Жертва обстоятельств

      Ария давно заметила, что все бесстрашные жуткие выпендрежники. Стоило любому лихачу добиться хоть каких-нибудь высот, и он всеми силами старался это продемонстрировать, чтобы собратья по фракции тоже были в курсе. Но всем было далеко до Макса. Выпендрежник из выпендрежников — он сразу стремился подчеркнуть свой статус и произвести соответствующее впечатление. Его кабинет, естественно, самый большой во фракции, естественно, с огромным панорамным окном, более всего напоминал музейный зал. На стенах, обклеенных светло-оливковыми обоями, имитирующими дорогую жаккардовую ткань, красовалось множество картин в массивных деревянных рамах. Макс впихнул в свой кабинет огромное количество мебели — кресла, диваны, стулья, странные растения в напольных вазах… и, конечно, невообразимых размеров Т-образный деревянный стол, за которым легко могло разместиться полсотни человек. И разместились бы, если б Макс не заваливал этот стол старинными и никому ненужными безделушками. Ария давно успела всё осмотреть и убедиться, что за последние годы здесь мало что изменилось. Ворох канцелярских мелочей, фотографии жены и дочерей в аляповатых пластиковых рамках, часы в виде орла, расправившего крылья, и уродливое пресс-папье — бронзовый череп с пулевым отверстием во лбу, покоящийся на россыпи золотых дублонов. Все это выглядело безвкусно и нелепо, как кладбище допотопного хлама, но Макс им гордился и свято верил, что в этом разношерстном интерьере сам он выглядит солиднее.       Ария мысленно выругалась и поерзала на стуле, пытаясь хоть немного размять затекающую спину. Еще одна идиотская привычка Макса — чтобы добиться от него хоть чего-нибудь полезного, каждый раз приходится выслушивать нудные лекции, щедро приправленные нравоучениями, наставлениями и забавными историями из жизни главного лидера. А слушать всё это нужно сидя на неудобном жестком стуле, щурясь и уворачиваясь от солнечных лучей, бьющих прямо в лицо. Настоящий тест на выносливость, пройти который не каждому дано. Едва переступив порог, Ария, как опытная разведчица, подметила некоторые любопытные детали — в разгар рабочего дня секретарши Макса не было на месте, а в кабинете чувствовался запах сигарет, при том, что лидер практически не курил. Но самое главное — огромное кресло, на котором он восседал, как на троне. Макс всегда выкатывал этого кожаного монстра, когда хотел сломить собеседника ещё до начала разговора, уж больно массивным и грозным он в нём выглядел. Сложив свои наблюдения воедино, Ария поняла, что Макс позвал её не на дружескую беседу — он собрался давить на неё, возможно даже шантажировать и выкручивать руки. Она понятия не имела о чём пойдёт речь, но приготовилась к долгому и неприятному разговору.       Но время шло, Макс болтал, а суть его предложения, скромно названного «решением всех проблем», не прояснилась ни на грамм. Когда Ария сосчитала все перья в орлиных крыльях и монеты под бронзовым черепом, она принялась считать воображаемых розовых овечек, прыгающих через воображаемый забор… но дойдя до сто пятидесятой, поняла, что с неё хватит. Ария уже подумала, а не взять ли ей пресс-папье и не двинуть ли Макса по лицу, да так, чтобы у него на лбу отпечатались все зубы черепушки… но сделать это ей мешали остатки уважения к лидеру и любопытство, конечно. Она всё ещё надеялась, что Макс скажет что-нибудь дельное. Ведь не зря же он подходил к ней на церемонии прощания, с утра прислал сообщение, подтверждая встречу, и спровадил не в меру любопытную секретаршу. Но эта надежда стремительно таяла, уступая место раздражению. Да сколько же можно болтать ни о чем?! Все эти дежурные заученные фразы были скучны и неизменны, как бардак на его столе. Раз за разом одно и то же — менялись только имена. Мелисса… Дарк… Рорк… Сэм… Деймон… Лайла… Сэмми-младший… Ник… Ария не верила, что он действительно переживал за кого-нибудь из них. Или за неё. Это Метьюз его научила лицемерить. Макс говорил «бесстрашное братство поможет», но своим распоряжением лишил её большинства привилегий, которые давал брак с лидером, оставив лишь крошечное пособие и мизерную компенсацию. Макс говорил «фракция в беде не оставит», но уже в день похорон Арии сообщили, что необходимо освободить квартиру, которую они занимали втроём. Ей с Тайлером нужно срочно переезжать, а куда — это ни фракцию, ни Макса не волновало. Единственное, что наскоро смогла придумать Ария, это напроситься в гости к своей подруге, которая всё равно жила у своего парня. Комнатенка у неё маленькая и захламленная, и делить её придется с клопами и тараканами, но это не беда — Арии и в худших условиях жить доводилось. Её больше заботила судьба сына. Во фракции, где любой физический дефект, — всё равно что смертный приговор, Тайлеру, с его диагнозом, тяжело придётся. Но сдаваться без боя не в её правилах.       