Плененный разум

В гостиной Гриффиндора уже несколько часов стояла абсолютная тишина. Большинство студентов разъехались по домам на рождественские каникулы, а те немногие, что предпочли остаться, давно спали. Было уже далеко за полночь. Пламя тихо потрескивающих в камине поленьев освещало худенькую девушку, одиноко расположившуюся в кресле. Она что-то быстро писала, заполняя черными буквами страницу за страницей. Это были письма. Девушка упаковала уже дюжину конвертов, но все еще было так много людей, которых она хотела поздравить и так мало времени, чтобы успеть уделить внимание каждому.       — Гермиона, что ты делаешь? — раздался голос Гарри. Грейнджер вздрогнула от неожиданности. Она подняла на парня глаза, на время оторвавшись от своего занятия. Гарри сидел в противоположном кресле, удивленно уставившись на девушку.       «Как давно он здесь сидит?»       — Я пишу поздравительные письма, — улыбнулась ему Гермиона и, обмакнув перо в чернила, продолжила выводить буквы на бумаге. — А почему ты не спишь?       — Я замерз. Никак не могу согреться, решил спуститься к камину. Гермиона кинула тревожный взгляд на друга. Гарри сидел, подогнув под себя ноги. Облокотившись на спинку кресла, он безотрывно смотрел на нее, подперев щеку рукой. На Гарри был теплый шерстяной свитер, подаренный Миссис Уизли. Его лицо казалось каким-то бледным, даже слегка серым. Под глазами залегли глубокие тени.       — Гарри, ты здоров? Парень ничего не ответил, лишь улыбнулся уголками рта. То ли Грейнджер показалось, то ли свет от камина так падал, но улыбка вышла какой-то печальной.       — Но ты ведь написала письма для всех еще два месяца назад. Девушка задумчиво нахмурилась.       — Да, точно.       — Тогда что ты делаешь сейчас?       — Я переписываю. Те письма вышли слишком короткими, а мне так много хочется успеть сказать вам всем.       — Ты ведь можешь сказать и потом, к чему такая спешка?       — Но потом я не успею…       — Почему? Ты куда-то уезжаешь?       — Я… я не знаю… Гермиона перевела взгляд на лежавшие перед ней письма, пытаясь вчитаться в их содержание. Но чем дольше она всматривалась, тем сильнее расплывались буквы, путались слова, петляли строки. Отбросив в сторону перо, девушка зажмурилась. Нервно потирая виски, Грейнджер снова взглянула на листы. В глазах по прежнему рябило, все, что она могла разобрать, это свежие черные кляксы от падающих с брошенного пера капель.       — Ты опаздываешь, — обеспокоенно заметил Гарри.       — Что?       — Ты задержалась здесь слишком надолго. Тебе пора уходить. Он взглядом указал на ее чемоданы, стоявшие неподалеку. Гермиона удивленно подняла брови. Она не помнила, чтобы собирала чемоданы. Она даже не помнила, чтобы собиралась куда-то.       — Но, Гарри, я не планировала уезжать на эти каникулы. Я хочу остаться здесь, с тобой. Рон ведь тоже остается, и Джини, и даже Невилл. Мы ведь хотели отметить это Рождество все вместе. Я… Гарри, резко вскочив со своего места, подбежал к девушке и начал трясти ее за плечи.       — Тебе нельзя здесь больше оставаться. Ты должна уходить. Ты находилась здесь слишком долго, больше нельзя! Это опасно! — кричал он, тревожно впиваясь в девушку глазами. — Очнись же! Ты должна уйти. Тебе еще не время…       — Гарри, о чем ты говоришь?! Из глаз Гермионы брызнули слезы. Девушку больно задели его слова. Почему ее друг не хочет ее видеть? Почему Гарри прогоняет ее в канун Рождества?       — Давай же! Ты должна очнуться! Уходи отсюда! Гермиона, просто открой глаза!

