Глава 13. Четвертое октября. На часах 22:17
15 июля 2018 г., 13:45
Иногда враг заставляет человека чувствовать себя живее, чем самый близкий друг. Может, стоит проверить, а враг ли он на самом деле?
— Ну? Что такого важного стряслось на ночь глядя? — падая в глубокое кожаное кресло напротив рабочего стола Малфоя, уставшим голосом спросил Джулиан. В кабинете было прохладно. Сквозь распахнутые настежь окна врывался пронизывающий ветер, нещадно сбивая на своем пути тяжелые шторы. Малфой сидел за столом, откинувшись на спинку кресла и задумчиво потирая левой рукой скулы. Лицо его выражало холодную сосредоточенность, между бровей залегла глубокая складка. — От Чарли по-прежнему нет новостей, — мрачно произнес он. — Поиски пока не дают результатов. Он должен был вернуться четыре дня назад. Малфой замолчал и серьезно посмотрел на колдомедика. Морган недовольно скривил губы, понимая, что именно Драко хотел сказать этим молчанием. — Нет, — резко отреагировал Джулиан. — Не смей. Я сказал нет. — Морган, она должна знать. Я больше не могу врать и придумывать неправдоподобные отмазки. Грейнджер не дура, она скоро догадается. — А ты сделай так, чтобы не догадалась. Отправь еще людей, пусть ищут тщательнее. Не мог же он просто исчезнуть. — У меня и так задействовано половина отряда. Может, Грейнджер могла бы помочь. — Я сказал нет! Ни слова ей об этом! — Морган! — Малфой! — Чарли важен для нее. Она уже достаточно здорова, чтобы адекватно отреагировать. Почему, черт возьми, я должен от нее это скрывать?! — Да потому что я не хочу, чтобы кактусов на моем столе стало восемь, Малфой! — раздраженно выкрикнул Морган, вскакивая с места от напряжения. Отвернувшись от ошарашенного собеседника, он нервно провел рукой по волосам. «Твою мать!» — выругался парень про себя. Спрятав руки в карманы белого халата, колдомедик поднял голову вверх, рассерженно втягивая легкими воздух. Джулиан медленно развернулся, натыкаясь на шокированный взгляд Малфоя. — Что значит восемь кактусов? — не веря своей догадке, медленно спросил мародер. — То и значит, Малфой. Малфой просто молча смотрел на растерянного колдомедика. Он видел, как желваки заиграли на его скулах, как напряглись его плечи, как он нервно перебирал пальцами ключи в правом кармане халата. Малфою стоило огромных усилий сохранять хладнокровие, хотя все, чего он хотел — это врезать Джулиану по его наглой физиономии. Мародер не понимал, что его сейчас злило больше: то ли плохие новости о здоровье Грейнджер, то ли тот факт, что этот змееныш столько времени это скрывал. — То есть, Грейнджер умирает?! И когда ты собирался мне об этом сказать?! — взревел Малфой, припоминая их недавний разговор о непонятной новой болезни. — Да, Малфой! Грейнджер умирает. Теперь ты знаешь! Есть какие-нибудь идеи как ее спасти? Их и быть не может! Потому что даже у меня их нет! Так почему я должен был сообщать об этом тебе, вместо того, чтобы искать способ ее вылечить?! — Заткнись, ради Мерлина, просто заткнись! Малфой чертыхнулся. Он знал, что от Грейнджер ему не будет покоя нигде и никогда. Еще со школы он терпел все ее выходки, точно так же, как и она — его издевательства, но никогда по-настоящему он не желал ей смерти (в отличии от нее, прошу это помнить — прим. автора). «Твою мать, Грейнджер!» Он почти привык к мысли о том, что она выздоравливает, что прежняя Грейнджер скоро совсем вернется и хоть что-то в его жизни будет как прежде. Несмотря на все эгоистичные надежды, Малфой не был готов принять тот факт, что Гермионы Грейнджер может не быть в его жизни. Она присутствовала в ней большую ее часть и теперь просто невозможно было представить себя без нее. Теперь, когда война унесла родных и близких, Грейнджер единственная, с кем у него остались одинаковые воспоминания. — Я должен знать все, — наконец нарушил тишину он, бросая взгляд на Джулиана. — Расскажи мне все.***
Двое мужчин шли по темному коридору по пути к лаборатории не проронив ни слова. Несмотря на случившееся, Джулиан чувствовал облегчение. Тот груз тайны, что давил на него все это время, наконец упал с его плеч. Казалось, даже дышать стало проще. — Тебе лучше сесть, — бросил он Малфою, когда они оказались в лаборатории. — Слушать придется долго. — Как давно ты понял, что Грейнджер больна? — игнорируя его предложение, спросил Морган. — Пару месяцев назад. Кстати, если бы не ты, я бы и не заметил этого. Болезнь невозможно обнаружить. Ну, я уже рассказывал об этом. — При чем тут я? — кивая в такт его словам, уточнил Малфой. — Помнишь, ты рассказывал, как Гермиона убила пожирателя в общественном месте прямо на глазах у маглов? Мы в тот вечер еще забрели в бар. Ты сказал, что это слишком безрассудно для