Ария резко мотнула головой, и волосы, собранные в высокий хвост, щекоча, скользнули по шее. Она словно от дремоты очнулась — почти сорок минут прошло, а ведь нянька согласилась посидеть с Тайлером всего один час. — Можно уже к сути, Макс?       Лидер не обрадовался тому, что его вдохновенный и явно отрепетированный монолог оборвали, но нашёл в себе силы добавить в голос снисходительных нот. — Ты всегда была прямолинейной, Рия, — она чуть поморщилась от прозвучавшего не к месту имени. Так её только самые близкие называли, и Макс, конечно же, об этом знал. Самый простой способ расслабить её и усыпить бдительность, сделать мягкой и податливой, как подтаявшее масло — ещё одно подтверждение тревожных предчувствий. А ведь когда-то на Арию действовали подобные приемчики — имя, произнесенное сочувствующим тоном, по-отечески теплый и успокаивающий взгляд… Она даже представила, как главный лидер сложил руки замком на столе и расплылся в понимающей и великодушной улыбке. Напрасный труд — Ария всё ещё видела перед собой огромный угрожающий силуэт, который сидел за столом Макса и говорил как Макс… — Я предлагаю тебе ещё раз выйти замуж.       Повисла неловкая пауза. Макс молча наблюдал, как у Арии сначала расширились, а потом сузились глаза, как она поджала губы, словно пытаясь сдержать поток отборных ругательств, вертящихся на языке. Он не стал дожидаться гневных тирад и глупых вопросов и поспешил объяснить своё предложение. — Подумай сама — это идеальное решение для тебя. Квартира останется за тобой, в материальном плане проблем не будет… Тем более, тебе не придется растить ребенка одной. — Спасибо, Макс, — Арии удалось взять себя в руки и не ляпнуть лишнего. — Я работаю на двух работах, плюс мне положена компенсация за Ника, так что денег хватает. А с остальным я справлюсь.       Ария уже распланировала график патрулирования и дежурств в диспетчерской, чтобы была возможность дважды в неделю возить Тайлера в Эрудицию. Времени было впритык. Каждая такая поездка занимала почти весь день, и требовала огромных усилий, моральных и физических. Тесты, обследования, внутривенные вливания… Но она успокаивала себя мыслью, что всё это скоро закончится. Лечащий врач Тайлера позвонил ей две недели назад, когда она как раз патрулировала Эрудицию. Он был так взволнован и с придыханием тараторил про гемоглобин и положительную динамику, заикался без конца… Арии пришлось хорошенько прикрикнуть на перевозбужденного очкарика, чтобы он собрался с мыслями, отдышался и сообщил ей наконец-то, ради чего позвонил. Теперь Ария знает, что болезнь её сына излечима. Нужна какая-то операция по пересадке каких-то там стволовых клеток, которую проведут месяца через три-четыре, может пять… Неважно. Теперь у неё была надежда. Ну, а пока… Конечно, будет тяжеловато, но дела её не настолько плохи, чтобы ввязываться в авантюру под названием брак, да еще чёрт знает с кем. — Я не хотел тебе говорить, но… — Ария услышала стук деревянного ящика, потом шелест бумаги, скользящей по столу, и вот перед ней лежит голубой конверт с голограммой в виде открытого глаза. — Это прислали вчера из эрудиции.       Во рту моментально пересохло от тревожного предчувствия, но Ария все равно протянула руку к конверту. Два листа, скрепленные между собой, были полностью исписаны простынями сухого канцелярского текста. Но читать всё не было смысла — самые главные мысли, словно в насмешку, были выделены жирным шрифтом. «В связи с изменением статуса, пациенту Тайлеру Кроссу в приоритетном лечении отказать…» «Инъекции препарата отменить…» «Перевести в общую очередь под номером А236…»       Ария прикрыла глаза, но от отпечатавшихся в сознании строк плотно сомкнутые веки не спасали. Отказать в лечении? Отменить инъекции? Общая очередь? И что вообще означает эта цифра? Что перед Тайлером еще двести тридцать пять таких же обреченных на смерть пациентов? Ария не могла допустить, чтобы имя её сына заменили каким-то сраным числом и навечно похерили в бесконечной «общей очереди».       Сука! Су-ка! Гребаная сука Метьюз! Чего-то в этом духе от неё стоило ожидать.       Ария всё же надеялась, что Джанин не станет трогать маленького ребенка, ожидающего операции. Напрасно. Ни милосердие, ни сострадание этой расчетливой суке не ведомы. А ведь когда Ник был жив, Метьюз вела себя иначе. В те дни, когда они приезжали в Эрудицию втроем, Ария замечала, что Джанин всегда, как бы случайно, проходила мимо и интересовалась здоровьем «драгоценного маленького пациента». Ария замечала, как она посматривала на Ника, отводила его в сторонку, шепталась с ним о чем-то. Ария не ревновала, нет. Для Метьюз похоть никогда не была главной движущей силой. Пусть Ник и был красавчиком, но глядя на него, эрудитка видела не мужчину, а влиятельного лидера Бесстрашия, которым можно манипулировать.       