Плененный разум

В своем кабинете, окруженный полумраком и тишиной, за огромным дубовым столом уже который час неподвижно сидел Драко Малфой. Из полуоткрытого окна веяло ночной прохладой. Легкий ветер колыхал шторы, сквозь которые едва просачивался лунный свет. Парень не спал уже несколько суток. В последней операции он потерял двух бойцов. А еще Грейнджер… Черт возьми, Грейнджер! Ему и раньше приходилось хоронить своих солдат, но к такому нельзя привыкнуть. Ни за долгие пять лет войны, ни за полгода службы, никогда. Это его люди. Малфой сражался с ними спина к спине, попадал в засады, выслеживал Пожирателей, перекидывался шуточками во время допроса. Как так получалось, что он оставался жив, а они погибали? Парень чувствовал ответственность за всех своих бойцов и непередаваемое чувство вины за то, что не мог их спасти. Когда Малфою предложили эту должность, он согласился не раздумывая. Он не ждал, что про него вообще вспомнят после победы над Волан-де-Мортом. Но это предложение министра свидетельствовало о том, что именитая чистокровная фамилия больше не вершит его судьбу. Для Драко это было показателем того, что теперь его оценивают исключительно за собственные заслуги, за поступки и решения. Министр назначил его на должность командира отряда даже несмотря на то, что мать и отец парня были заключены в Азкабан вместе с другими приспешниками Темного Лорда. Вступив в должность командира, Малфой словно снова нашел смысл в этой чертовой жизни. Смысл в тех парнях и девушках, с которыми бок о бок они давали клятву Мародеров, которые верили в него, которые были готовы работать под руководством человека с меткой Пожирателя. И он точно так же не сомневался ни в ком из них. Никогда. Ну или почти ни в ком. Грейнджер никогда не слушалась его и уж точно не верила ему. Когда Малфой увидел в группе новобранцев знакомое лицо, то на несколько секунд растерялся. Гермиона Грейнджер. Та единственная, что за все годы войны нисколько не изменила о нем мнение, скорее даже возненавидела его еще больше, пришла работать под его началом. В школьные годы Малфой все бы отдал, чтобы командовать этой грифиндорской выскочкой, унижая и растаптывая ее гордость и непокорность приказами и прихотями. Но то было в школе. Драко не видел ее несколько месяцев после ее нервного срыва в пещере. Она больше не напоминала ту веселую мисс-я-знаю-все-ответы. Из тех, кого он видел после войны, Гермиона изменилась сильнее всех. Не то, чтобы она прям кардинально стала другой, но когда им приходилось общаться по работе, от нее веяло какой-то безжизненностью. Не смертью, когда тебя окатывает ледяным холодом и шевелятся волосы на затылке, а именно безжизненностью: пустотой, заброшенностью, разрушенностью, покрытыми пылью воспоминаниями, забытыми в спешке надеждами и мечтами… Малфой с самого начала знал, что Грейнджер будет его самой большой проблемой, но принял ее даже без отборочных испытаний. Почему? Почему он тогда не глумился, не издевался, не придумывал извращенные задания… Война меняет всех. Драко не был больше заносчивым мальчишкой, желающим во что бы то ни стало задеть маглорожденную волшебницу. Но это была не единственная причина. Было что-то еще. Были его ощущения. Когда Гермиона мельтешила перед глазами, в нем словно просыпались те воспоминания, которые он старался выкинуть из головы к чертовой матери каждую гребаную секунду. Присутствие Грейнджер заставляло Малфоя помнить все, не давало забыться, не позволяло отвлечься. Сейчас, спустя время, Драко четко осознавал важность этих воспоминаний и их значимость для настоящего.       «Что бы сказала Грейнджер, узнав, что я ей отчасти благодарен?» Малфой вспомнил их первую перепалку на работе. Вот она Грейнджер, стоит перед ним точно так же, как раньше, хмурясь и недовольно поджимая губы, извергая проклятья в его адрес, пытаясь взглядом выжечь дыру между его глаз. Но теперь что-то определенно было не так. Их стычки стали не случайными, а, скорее, намеренными. Словно каждый из них старался сделать все, лишь бы только снова вывести друг друга из себя.       «Разве не так? Разве не делал я все, чтобы услышать ее гневную тираду в свой адрес? Наверное, все именно так и было» Парень поднялся и подошел к окну, резко отдернув штору. Лунный свет, неожиданно ударивший в глаза, заставил Малфоя зажмуриться. Он облокотился о подоконник, раздраженно потирая переносицу. Она тоже так делала. Когда во время ночного патрулирования Драко особенно выбешивал ее, Гермиона преграждала ему путь, направляла ему в лицо свет от палочки и злобно рычала, что он полный кретин. Малфой пытался вспомнить, о чем был их последний разговор.       «Какие слова Грейнджер услышала от меня в последний раз?» Кажется, это было в больничной палате. Точно. Все, что его волновала в тот момент, это информация, которую Гермионе удалось выбить из Пожирателя. Парень усмехнулся. Она никогда не слушала его приказы. Ну еще бы, самая умная ученица Хогвартса всегда делает по-своему.       «И почему-же ты ее не уволил к чертовой матери?» — ехидничал голос в его голове.       «Почему покрывал все ее выходки? Так бы она давно уже сидела в Азкабане за жестокие неправомерные убийства» Почему? Малфой знал ответ на этот вопрос, хотя и не любил это признавать. Грейнджер была его своеобразным якорем. Их грызня на работе вызывала те же ощущения, что и стычки в школе. Пока они плевались друг в друга упреками, Драко чувствовал себя так же, как при их перепалке на зельеварении или защите от темных искусств. И ведь каждый считал, что прав и желал принести своему факультету высшие баллы, как будто от этого зависели их жизни.       «М-да. Прекрасное было время» Малфой снова усмехнулся.       «Что бы сказала Грейнджер, узнав, что он тут размышляет о ней?» Ведь она пыталась ему что-то сказать тогда в беседке, пока они ждали Моргана. Но что? Парень ведь не дал ей договорить.       «Заткнись, Грейнджер! Потом поговорим…» Только это «потом» не настало. Он приказал ей заткнуться. И это последние слова, которые она от него услышала. Драко кинул подавленный взгляд на свой стол. На нем царил полный хаос: валялись комки бумаги, рваные клочки листов и сломанные карандаши. Он должен написать речь на завтрашнее погребение бойцов. Должен был, но не мог и двух слов связать. Малфой столько речей уже говорил за эти полгода, и каждый раз они давались ему тяжело. Их отряд хоронит не просто бойцов, он хоронит верных напарников. Он предает земле своих братьев, преданных и отважных.       «Даже Грейнджер так считала, несмотря на всю ее отчужденность. Черт бы тебя побрал, Грейнджер!» Девушка ведь спасла ему жизнь. Малфой до сих пор не мог понять, почему Гермиона это сделала. Он бы не удивился, прикрой она собой Чарли. У них действительно были хорошие отношения. Малфой однажды случайно подслушал их разговор в лазарете, когда Чарли оправлялся после отравления ядом. Грейнджер тогда почти не отходила от его кровати, сама меняла компрессы, поила лекарствами. Это удивляло всех, не только Драко. Грейнджер о ком-то заботилась.

flashback

Они болтали обо всем и ни о чем, но, что самое интересное, она смеялась. Тем заливистым смехом, которого Малфой не слышал уже долгое время.       — Дай мне попить, снова горло пересохло, — прохрипел сквозь смех Чарли.       — Держи. Не отравлено, не бойся. Но я обещаю, если ты еще раз пойдешь на задание, не дождавшись меня, я подсыплю тебе ядовитого порошка в еду. Чарли снова засмеялся.       — Гермиона, это бы ничего не изменило. Стрела была отравлена, она бы могла угодить в тебя, что было бы еще хуже.       — Вот именно. Я бы закрыла тебя от стрелы, придурок. А ты бы уже утащил меня оттуда. Ты, знаешь ли, тяжеловат…

flashback

      «Она бы закрыла его собой» Малфой за размышлениями снова уселся за стол, взял чистую бумагу и последний целый карандаш. Он перевел взгляд на циферблат на стене. Был уже пятый час, начинало светать. Парень уже знал, что хочет сказать отряду и родителям умерших. Остался лишь один нерешенный вопрос.       «Зачем ты это сделала, Грейнджер?» .