очень страшно-я больше не могу держаться. От мысли, что он там один за этой дверью разъедает себя глупыми и бесплодными мыслями, моё сердце сжимается. Мои силы и вправду на исходе, а слёзы душат с того самого момента, как он закрылся в комнате, поэтому я позволяю нескольким солёным капелькам скатится по моему лицу.       Да, я чувствую себя слабым, но ему я этого не позволю.