Но сейчас Ник мёртв, с Арии взять нечего, и Джанин спешит избавиться от Тайлера, как от балласта.       Но Ария не позволит. — Мы с твоим отцом были хорошими друзьями и я обещал ему заботиться о тебе… Ты можешь мне верить… Я беспокоюсь за тебя и за Тайлера… Я ведь предлагаю тебе брак не с рядовым лихачом, — теперь Макс говорил медленно, тихо и через чур слащаво. Расплывающийся нечеткий силуэт и шипящий, вкрадчивый голос вводили в транс, а в памяти всплывала старая история о первых людях на земле, райских садах и яблоках. Наверное, именно таким голосом Змей уговаривал Еву вкусить запретный плод. Одно твоё «да» и все проблемы будут решены. Ария хотела бы в это верить, но… Всё вроде бы красиво и гладко, но что-то с этим предложением было явно не так. — Ты снова станешь женой лидера. И Тайлер сможет продолжить лечение на прежних условиях.       Макс мог сразу начать с этого письма — сэкономил бы время и силы. Совет дал лидерам множество привилегий, в том числе и специальное медицинское обслуживание для них и членов их семей. Тут все было на высшем уровне. Тайлер получал все необходимое без лишних очередей, вопросов и доплат. Лекарства, которые обычные горожане ждали неделями, а то и месяцами, им доставляли к порогу по первому требованию. Поэтому, при своем страшном диагнозе, он не выглядел больным и почти не отличался от сверстников. Но так было не всегда. Пока эрудиты обследовали Тайлера, решали, что с ним не так, и подбирали необходимые препараты, Ария жила как в аду. Она с содроганием вспоминала, как он плакал по ночам, задыхался и кричал от боли. А она ничем не могла помочь. Такой жалкой, беспомощной и бесполезной она никогда себя не чувствовала. Даже когда эрудиты подобрали оптимальные дозы лекарств, и Тайлер стал засыпать спокойно, она всё равно слышала его крики. Они, как фантомные боли, преследовали Арию, стоило только закрыть глаза. Она бы согласилась на любую позорную и сомнительную сделку, чтобы больше никогда не слышать этих криков. Только бы не знать, что такое общая очередь и номер двести тридцать шесть. — Я три дня назад потеряла мужа… — Ария добавила в голос металла и недоверчиво изогнула бровь. Она не сомневалась, что у Макса заготовлены красивые ответы на любые её вопросы, но прежде чем броситься в омут, ей нужны гарантии. — И ты хочешь, чтобы я снова вступила в брак? — Эта информация будет секретна и доступна только определенному кругу лиц, остальные ни о чём не узнают. А посвящённым мы расскажем сказочку про вечную любовь, прошедшую через время, испытания и… бла, бла, бла… — Макс неопределённо развёл руками.       Ария догадывалась, что он может сочинить. Что она со своим «возлюбленным» встречалась раньше, что после ссоры она назло вышла замуж за Ника, что потом они поняли ошибку и встречались тайком, что ребенка своего Ария на стороне нагуляла… Что все выдохнули с облегчением, когда Ник погиб.       Интересно, как далеко Макс мог бы зайти? — Твоя эээ… свадьба состоится недели через две, максимум три. На это время я смогу убедить Джанин не трогать Тайлера… — опять продуманные и колючие фразы и многозначительные паузы, выбивающие из-под ног последние опоры, — а потом вы либо станете «лидерской семьей», либо будете выкручиваться самостоятельно.       Мерзко становилось от мысли, что ей будут перемывать кости и обсасывать подробности личной жизни, но выбор у Арии был невелик. В конце концов, фиктивный брак это не конец света. Только бы сработало. — А если Метьюз эта авантюра не убедит? Если она всё равно приостановит лечение? — Не посмеет, — отрезал Макс. — Я прослежу.       Когда главный лидер фракции воинов говорит таким резким и уверенным тоном, сомневаться в его решительном настрое не приходится, и Ария кивает. Это обнадеживает.       Худо-бедно Ария знала всех пятерых лидеров бесстрашия, и трое из них были женаты, и даже успели обзавестись потомством. Свободными оставались только двое — Виктор и Эрик.       Виктора Ария знала неплохо. Он был урожденным, и, несмотря на значительную разницу в возрасте, они с Арией частенько пересекались. В детстве тусовались в одних компаниях, общались с одними и теми же людьми, а позже выпивали вместе и примило беседовали. Но со временем их пути разошлись — Виктор неожиданно стал лидером, а Ария неожиданно стала никем. Несмотря на рост под два метра и широченные плечи, он выглядел не грозным, а скорее забавным, как плюшевый мишка, с открытой улыбчивой мордашкой, смуглой кожей, темными глазками-бусинками и оттопыренными ушами. Он был суеверным до жути, постоянно брился налысо и дважды в год набивал уродливые татушки, потому что верил, что так избежит смерти. Но над его бзиками и бесконечными нелепыми ритуалами никто не осмеливался шутить, ведь у мишки-переростка кулачищи были, словно огромные кузнечные молоты. Зато Виктор шутил всегда и над всем, и, возможно, поэтому он Арии и нравился. Но дальше выпивки и задушевных бесед у них не заходило, ведь Ария знала, что Виктора привлекают крепкие и мускулистые мужские тела, а не аппетитные женские формы. Поговаривали, что у него даже возлюбленный есть.       