You're All I Want

— Что произошло, чувак? Как тебя так угораздило? Из-за чего подрались? — Шнайдер задавал Рихарду вопросы с такой скоростью, что я даже не успевал улавливать смысл каждого из них. Когда он наконец перестал говорить, я напряг все свои слуховые рецепторы, которые у меня только были, чтобы услышать, что Круспе ему ответит и какова будет его версия произошедшего. Ох, черт, я и правда превращаюсь в Кристофа, и это кажется очень странным. «Не надо лезть не в свое дело» — упрекал меня внутренний голос, но я только больше хотел услышать, о чем они говорят. В конце концов я просто убедил себя в том, что ничего страшного не случится, если я просто немного послушаю. Через несколько секунд с задней парты послышался глубокий вдох, а затем хриплый, еле слышный голос ответил: — Я не хочу об этом говорить, Шнайдер. Просто оставь меня в покое. — Как скажешь, — разочарованно ответил Кристоф. Больше за все сорок пять минут Круспе не произнес ни единого слова, хотя Шнайдер еще не раз теребил его, засыпая своими тупыми вопросами. Так что же, блять, произошло? Хотя, в конце концов, почему я начал вдруг этим интересоваться? Это, в принципе, не должно было меня волновать, не мои проблемы… Просто, что-то в поведении Рихарда буквально затмевало мой разум, что ли. Наверное, это все потому, что в моей голове все чаще всплывает картина тех самых недавних событий, которые до сих пор не отпускают меня: «Ландерс, это все ты». Так и вижу перед собой еле стоящего на ногах Рихарда, пытающегося мне что-то сказать. Плюс один риторический вопрос в моей копилке: что я сделал? По-моему, жизни мне не давал только ты, Рихард. И никогда за свои одиннадцать лет, что мы знали друг друга, тебе не было за это стыдно. Сколько же ты меня травил, сколько подстав ты мне сделал? А если еще и младшую школу вспомнить… Так это вообще пиздец. Как вы с Брауном на пару надо мной издевались. Ладно, это уже не так важно, просто впервые в жизни Круспе плохо, и даже я запросто могу подойти к нему и оскорбить, ведь сейчас он без своей «охраны».Теперь он испытывает те же моральное истощение и боль, что время от времени чувствовал я, пребывая каждый день в школе. Но мне почему-то не радостно и не хорошо от этого, а даже наоборот его… жалко? Я, на удивление самому себе, не хочу его унижать или отравлять ему жизнь, как это делал он. Я никогда бы не стал платить той же монетой. Теперь он наверняка думает, за что же ему этот кошмар, и что же он такого сделал? Эти вопросы мучили и продолжают мучить и меня и по сей день, так как мне до сих пор непонятно: почему я стал его мишенью? Никому и никогда он так жизнь не отравлял, как мне. А Томас так, за компанию с ним. Сколько себя помню… Они всегда были вместе: с уроков съебывали вместе, исчезали и появлялись тоже вместе, и были по-настоящему хорошими друзьями, которых ничто и никто не мог поссорить, я даже не помню, чтобы они когда-нибудь делали это. Что же такое должно было случиться, чтобы все получилось вот так? Кстати говоря, ввиду случившихся событий я начинаю сомневаться в том, что они были просто друзьями, потому что я до сих пор немного в ахуе от того, что видел. Один день они жмутся вместе по туалетам, а на следующий бьют друг другу морды. Это… Как-то даже звучит странно. Ну ничего, я надеюсь, Шнайдер скоро прояснит ситуацию. Когда звонок наконец-то прозвенел, я, в каком-то странном состоянии, с хмурым видом, собирал все книги обратно в сумку. Даже домашнее задание не записал — о чем вообще речь? Я на пару секунд даже забыл, какой сейчас урок. Голова сейчас напоминала мне что-то вроде пчелиного улья, и я даже думал, что мой мозг никогда не был так загружен даже на химии. Ебать, точно. Совсем забыл про нее. Тилль же сейчас должен подойти и поговорить с Рихардом. Я думал, он просто ахуеет от такого внезапного поворота событий, хотя по идее он должен был знать, если та девчонка из их класса в курсе. Это неважно. Ведь если бы Тилль знал, то сказал бы мне вчера. Когда я встал из-за парты и задвинул за собой стул, Рихард все еще копошился на своем месте, и я, аккуратно обойдя его, последовал к выходу, но через мгновение вынужден был обернуться: — Рихард, мы с тобой, кажется, еще не договорили, — Томас лучезарно улыбался, придерживая убегающего от него Круспе за руку. — По-моему, я тебе все сказал, — прошипел Рихард ему в лицо и со злостью отдернул свою руку. — Не прикасайся ко мне, мудак. — Ну ничего себе, какие мы дерзкие стали. Они просто смотрели друг другу в глаза, и эту