***

Сообщалось, что дожди и грозы должны прекратиться начиная со среды на неопределенное время. Сегодня была пятница. Штормовая погода и правда больше не беспокоила жителей. Несколько дней было совсем спокойно. Казалось, наконец-то установилась теплая осенняя погода, но пару минут назад над городом стали кружиться снежные тучи. Крупными белыми хлопьями начал медленно падать снег, окрашивая в белый цвет все, что попадалось ему на пути.       — Снег в сентябре. Это что-то новое, — прервал тишину Джулиан, прикуривая сигарету и облокачиваясь на стену возле окна. — Красиво, правда?       — Ты говорил, что сделаешь это со дня на день, — проигнорировал его созерцательные комментарии собеседник.       — Так и есть, — спокойно ответил Морган, медленно выдыхая сигаретный дым.       — Тогда почему ты тянешь?       — Всему свое время, Малфой. Джулиан, сделав очередную затяжку, потянулся и толкнул створки окна. Они со скрипом отворились, впуская ледяной воздух в темный больничный коридор. На улице была глубокая ночь. Собеседник Моргана сидел на полу, облокотившись спиной о стену. Малфой выглядел уставшим. За эти две с половиной недели он почти не спал. Все попытки поймать ускользнувшего Пивза были провальными. Эта крыса умела хорошо прятаться. Столько лет скрывать свою метку! Малфой готов был аплодировать стоя. Еще эта Грейнджер, чтоб ее! Ему ее не хватало. Мать твою, ему не хватало Грейнджер! Кому скажи — подумают, что парень бредит. Да он сам до конца не верил. Его выводила из себя мысль о том, что Грейнджер бы уже давно поймала этого беглого Пожирателя. Пусть бы она даже и убила его, хрен с ним! Сам факт того, что Гермиона бы уже справилась, раздражал. Малфой иногда думал, что должность командира досталась бы Грейнджер, не слети она с катушек. Смог бы он тогда работать под ее началом? Парень усмехнулся, представляя себе такое положение дел.       — Малфой, иди домой. Тебе нужно поспать, выглядишь как гребаный нарик, — прервал его мысли Джулиан. Выбросив окурок в окно, он присел рядом с парнем на холодный пол.       — Как кто?       — Ужасно говорю выглядишь. Просто иди домой и выспись этой ночью.       — На себя посмотри. Тени под моими глазами твоим ни разу не соперники. Парни одновременно ухмыльнулись, глядя куда-то в темноту больничного коридора. Они несколько минут сидели молча, каждый думая о чем-то своем.       — Есть хоть какая-то надежда? Хоть малейшие улучшения?       — Она в магической коме, Малфой. И она стабильна. Это все, что я могу тебе сказать.       — Это нихрена не обнадеживает, — прыснул парень в ответ.       — К черту надежду. Это иллюзия возможности хорошего исхода сожрет твой мозг изнутри и не подавится. Это самообман, отвлекающий людей от самой ситуации. Сначала обнадеживающие фразы заставляют тебя поверить в лучшее, давая сигнал воображению нарисовать прекрасный образ, картинку счастливого итога, потом они подарят мнимое ощущение спокойствия. Почему мнимого? Потому что ты все равно продолжишь сомневаться, думать о том, что Грейнджер умрет, но ведь надежду тебе дали, верно? И ты будешь цепляться за это, снова и снова прокручивая хороший исход. Но это ведь как чертовы качели: тебя будет метать от мыслей о плохом исходе к мыслям о хорошем, швырять от представлений об ужасных последствиях к благоприятным. И это не прекратиться до тех пор, пока все не кончится. И тогда тебя либо убьет безнадежность, либо затуманит разум облегчение. Эта неизвестность. Она и так сводит с ума. А надежда… Надежда может добить раньше времени. Так что, к черту надежду, Малфой. Давай просто ждать, но не надеяться. Ни на что. Малфой ничего не ответил. Еще какое-то время он даже не пытался что-то спросить, переваривая сказанное Морганом. В этом и правда был какой-то смысл.       — Но вот только неизвестность все же опаснее, разве нет? Отсутствие сведений порождает страх, а разве не он заставляет сознание менять реальность?       — Ты правда хочешь поговорить об этом? — засмеялся Джулиан, переводя на Драко взгляд.       — Черт возьми, нет конечно. Хватит с меня философии на сегодня, — Малфой поднялся, разминая затекшие ноги. — Просто сообщи мне, если что-то изменится.       — Непременно. Если что-то изменится, ты узнаешь об этом первым. После меня, конечно.       — Знаешь, Морган, — вдруг начал он. — Я, наконец, понял, что больше всего в этой ситуации меня смущает. У нее ведь нет травмы мозга, при которой показана магическая кома. Так зачем ты это сделал? Морган напрягся. Малфой застал его врасплох. За эти две недели даже у колдоперсонала не возникало подобных вопросов. Джулиан почти никого не подпускал к палате Грейнджер, но запретить посещения членам ее отрада было глупо. И подозрительно. Колдомедик даже не думал о том, что кто-то может понимать тонкие детали в магической медицине.       — Ее травмы были очень серьезные, Малфой, — медленно начал он. — Медикаментозный сон был нужен для того, чтобы отключить восприимчивость к боли, дать Грейнджер время восстановиться. Но больше всего это было необходимо для ее сознания. Сейчас, оно, считай, отключено. Это должно помочь Гермионе, потому что ее сознание было перегружено. Оно работало на пределе. Поэтому Грейнджер вела себя слишком… Джулиан никак не мог подобрать нужное слово.       — Слишком сумасшедше, — закончил за него Малфой. — Да, я понял. Извини, что спросил. Увидимся завтра.       — Увидимся завтра, — задумчиво бросил Морган вслед удаляющемуся Малфою. Морган нервно выдохнул. У других тоже могли возникнуть подобные вопросы. Тянуть дальше было опасно.