С Эриком все было сложнее. Он курировал неофитов и громил-штурмовиков и был бесконечно далек от разведки и патрульных — поэтому у них не было общих интересов и каких-либо пересечений по службе. Ария была знакома с ним заочно, и так же заочно ненавидела. Эрик Колтер — имя из прошлого, той далекой жизни, когда Ария на всех парах неслась к заветной должности. Она то и дело слышала, что некий Эрик её главный конкурент, но не обращала внимание на пустую болтовню. Какой-то жалкий переходник из какой-то убогой Эрудиции просто не мог быть опасным для неё. Безжалостным, хитрым и жестоким его могли называть только такие же трусы, как и он…       А в итоге Эрик занял место, которое Ария присматривала для себя. Конечно, он не организовывал долбанные ночные игры, не распределял в её группу тупого криворукого курсанта, не гнал того на дерево, и, тем более, не скидывал вниз, но Ария не могла избавиться от мысли, что в случившемся Эрик тоже виновен. Если бы не он, с ней, возможно, не обошлись бы так сурово. Если бы Эрик не присосался к лидерам, как пиявка, ее дело могли просто замять, а позже спустили бы на тормозах. Арии было необходимо хотя бы часть вины переложить на чужие плечи — тащить груз ответственности в одиночку ей оказалось не по силам. А этого ушлепка итак полгорода ненавидит, и такое отношение к себе Эрик заслужил. Он стал лидером вместо неё, практически занял её место, и как распорядился данной ему властью?! Ария не могла вспомнить о нём ничего, кроме нескольких скандалов и жалоб на то, что он устраивал неоправданные облавы на дивергентов и калечил неофитов. Несмотря ни на что, Ария верила, что бесстрашные в первую очередь защитники. А кого он может защитить? На его счету только пытки и убийства. Колтера, как бешеную собаку, давно стоило изолировать от общества и на цепь посадить. Его вообще нельзя подпускать к людям, а тем более к детям. — И кто же этот счастливчик? — Ария удивилась тому, насколько равнодушно прозвучал её голос.       Чутье ей подсказывало, что Макс с «будущим мужем» уже обо всем договорились, а её просто поставили в позу перед фактом. Ария старого образца устроила бы в кабинете лидера настоящий ад, но сейчас, наученная жизнью, она решила действовать по-другому. Иной раз лучше отступить, чтобы выиграть битву. Ария решила отнестись к этому предложению как к очередному приказу. Приказы она всегда выполняла четко, даже если от них за милю смердело лютой подставой. В этот раз она поступит также.       Ария перевела взгляд на свои ладони и осторожно провела пальцем по колечку из желтого металла. Золотое и ужасно старомодное. Когда Ник, опустившись на одно колено, вручил ей это кольцо, она чуть не рассмеялась. Ария долгое время отказывалась его надевать… а сейчас не могла снять.       Но пусть прошлое останется в прошлом, а ей нужно думать о будущем. Стоило бы встряхнуться и попытаться изобразить хоть какую-то заинтересованность. Кого всё-таки назначили ей в мужья? Если бы Ария могла выбирать, то предпочла бы более спокойного, улыбчивого и безобидного. Но что скажет Макс… — Эрик. ***       «Красная жара» — один из множества баров Бесстрашия, работающий без перерывов семь дней в неделю. В его прокуренном и темном зале нет часов или окон, чтобы хоть как-то ориентироваться во времени, и о том, утро на дворе или вечер, можно судить только по количеству и состоянию посетителей. Сейчас любители танцулек лениво дергались под монотонную музыку или просто подпирали стены, пока договаривались к кому пойти перепихнуться. А ещё, как всегда под утро, к запаху табачного дыма и дешевого алкоголя примешивался неповторимый аромат блевотины и потных тел. Эрика уже тошнило от этого смрада, который он вынужден был вдыхать, и в котором мариновался, как кусок мяса, но он сидел на месте и никуда не уходил. Дребезжащая музыка, разноцветные пульсирующие огни, вонь и собственная злость держали его в тонусе, и думать становилось проще. А подумать было о чём. Эрик покинул кабинет Макса минут сорок назад, шёл вперёд, не разбирая дороги, и ноги сами принесли его в этот бар. Пить он не собирался, но стоило только присесть на любимый диванчик, и расторопный паренек из обслуги тут же поставил перед ним бутылку и тяжелый стакан и мигом исчез в полумраке зала.       