You're All I Want

Еще один день — один — и наконец-то выходной, когда я снова смогу посвятить себя музыке. Я уже много лет подряд учусь шесть дней в неделю, но каждый раз я все равно буду ныть о том, как я не хочу идти в школу в день, в который все обычно отдыхают. Как же это хреново — учиться по субботам, особенно если ты учишься в выпускном классе. Каждый учитель думает, что его предмет самый важный, и это создает кучу проблем и абсолютно ненужного и неважного домашнего задания. Я даже не могу выразить все свое негодование по поводу этого, потому что оно просто накрывает меня с головой. С такими мыслями я пришел в школу в субботу утром. Я спешил в это угнетающее мое состояние здание, чтобы поблагодарить Рихарда за ту глобальную работу, что он проделал над моим мозгом вчера, но сегодня он не соизволил явиться. Ладно, на этот вариант развития событий у меня есть запасной план. Также я хотел поймать Тилля и расспросить его обо всем, что ему известно, потому что я понял, что по телефону он может лгать и изворачиваться сколько ему угодно, но сейчас я был полон решимости узнать ответы на все мои вопросы, хоть это и будет нелегко. Может быть, тогда наконец-таки я пойму, что Рихард за человек и как мне к нему относиться. И да, да, я знаю, что это не мое дело, но мне, если честно, как-то похуй. Ведь это касается и меня тоже, а значит, я имею право знать. — Привет, — я опустил свою тушку, сев напротив Тилля, медленно поедающего свой салат. В столовой было достаточно тихо и слишком мало народу, чтобы создавать будничный гул, поэтому приходилось говорить почти шепотом. — Здорова, — пробормотал он. — Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты поговорил с Рихардом, и… — Да ладно. Лучше скажи мне: как вы позанимались? — спросил он, заинтересованно смотря на меня. — Да все было супер. Я, кажется, что-то понял, — произнес я с улыбкой, вспоминая вчерашний вечер. — Это прекрасно. — Вот только я не понял одного… — протянул я, внимательно наблюдая за каждой эмоцией, отражающейся на лице Тилля. Я долго испепелял его взглядом, а затем мои губы — даже неожиданно для меня — растянулись в широкой улыбке. Затем я наклонился к нему через стол настолько близко, насколько это вообще возможно. — Ты же все знал, так? — Я не понимаю, о чем ты, — он снова вернулся к своему салату и, судя по выражению его лица, он действительно не понимал, что за херню я тут несу. — Ты знал про драку, Томаса, их с Рихардом разлады… И ничего мне не сказал, — в конце концов завершил я, окончательно восстановив такую цепочку событий, какой ее видел я. Тилль отложил вилку в сторону, видимо, понимая, что я настроен на серьезный разговор и не намерен отступать. — И не ври мне, Тилль, только не ври. — Почему тебя это интересует? — теперь его голос стал четким и холодным. Такой Тилль всегда вызывал жуткие опасения, но я знал, что он не сможет соврать мне. И тогда я рассказал Тиллю про все, что я знаю, что я видел и слышал. Он же спокойно слушал меня все это время, не проронив ни единого слова. Будто бы он уже давно знал про все это, как на самом деле и оказалось впоследствии. Закончив свои пламенные речи, я старался отдышаться, уставившись на друга. — Я не могу об этом распространяться, — наконец произнес он после долгого молчания, покачав головой. — Не могу. — Но почему? Ты же знал про драку, но ничего мне не сказал, хотя в тот вечер мы говорили по телефону и ты был совершенно спокоен, — разочарованно взвыл я. — Это его личное. Я дал слово и не могу его нарушить, прости, — он грустно улыбнулся, в то время как я был просто вне себя от обиды. — Но… Он говорил обо мне, он обвинял меня в чем-то! Мне нужно знать… — Нет. Если он когда-нибудь будет доверять тебе так же, как и себе, то, возможно, ты услышишь от него все, что захочешь. У него трудный период в жизни, и