душераздирающую сцену немого кино я и еще человек так с десяток наблюдали почти минуту. — Ну ты и ублюдок, — только и выплюнул Рихард, после чего буквально снес Томаса, который удержался за парту, стоящую сзади. После того как Круспе пулей вылетел из класса, Браун зашелся в таком истерическом хохоте, что даже я немного испугался. Ненормальный, блин, что ли? — Психанул, бля! Ральф, — он продолжал хвататься за живот и корчиться в истерике, — ну ты видел? Парень снова засмеялся своим противным смехом, и тогда я понял, что делать мне тут нечего. Ржут непонятно над чем — сборище идиотов какое-то. Когда я вышел из кабинета, то меня почти сразу же поймал Тилль. — Пауль, где Рихард? — спросил меня он. Снова Рихард. Вам всем нужен этот гребаный Рихард. Даже мне он нужен, потому что я не могу не разобраться в том, что происходит. — Не знаю, вот только что вроде из кабинета вышел, и… — не успел я договорить, как Тилль оборвал меня на полуслове. — А, вон он, я пошел, — добавил он. — Ага, — пробурчал я, смотря вслед Тиллю, идущему навстречу Рихарду, который, судя по всему, направлялся в туалет покурить. Да уж, с нервичка-то это просто необходимо. Я наблюдал за ними издалека: ну уж очень хотелось мне увидеть реакцию Рихарда, да и Тилля вдобавок. Так… Рукопожатие, затем Тилль отводит Круспе в сторону для разговора, а тот, в свою очередь, поспешно достает сигареты. Нормально так. Что же это творится средь бела дня? Хм, мне показалось, или Тилль даже ни капельки не удивился разукрашенному лицу Круспе? Даже ничего, вроде и не спросил пока. — Пауль, — кто-то окликнул меня и я обернулся, оставляя свою слежку на потом. — А, Флаке, ты. Привет, — я пожал руку другу. — Как ты? — Да все отлично, вот, мимо пробегал, решил зайти к вам, поинтересоваться, как жизнь, — он пожал плечами и начал что-то рассказывать, а я в то время продолжал следить за Тиллем и Рихардом и делал вид, что слушаю. Откуда же ты свалился на мою голову? — Такие дела, — заключил наконец Флаке. — А у вас что нового? — Да у нас особо ничего, — ответил я, возвращаясь в разговор. — Ну, кроме драки одной… — А, это я в курсе. Неприятная ситуация, — друг поморщился. Вот это да, даже Флаке знал, а я нет! Нужно себе уши на затылке вырастить, а также и глаза бы не помешали, наверное. Вокруг меня происходило столько всего интересного, а я как всегда был не в курсе. — Да уж, — только и оставалось сказать обескураженному мне. — Я вот, собственно, по какому вопросу, — он немного задумался. — Вы уже писали контрольную по физике и проверочную по немецкому? Вы всегда все раньше пишете вроде. — А, вот ты о чем. Писали, и знаешь, по немецкому вообще ерунда, а вот по физике, — все это я говорил, внимательно наблюдая за Тиллем и Рихардом, и в один момент мы просто пересеклись с последним взглядами. Я же мгновенно направил свои чертовы глаза на Флаке и продолжил нести чушь про уроки. Да что же ты как девчонка, Пауль? Он же не Василиск, чтобы глазами убивать, черт его подери, — А физика… О чем я? А, точно. По физике вроде бы у Кристофа есть, так что спроси у него. — А, ну спасибо тогда, — он мягко улыбнулся мне в ответ и направился куда-то в сторону столовой. — Обращайся, — я помахал ему рукой. Зашибись. Какой-то я нервный сегодня. Человеку уже и посмотреть на меня нельзя. В конце концов моя слежка ни к чему не привела. Они разговаривали всю перемену и разошлись только со звонком. Но удивления на лице Тилля я не увидел… как и Рихарда. *** Алгебра. Всего лишь второй урок, а я уже был готов повеситься. Еще и самостоятельную, блин, устроила… — Пауль, ты сделал седьмой номер? — кокетливо спросила Маргарита, сидящая спереди. — А то вот я не знаю… — У меня «В», — ответил я, даже не заглянув в тетрадь. Я даже не знаю, что это за седьмой номер такой. — Спасибо, — девушка одарила меня своей лучезарной улыбкой и захлопала своими длинными накладными ресницами. Смотри не улети, бля, а то даже твои парашюты тебя не спасут. — Да не за что, — я подмигнул ей, от чего та захихикала и отвернулась. Наивная. — Ландерс, — сзади меня звал Шнайдер. Да что же это такое, никакого покоя все гребаное утро! Я обернулся и уже хотел было послать его куда подальше, но рта я и не успел открыть, как сразу же получил аккуратно сложенный листочек в клетку. Развернув записку, я прочитал ее и сразу понял, кто является адресатом этого послания. На клочке бумаги аккуратным каллиграфическим почерком было написано только одно предложение, которое почему-то заставило меня улыбнуться: Я согласен.