Достаточно было взглянуть на бутылку, и рот наполнялся вязкой слюной, выпить хотелось жутко, но Эрик держался. Вопреки всеобщему мнению, он не был животным, слепо следующим своим инстинктам и желаниям, и прекрасно знал, что такое дисциплина и сила воли. Просто в этот раз его прижало сильнее обычного, требовалась отдушина, свежий взгляд на проблемы… а алкоголь в умеренных количествах помогал ему расслабиться, и открывал творческую жилку, что ли. Но нельзя было забывать, что для него разница между чуть датым весельчаком и агрессивным приматом — всего несколько хороших глотков, а в таком взвинченном состоянии он точно не сможет вовремя остановиться. Поэтому Эрик просто сидел на диванчике, устремив невидящий взгляд вглубь зала, и медленно водил пальцем по граням стакана, так же медленно перебирая в памяти обрывки недавнего разговора с Максом.       Эрик выпроводил девку лишь под утро и спал от силы пару часов, но он не чувствовал усталости. Наоборот. Он был бодр как никогда и не мог дождаться встречи с Максом. Но стоило Эрику взглянуть в лицо главному лидеру, и хорошее настроение мгновенно улетучилось.       Макс сходу начал юлить и изворачиваться. Он несколько раз повторил, что был на стороне Эрика, всегда тепло к нему относился, а недавний инцидент — это просто досадное недоразумение. Колтер поддакивал и понимающе кивал, а мысленно только усмехался. На все оправдания Макса у него был один ответ — скорее всего старик просто очканул. Наверняка Макс надеялся, что раз уж Эрика назначили козлом отпущения, то и расправятся с ним быстро… Но быстро не получилось. И пока ищейки роют землю в поисках компромата, он мечется по фракции, как раненный зверь. Эрик и без того не подарок, а озлобленный и недобитый он опасен втройне. Колтер будет мстить своим обидчикам, и начнет с того, кто ближе. То есть с Макса. У старика просто сдали нервы — не хочется спать с открытыми глазами и ходить по Яме, постоянно оглядываясь. Макс думает двух зайцев за раз убить — Эрик откажется от мести, и за «чудесное и своевременное спасение» будет себя должником считать.       Выслушав тщательно завуалированные извинения, Эрик отодвинул от себя чашку с кофе, встал из-за стола и подошел к окну. Так он и стоял, облокотившись плечом об одно из металлических перекрытий, глядя то на крыши соседних зданий, то вдаль на город. Макс предсказуем до безобразия, с ним можно будет поговорить серьезно, но только после того, как он натрындится всласть и выплеснет в эфир тонны никому ненужной информации. Эрик и не думал всё это слушать. Он давно научился пропускать монотонный бубнёж мимо ушей, воспринимая его, как тихое и отдалённое попискивание комара. Почти не раздражает, если найти интересное занятие. Эрик и нашел себе занятие — он рассматривал через панорамное окно просыпающийся город. Вот патрульные, группками разбредаются по улицам, а инструктор отборным матом выгоняет на пробежку сонных неофитов… — … Ты хоть знаешь, сколько афракционеров в нашем городе? Эрудиты подсчитали и прослезились. Это же целая армия. Голодная и озлобленная армия…       Внимание Эрика привлекла группа бесстрашных, стреляющих по мишеням на одной из крыш, а рядом на той же крыше ещё несколько лихачей отрабатывали приемы, выбивая друг у друга деревянные пистолетики. — … Критическое значение уже давно пройдено. Если изгои объединятся и поднимут восстание, всего Бесстрашия не хватит, чтобы его подавить. Отречение ноет, что продовольствия на всех не хватает, а Джоанна жалуется, что ей в поле не хватает рабочих рук…       В какой-то момент между «стрелками» и «драчунами» завязалась потасовка. Скучная и вялая — смотреть противно. Если бы не черная форма, Эрик бы решил что это кучка сухарей не может поделить очередного обиженного жизнью безфракционника… — … Мы решили пересмотреть политику в отношении изгоев и дивергентов. Их будут брать на работу. Представляешь? Они будут вкалывать, чтобы получить пайки, которые раньше им давали бесплатно, — Макс тихо усмехнулся своей шутке. — Это же гениально! Не зря умники свой хлеб едят.       Эрик решил получше присмотреться к дерущимся уродам. Он запомнит их лица, а позже объяснит каждому в отдельности, как нужно драться. Всё следует делать правильно и с душой, даже бить морду.       Эрик вдруг понял, что ничего больше не слышит. Неужели Макс до чего-то важного дошёл? Или задал вопрос и теперь ждёт от него умного ответа. Эрик чертыхнулся про себя, нахмурил брови и неторопливо развернулся. — Повтори, что ты сказал? Я не расслышал.       