я бы не советовал тебе его доставать. И вообще, не суй нос не в свое дело, Пауль. Я спокойно дослушал его, медленно встал со своего места и, ничего не сказав, пошел прочь. Он что-то говорил мне вслед, а я просто шел в сторону выхода, не оборачиваясь на его крики. Я знаю, что поступил как полный кретин, потому что любой нормальный человек не стал бы обращать внимание на такие вещи, да и к тому же я прекрасно его понимал. Он же пообещал своему лучшему другу держать в тайне его секрет, и, думаю, окажись я на его месте, я бы тоже молчал как рыба. Ну надо же было хоть раз в жизни психануть без повода, хотя это скорее было от бессилия и безысходности. И вообще, ссылаясь на свое хреновое моральное душевное состояние, я собирался съебать с последних трех уроков, что и сделал. В который раз мне удалось провернуть свои делишки незаметно и уйти из школы, смешавшись с толпой первоклашек. Да, вряд ли они приняли меня за своего. Но теперь мне еще больше хотелось узнать то, что меня интересует. Скрытность Тилля только разожгла мой интерес еще больше. Рихард все так же оставался для меня человеком-загадкой. *** Я закрыл глаза и задумался. Неужели выходной прошел так быстро? Который я, кстати, проебал. Спал до четырех, а когда уже встал и более-менее раскачался, нужно было ложиться. И вот снова понедельник и я сижу на химии. Все вроде бы как обычно, но теперь я хоть что-то понимаю в этом предмете, и это, конечно же, придает немного уверенности в себе. А то чую я одним местом, что она меня вызовет, а мое чутье никогда меня не подводит. Хотя Круспе со мной сегодня даже не поздоровался и слова мне не сказал, и мне даже показалось, что он меня избегает. Ну вот, опять я думаю о всякой херне. В конце-концов какая, к черту, разница? Он сегодня явно не в духе… Утром возле школы я видел, как он и Томас о чем-то агрессивно разговаривали. Надеюсь, он меня не заметил. — Пауль. — Здесь, — нехотя пробормотал я, даже не посмотрев на фрау Майер, попутно играя в телефон, который я виртуозно спрятал прямо под тетрадкой. Я был уверен, что она его не видит, —, но удача почему-то снова повернулась ко мне задницей, и когда она закончила перекличку, то сразу же вызвала меня. Я же говорил, что чую. Я положил телефон в сумку и направился к доске с таким видом, будто бы иду на казнь. Когда я наконец-таки достиг пункта назначения, я остановился и выжидающе посмотрел на нее так, будто бы я знаю этот предмет гораздо лучше нее. И за эти пару секунд, что она молчала, я сто тысяч раз пожалел об этом. Не надо было делать такое похуестическое лицо, не надо было… Да еще и Рихард сегодня ведет себя как-то странно. Будто бы мы и не занимались вчера и ничего этого не было. Но я надеюсь, что мысленно он пожелал мне удачи. К счастью, все обошлось. Фрау Майер попросила меня назвать все существующие виды реакций, и я, подобно пулемету, проговорил все четко и без ошибочки, глядя ей в глаза. Когда я договорил, то она удивленно посмотрела на меня, и поначалу мне показалось, что она не знает что сказать. Ха, ну да, я бы тоже в ахере был, будь я на ее месте. На мгновение я перевел взгляд на Рихарда, который все это время, судя по всему, наблюдал за мной. Он коротко кивнул, и внезапная для меня улыбка затронула уголки его губ. — Хорошо, Пауль. Теперь напишите мне любой пример ионной реакции и разберите ее как окислительно-восстановительную, — пролепетала она и вернулась к журналу. Я же в ступоре подошел к доске и, взяв в руки мел, начал что-то чертить на доске, пытаясь вспомнить слова Рихарда. «Окислительно-восстановительные реакции — это очень просто. У простых веществ нет заряда — ты просто пишешь над ними ноль. Когда два разных вещества соединяются, то получается новое вещество, и тогда они имеют другие заряды. Дальше ты просто разбираешь каждое вещество по схеме, например