нее. Ну и слово за слово, кружка за кружкой, разговор зашел о ваших школьных годах. Тогда-то я и насторожился. Ничто так кардинально человека не меняет, — Джулиан замолчал и начал что-то выводить палочкой в воздухе, рассекая его разноцветными линиями. — И что дальше? — наблюдая за его действиями, торопил его Малфой. — Я начал изучать ее сознание, пока она находилась под наркозом. Немного, но часто, учитывая ее бессознательное рвение к самоубийству. Этого было достаточно, чтобы заметить отрицательную динамику. — Ты применял к ней легилименцию? Мудро. И хитро, — едко отметил мародер. — Я не преследовал личных целей, если ты об этом, — раздраженно пояснил колдомедик. — То, что я обнаружил, подтвердило все догадки. Хотя я очень надеялся, что у нее просто затянувшийся ПТСР. Морган на секунду замолчал, заканчивая выводить в воздухе последнюю схему. — Смотри сюда, — указал он на зеленую колдограмму, что нарисовал одну из первых, — вот так выглядят уровни сознания у здорового человека. Четкие границы, постоянный объем. Оно гармонично, независимо от событий, что происходят в жизни здорового человека. А вот это — сознание Грейнджер четыре месяца назад. Морган указал на голубую колдограмму. Она значительно отличалась от первой. Границы были нечеткими, имелись разрывы. Объем уровней менялся, линии находились в постоянном движении. Малфой ошеломленно смотрел, как изображение словно слегка искрило. — А это два месяца назад, — продолжал Морган. — Видишь изменения? — Восемь пробоин, — тихо произнес Малфой, рассматривая оранжевую колдограмму. — Стало на одну больше. Почему они вообще появились? — Просто ее разум оказался неспособным выдержать столько потрясений. От этого никто не застрахован. Эти трещины — результат непринятых смертей. Они не осознались ею до конца и не перешли на нижние уровни. Что-то должно было переместиться в предсознательное, но большая часть — в бессознательное. Так и произошло, но, по всей видимости, ненадолго. Эти щели словно открытые двери: они позволяют воспоминаниям бродить от уровня к уровню. Из-за этого Грейнджер проживает их каждый день по нескольку раз во всех деталях. Она это не осознает, но чувствует все эмоции, все ощущения тех моментов. Ее эмоциональная боль равна десяти (по шкале от 1 до 10) в любой момент времени, даже когда она спит. Постоянный высокий показатель изнашивает ее организм. Поэтому она почти не ест, мало спит и все время находится в состоянии боевой готовности. Ее организм функционирует на пределе, он истерзан. Отсюда и растут ноги несвойственной ей агрессивности и жестокости. — Эта восьмая, как ты говоришь, дверь, что появилась два месяца назад — это Полумна? — Да, та беловолосая девушка, что была убита Пожирателями в «Ночь памяти», — ответил Морган, усаживаясь на спинку кресла и потирая раскалывающиеся от боли виски. — Что будет в итоге? — устало спросил Малфой и присел рядом, продолжая рассматривать колдограммы. Морган молчал какое-то время, не желая озвучивать неизбежный исход. Это было его личное поражение. Он все еще не нашел лекарства. Он мог не успеть его найти. — Она умрет от болевого шока. По силе эта боль превосходит все непростительные, применимые одновременно на одном человеке. Когда границы окончательно рухнут, она просто потеряется среди всех воспоминаний, а количество неконтролируемых ничем болезненных эмоций ее уничтожат. — С этим ничего нельзя сделать? — Малфой, я стараюсь. Я правда делаю все возможное. Лекарство, что она принимает, дает лишь временный эффект и не дай Мерлин Гермиона забудет его принять или переборщит с дозой. В правильной пропорции это зелье словно удерживает двери в полузакрытом состоянии. Это позволяет удерживать воспоминания на тех уровнях, на которых они должны быть. Если она пропустит хоть один прием зелья, то двери снова приоткроются, воспоминания перемешаются, придется опять вводить ее в кому, чтобы распределить их по местам. Это опасно. Если она переборщит… Это тоже опасно, но без лекарств любое важное для Гермионы событие убьет ее моментально. Эти зелья лишь дают мне время, но его все равно катастрофически мало. Поэтому, ни слова про Чарли. Говори ей что хочешь, но ни слова правды. — Сколько таких дверей было у предыдущих семи, прежде чем они умирали? — переваривая услышанное, задал вопрос Малфой. — Никто не выдерживал больше девяти. Поэтому, если с Чарли что-то случилось, то у нас огромные проблемы. Зелья здесь не помогут. — Мы найдем его, Морган. С этого дня мы работаем вместе. Я ищу Чарли, а ты ищешь способ спасти Грейнджер. Она нужна нам обоим, ведь так?Иногда враг заставляет человека чувствовать себя живее, чем самый близкий друг. Может, стоит проверить, а враг ли он на самом деле?