Макс заметно занервничал, неверно расценив вопрос Эрика и его недовольную гримасу. — Я сам от этого не в восторге, но так решил Совет. Политика в отношении изгоев и дивергентов очень скоро изменится — все они будут работать. Так они будут приносить пользу городу, на жизнь себе зарабатывать, а главное, у них времени не останется на подготовку диверсий и восстаний. От всех буйных и неуравновешенных, а также тех, кто работать не сможет, будем постепенно избавляться. Бесстрашные в основном будут только наблюдать, обеспечивать порядок и не вмешиваться, — Макс почему-то решил особенно выделить последнюю фразу: — Силу применять только в крайних случаях. — Не вмешиваться? — Эрик почти пожалел, что не слушал Макса. Наверняка в его болтовне промелькнула хотя бы пара слов, объясняющих весь этот идиотизм. — А что дальше? На дежурства будем выходить с рогатками и водяными пистолетиками? — Не с рогатками, конечно, но агрессию придется немного поунять, — Макс, казалось, занервничал ещё сильнее. — Пойми, люди просто устали бояться. Изгоев, дивергентов, бесстрашных… тебя. Ты частенько перегибаешь, Эрик, на тебя жалуются… и мне всё труднее оправдывать тебя. Вот последняя облава в Дружелюбии, например. Что ты там устроил? Разгромил столовую, изрешетил несколько домов, разбил окна в Куполе, сломал забор… ты выволок дружелюбного во двор и пристрелил на глазах у его друзей. Неужели это было так уж необходимо? — Я действовал по инструкции, — зло процедил Эрик. — Он был дивергентом. — В том-то и дело. Многие уже сомневаются, что дивергенты действительно опасны. За всё это время они ничего не сделали, а мы их истребляем без суда и следствия. Облавы и убийства уже многим не по душе… и твои методы… — Макс осекся и потянулся к своей кружке, словно желая за ней спрятаться, — в смысле наши методы… жестокие и неоправданные. Знаешь, есть легенда, что дивергенты спасут наш город от вымирания, и кое-кто в Совете хочет её проверить. Джоанна готова приютить у себя во фракции их всех, пока не решим, что делать… «А старик сильно сдал в последнее время» — подумал Эрик. С тех пор, как Макс связался с Метьюз, он из воина превратился в политикана. Слишком много болтовни и слишком мало дела. У Эрика были смешанные чувства на этот счет. Ему было грустно видеть, как человек, которого он когда-то уважал и считал примером для подражания, под давлением превращается в убогую размазню. Но Эрик понимал, что чем слабее Макс, тем больше шансов у него самого. — Что касается тебя, Эрик… Я уже говорил, что от всех буйных и неуравновешенных решено избавляться, и это относится не только к изгоям. Тут репутация сыграла против тебя — для многих ты олицетворение жестокости, неадекватный садист, которого просто нельзя допускать к управлению фракцией. Тебя хотят убрать с глаз долой, понизить в должности или вообще изгнать, — Макс выдержал паузу и собрался с духом, затрагивая опасную тему, — Но… если бы ты немного изменил свое поведение… Ты же можешь убедить членов Совета в том, что ты вполне адекватный человек… А твоя жестокость из-за проблем в личной жизни, или какой-нибудь неразделенной любви. Если ты покажешь, что можешь заботиться о ком-нибудь, остепенишься, заведешь семью… возможно, к тебе перестанут относиться, как к бешеному псу… и перестанут копать под тебя… Короче, жениться тебе нужно, Эрик.       Макс принялся расписывать плюсы своего предложения, изредка прерываясь, чтобы отхлебнуть кофе из кружки, но Эрик снова отвернулся к окну и попытался отключить слух. На крыше всё ещё махали кулаками, но его драка перестала волновать. Эрик прислонился лбом к холодному стеклу и отстраненно наблюдал, как оно мутнеет от его дыхания. На него лавиной обрушились и недосып, и усталость, и нервное перенапряжение последних дней. Голову сжимало, как в тисках, и даже воздух бетонной плитой давил ему на плечи. Да что же за блядство творится вокруг?! А ведь Эрик действительно надеялся на эту встречу, надеялся, что Макс сможет предложить что-нибудь дельное. А что в итоге? Это и есть гениальный план? План, который решит все проблемы. Жениться, серьезно? Он нутром чуял, что если ввяжется в эту авантюру, то его проблемы как минимум удвоятся. Конечно, Макс несколько раз повторил, что брак будет тайным и фиктивным, но Эрика это не очень-то успокаивало. Ему категорически не нравилась сложившаяся ситуация, ему не нравился план Макса, но ещё больше ему не нравилась кандидатура будущей жены.       Эрик не удостоил Макса ответом, когда покидал его кабинет. Колтер даже слов не нашёл, способных передать злость и презрение, которое он испытывал и к Максу, и к членам Совета. Разве для этого он стремился стать лидером? Теперь он вынужден расшаркиваться перед кучкой трусов, которые сначала писали законы и создавали Бесстрашие, чтобы управлять городом твердой рукой, а сейчас в истерике бьются от того, что рука оказалась слишком твердой.       Посидев часок в баре, Эрик немного остыл и попытался всё обдумать ещё раз. Возможно, Макс в чём-то был прав. На словах фракции существовали обособленно, но на деле лидерам постоянно приходилось встречаться и общаться на скучнейших совещаниях или торжественных мероприятиях. Конечно, Эрик замечал напряженное молчание и кроткие опасливые взгляды, направленные в спину, но обычно ему это нравилось. Ему нравилось чувствовать себя волком, прогуливающимся среди овец. Но Эрик и подумать не мог, что их трусость может аукнуться ему вот так.       