натрий и хлор. Типичный пример…» Точно. Я быстренько прикинул в голове, что я могу написать, и изобразил на доске реацию с натрием и хлором. За моей спиной был слышен неясный гул, в котором было невозможно разобрать подсказок, хотя мне это было и не надо. Кто-то хихикал, кто-то в открытую говорил о том, как я сейчас облажаюсь. Ну-ну, посмейтесь мне еще, мудаки. Закончив пример, я оглядел класс и остановил свой взгляд на Рихарде, который изучал запись на доске. Спустя несколько секунд он как можно незаметнее показал палец вверх. Фу-ух, значит, все правильно… Фрау Майер, закончив заполнять журнал, снова обратилась ко мне: — Совершенно верно, Пауль. Что Вы получили? — она поправила очки на переносице, наклонившись ко мне. «…Это соль, которую мы употребляем каждый день». — Соль. — Садитесь, пять, — отрезала она и потянулась за ручкой, чтобы поставить оценку в журнал. — Можете же, когда хотите. Я стоял у доски в диком ахуе и не мог понять, действительно ли у меня пять по химии. Пять по химии. Бля, да это же просто пять по химии! Я, с победным видом, возвращался на свое место и не мог сдержать улыбки. — Дай пять, — прошептал Рихард, подняв ладонь, на что я сразу же отреагировал. — Спешу напомнить, что на следующем уроке мы пишем контрольную, — она постучала карандашом по столу, прерывая общие завывания. — Заканчиваем повторять виды связей, окислительно-восстановительные реакции и ионные уравнения… Весь урок я сидел, и улыбался как идиот во все тридцать два, и даже про игру на телефоне забыл. Вместо того чтобы играть или слушать лекции фрау Майер, я взял свою тетрадь и вырвал чистый листочек, на котором написал послание Рихарду, и передал его назад. «Спасибо. Первая пятерка за четыре года». Ответ Круспе последовал незамедлительно: «Надейся, что не последняя». «Что за ионные уравнения, о которых она сказала?». «Мы с тобой это не проходили». «А пройдем?». «Ну, если ты хочешь». «Чего хочу?». «Пауль, не тупи. Пройти эту тему, вот чего». «Ааа, ну конечно». «Тогда встретимся как обычно». «Ок», — таким был мой последний ответ. Я все еще отходил от шока от своей оценки, но к этому моменту я был уже более-менее спокоен. *** — Это неправильно, — сказал Рихард после долгого изучения моих записей. — С чего это вдруг у тебя железо стало растворимым? — Бля, — я выхватил тетрадь из его рук, — точно. — Переделай третье, оно не верно, — констатировал он, вставая со стула. — Да я уже понял, понял, — бормотал я, уставившись в свою тетрадь. Перечеркнув все свои прежние записи, я с неведомым мне раньше упорством переписал уравнение заново. Мы уже заканчивали, и на часах было почти полшестого; я довольно-таки вымотался. То же самое могу сказать и о Рихарде. С настроением у него сегодня явно беда. Пока я переделывал уравнение, то слышал, как Рихард открыл окно и уселся где-то поблизости. Возможно, прямо на подоконник. Курит. Снова курит. «…Пьет кофе и думает о нем», — мимолетно пронеслось в моей голове, так что я чуть не заржал. Фу, Пауль, что за мысли идиотские опять? Хотя в каждой шутке есть доля правды. Что-то у них с Томасом все-таки неладно… — Можно? — Рихард прервал поток моих мыслей. Я обернулся и увидел, что он указывает на гитару. — Угу, — я отвернулся обратно и снова с головой погрузился в решение этой непосильной, судя по всему, для меня задачи. Рихард же присел на мою кровать, взял гитару и осторожно провел рукой по струнам. Было сразу «слышно», как он осторожничает с инструментом. Через пару секунд я услышал, как он начал мягко перебирать струны, играя какую-то неизвестную мне до этого момента мелодию, которая все тянулась, поражая меня своей красотой и тем, как он не делает ни одной хотя бы маленькой ошибочки. Не то что я. Но спустя несколько мгновений в мелодию вплелись и другие звуки: более сильные и мощные, заставляя меня