***

Джулиан Морган был искусным легилиментом. Будучи колдомедиком, он, можно сказать, усовершенствовал эту способность и превратил в метод. Пока экспериментальный. Он верил, что стоит на пути величайшего прорыва в магической психотерапии, и в будущем планировал легализовать этот метод. Грейнджер была его восьмой пациенткой за три года, но точно первой из тех, чье сознание ему удалось изучить в состоянии комы. Магическая кома не совсем отключает сознание, как он сказал Малфою. Она лишь усмиряет его, делает податливым, покорным, стирает границы между его уровнями. То, что Моргану удалось обнаружить, было определенно полезным, но он по-прежнему не знал, что делать дальше. Головоломка никак не складывалась. А теперь у него закончилось время. У людей стали возникать вопросы. Джулиан склонился над кроватью, на которой лежала Грейнджер. Она была бледной и казалась совсем не живой.       — Ну что, спящая красавица? Пора просыпаться, — он улыбнулся, проводя рукой по ее щеке. — Прости, но в этот раз обойдемся без поцелуя прекрасного принца. К тому же, принца из меня не выйдет, но я все еще дьявольски красив. Держа наготове палочку, он не торопился выводить из комы. Морган сомневался. Возможно, будь у него в запасе еще пара дней, он смог бы узнать больше. Но тянуть дальше было нельзя. Колдомедик поднес палочку к виску девушки и начал читать заклинание. Магическая кома всегда давалась ему легко. Погрузить человека в глубокий сон представляло собой целое искусство. Кроме знаний, здесь нужна была хорошая фантазия, которой Джулиан тоже мог похвастаться. Когда все было сделано, Джулиан не спешил ее будить. Теперь Гермиона просто спала. Колдомедик даже хотел было оставить ее так до утра, но Грейнджер начала хмурить брови. Ей что-то снилось. По ее левой щеке покатилась слеза. Морган встревожился. У нее не должно быть скорых сновидений. У нее вообще не должно сейчас быть сновидений.       — Гарри, о чем ты говоришь… — хрипло сорвалось с ее губ       «Гарри… Гарри Поттер?» — вдруг дошло до Моргана. Сны после комы явление редкое и достаточно опасное. Сознание еще не окрепло, границы уровней полностью не восстановились. Ее нужно было разбудить.       — Гермиона, ты слышишь меня? — он мягко потряс ее за плечи. — Ты должна очнуться. Просыпайся, слышишь? Открой глаза. Давай же! Просто покажи мне свои глаза...