Немного изменить поведение? А что он собственно теряет? Если новость о его женитьбе позволит убогим чувствовать себя менее убогими, Эрик это переживет. Он сможет показать, что и ему не чужды человеческие чувства, и он тоже приличный гражданин, примерный семьянин… опять же, благородство проявил, приняв чужого ребенка. Его ведь никто не заставляет жить со «своей женой» в одной квартире и возиться с её сопляком.       Но почему из всех баб во фракции выбрали именно её?       Сказав Максу, что не знает, кто такая Ария Кросс, Эрик солгал. Когда-то он очень хорошо её знал. Правда, тогда она была другой, да и он ещё не дослужился до лидера. Он был мальчишкой с непомерными амбициями, готовым на всё ради желанной должности. Колтер упорно работал, достигал успехов и, узнав о скоропостижной смерти одного из лидеров, сразу «сделал стойку». Эрик в себе не сомневался, но решил подстраховаться и подойти к новой задаче, как эрудит. Он выяснил, что претендентов на лидерский пост было пятеро — кроме него два вчерашних неофита, канцелярская крыса и баба из разведки. Легче лёгкого. Но Эрик на полпути не остановился, стал по крупицам собирать информацию на каждого, и с удивлением выяснил, что единственным достойным противником для него была та самая баба. В её роду каждый второй был лидером, да и сама она казалась идеальной бесстрашной. На её стороне были годы тренировок, опыт в разведке и симпатии лихачей, но не было мозгов. Она сначала делала, потом думала, сначала била, а потом разбиралась, всегда чётко исполняла приказы, не сомневаясь и не задавая вопросов. Настоящая находка для Бесстрашия. Никто, похоже, не сомневался, что новым лидером станет она. Но у Эрика было другое мнение — он даже мысли не допускал, что его может обойти какая-то бешеная сучка, пусть даже с безупречной родословной. Идеальных и несгибаемых людей не бывает, он хорошо это знал. У Арии Кросс были слабости, и чтобы их найти, с ней нужно было сблизиться. Эрик даже подумывал, а не подкатить ли как-нибудь к ней. Он бы втерся к девке в доверие, разузнал бы о ней побольше, глядишь, и обнаружил бы слабое место. А если нет? Эрик мог бы её отговорить, переубедить, оболгать, отравить, в конце концов. Да, методы не достойные лидера, но его волновала лишь цель, а не средства её достижения. Никто не судит победителей. Особенно в Бесстрашии.       Но ему не пришлось ничего делать — девка подставилась сама. Эрик поверить не мог в такой подарок судьбы — Кросс ни только не претендовала на место лидера, её нахождение во фракции было под большим вопросом. Она уже не представляла опасности, и Эрик потерял к ней всякий интерес.       Больше года он о ней не вспоминал.       Но он хорошо запомнил день, когда снова увидел её. Закрытая вечеринка для избранных, сливки чикагского общества, дорогое шампанское, блеск фальшивых улыбок… и Ария Кросс, в красном шелковом платье. Он то надеялся, что она пулю схлопотала в одном из рейдов, или спилась вконец. Но она не только не сдохла, но преобразилась, пролезла в высший свет, и еще обзавелась новым мужем и огромным круглым животом. Настроение было испорчено окончательно. Нет, он не мог ей завидовать… но все-таки завидовал. Ему, чтобы попасть на эту вечеринку, пришлось практически карабкаться по трупам, а ей достаточно было раздвинуть ноги перед одним из лидеров. Эрик не хотел о ней думать, старался выкинуть из головы, но её красное платье постоянно попадало в поле зрения. Она неспешно перемещалась по залу, улыбалась, ворковала о чём-то с гостями. Эрик зубами скрипел от злости, когда видел, какие жадные взгляды бросал на Арию Маркус Итон, как Макс ей что-то забавное рассказывал, придерживая за локоть, как она непринужденно болтала с Джоанной, почти упираясь животом в её жирное пузо. Нужно было признать, что при всей своей стервозности и сучьем характере ей легко удавалось находить общий язык с людьми. Она запросто втиралась в доверие, и уже спустя пять минут могла с абсолютно незнакомым человеком болтать как со старым знакомым. Все разведчики искусные лжецы, а у Арии Кросс так просто феноменальный талант. Даже странно, что она не попыталась уболтать членов комиссии, рассматривающей её дело — глядишь, и не оказалась бы в такой заднице. Но, видимо, ни один дар божий не поможет, если нет мозгов, чтобы его применить…       К счастью, у Колтера и мозгов, и наглости на двоих хватит, и он заставит эту девку поработать на него.       Эрик откинулся на спинку диванчика и прикрыл глаза. В конце концов, этот брак его ни к чему не обязывает. Всего-то нужно будет несколько раз в год появляться вместе с девкой на обязательных тусовках, изображая счастливую пару, а в остальное время достаточно просто не нарываться.       Интересно, почему она согласилась в этом участвовать, не из-за того ли, что её мужика пристрелили на днях? Значит, Эрик в ней не ошибся — Кросс расчетливая сука, привыкшая к высокому статусу и лидерским привилегиям, и теперь готова даже под чёрта лысого лечь, только бы всего этого не лишиться. Что и требовалось доказать. Но он с ней церемониться не будет — если что, мигом на место поставит.       