положить ручку и полностью погрузиться в атмосферу, созданную Рихардом, которая буквально обволакивала и тянула за собой… А потом они ебали гитару по очереди. Это продолжалось несколько часов, пока она не умерла. Мелодия была такая ровная и так приятно ложилась на ухо, что я даже закрыл глаза, наслаждаясь этими прекрасными звуками. К сожалению, вскоре она прекратилась, возвращая меня на Землю. — Хорошая гитара, — тихо произнес Рихард. — Это было… клево, — сказать так — значит ничего не сказать. Просто все слова внезапно повылетали из моей головы. — Хм, спасибо. Набросал на днях… — он, кажется, немного смутился. Да ладно, это было идеально сыграно. — Я тоже кое-что набрасываю время от времени, — ухмыльнулся я, разворачиваясь к нему. — Но мои зарисовки — это просто детский лепет по сравнению с твоими. — Я уверен, что это не так, — он покачал головой и протянул мне гитару. — Издеваешься? — Давай. Докажи это, — твердо и уверенно сказал он, все еще держа гитару на весу. Я, немного поколебавшись, все-таки принял его предложение и сел рядом. Немного подумав, я решил сыграть кое-что из репертуара группы «Kiss». — Очень даже неплохо, — сказал Рихард, когда я закончил. — Я люблю эту песню. Только тебе нужно довести баре до идеала. — Вечная проблема, — отмахнулся я. — Понимаю, — когда он договорил, наши взгляды встретились и я почему-то засмеялся. — Хочешь покажу, как правильно его взять? Кажется, ровно с этого момента все пошло не так, как должно было быть. Именно в этот день я почувствовал себя другим человеком, находясь рядом с ним. Я не знаю, почему я так просто впустил его в свою жизнь тогда… Наверное, потому что мне уже давно нужен был такой человек… В тот момент я бросил листочек с заданием, сел рядом с ним, и начал увлеченно слушать его наставления, и рассказывать какие-то свои рабочие моменты. И он понимал, понимал меня как никто другой. Он слушал меня. Меня впервые реально слушали, и я чувствовал себя нужным. Не то чтобы меня не слушали раньше, просто… порой кажется, что люди меня слушают, но не слышат, потому что это лишь притворство, просто маска. И это было больнее всего осознавать. Но он доказал мне, что все может быть по-другому, и, наверное, поэтому мы стали так близки позже. Этот день я, похоже, уже никогда не забуду, так как он навсегда отпечатался в моей памяти, и даже время не станет для него помехой. Тогда мы просидели так очень долго. Мы говорили, просто говорили и играли на гитаре. И мне казалось, что я знал его всегда или просто встретил старого друга, с которым мы давно не виделись. Это было странно осознавать, но тогда я не придавал этому значения, а просто наслаждался временем, которое мы проводили тогда вместе. Вполне возможно, что я все преувеличиваю, но тогда мне казалось, что все произошло именно так. — Пауль, — произнес Рихард, когда застегивал последние пуговицы на своем черном пальто. — Я хотел кое-что сказать. — Давай быстрее, а то моя сестра сейчас вернется с занятий, и… — я стоял в дверном проеме, оперевшись о косяк, и размышлял о том, что могло бы случиться. Круспе непонимающе уставился на меня, не догоняя, в чем, собственно, дело. — Тяжелый случай. Она… она на тебя запала, короче. — Забавно. — Не для меня уж точно. Так что ты хотел сказать? — я уже подошел к входной двери, чтобы выпустить Рихарда. — Я хотел извиниться, — он сразу заметно помрачнел и склонил голову, уставившись куда-то в пол. Было видно, что эти слова явно даются ему с трудом, но они просто шокировали меня. Родила царица в ночь! Ну неужели, Рихард? Что же я слышу? В ответ ему я просто кивнул, покачав головой в знак согласия. И он все понял, ведь тогда он просто протянул мне руку, которую я, немного подумав, все-таки пожал. Через пару секунд он уже скрылся за дверью. Я остался один. И мне срочно нужно было переварить все… это.