Эрик ещё раз задумался, за что же так ненавидит её, ведь она лично ничего плохого ему не сделала. Они даже толком не были знакомы. Но одно только упоминание её имени приводило его в бешенство, а мысли о том, что у неё неприятности, радовали и согревали не хуже бутылки любимого виски. Да потому что ей слишком легко всё даётся! Ей позволено то, что не позволено ему, она облажалась, а её даже не изгнали. Почему? Только потому, что она родилась в нужное время, в нужном месте и в нужной семье. А еще она тупая, наглая и неуправляемая, уважает только силу, но главное, его лично не уважает… — Да и вообще сука она первостатейная, — неожиданно для себя вслух прорычал Эрик. Он резко выпрямился и огляделся по сторонам, но никто, похоже, не слышал его слов. Лидера в плохом настроении вообще старались обходить стороной.       Колтер зло сплюнул на пол и смахнул со стола пустой стакан. Он ведь только успокоился, но стоило ему подумать о белобрысой стерве, и он снова начал сатанеть. Нет, не хотел он выяснять причины этой ненависти и копаться в своей голове. Это может быть опасным. Вдруг он вспомнит, что Ария Кросс заставила его усомниться в себе. Всего на секунду, на какой-то короткий миг, но он подумал, что мог ей проиграть.       Только за это она заслуживала самой лютой ненависти и самых страшных мук. Навечно.

***

      Ария зашнуровала кроссовки и накинула на плечи чёрную поношенную толстовку — самый подходящий наряд для бракосочетания. Она невольно вспомнила свою первую свадьбу с Ником — лучшая подружка Фиби три недели искала ей платье, подбирала макияж и согласовывала во всех забегаловках Бесстрашия подходящую «винную карту». Тогда вся фракция несколько дней гудела и не просыхала. А сейчас она собирается ночью, тайно, прячет лицо под капюшоном, как преступница.       Ария застегнула молнию и ещё раз посмотрела на Тайлера. Малыш лежал в своей кроватке, раскинув ручки, и улыбался чему-то во сне. Она с трудом поборола желание наклониться и поцеловать его. Тайлера больше не мучают кошмары, он спит спокойно всю ночь, но всё это благодаря ежедневным инъекциям опиоидных болеутоляющих. Неужели скоро его сон не будет зависеть от эрудитских лекарств. Ария не может позволить себе сомневаться. Её сын будет здоровым, а иначе для чего всё это.       Она включила небольшую рацию и оставила её на тумбочке рядом с кроваткой, другую такую же положила себе в карман. Если Тайлер проснётся и заплачет, она услышит. Ария осторожно приложила пальцы к губам, и послала сыну воздушный поцелуй. — Спокойной ночи, Тай. Я скоро вернусь, — прошептала Ария и развернулась к двери.       Она шла бесшумно, словно тень, постоянно оглядывалась по сторонам, а услышав подозрительный шум, скрывалась в темных нишах и ответвлениях коридоров. Макс настаивал на секретности, и Ария была с ним полностью согласна — ей самой не очень-то хотелось афишировать свою позорную капитуляцию. Если бы кто-нибудь увидел её, тайком крадущуюся в лидерский кабинет под покровом ночи, она скорее бы сказала, что спешит вытрахивать из Макса новую жилплощадь или должность, но не выдала истинных причин.       Как только Ария вошла в кабинет, секретарша, стоящая на стреме, тут же заперла за ней дверь. Обычно ярко освещенный кабинет Макса сейчас тонул в полумраке, небольшая лампа освещала лишь стол и троих мужчин, сидящих за ним. Очевидно, такая интригующая атмосфера должна была подчеркнуть серьёзность мероприятия, но ей это казалось забавным. Со стороны всё выглядело, как воровская сходка или собрание мятежных изгоев. Ария вздохнула и быстро, но очень внимательно осмотрела всех присутствующих — пижон из Искренности, уполномоченный узаконить брак, её будущий муж и Макс, сейчас не лидер, а просто свидетель. Второй свидетель — худосочная секретарша, которая сразу спряталась в темноте, выдавала своё присутствие только нервным сопением и похрустыванием суставов.       Правдолюб Арию не особо интересовал, Макс и так знаком, поэтому она решила обратить внимание на Эрика — будущий муж всё-таки. Если лица других были напряженными, то Эрик выглядел спокойным и старательно делал вид, что пришёл сюда ночью только из уважения к Максу. Заложив руки за голову, он почти лежал на небольшом деревянном стуле, для равновесия зацепившись носком берца за массивную ножку стола. Всякий раз, когда Эрик отклонялся на спинку, казалось, что стул затрещит и разлетится в щепки. Но Ария знала, что это напускное — и его ухмылка, и подчеркнуто расслабленная поза. Она успела навести справки об Эрике и выяснила очень много интересного. Оказывается, за ним хвостом таскаются злобные ищейки, а его судьбу и будущее во фракции решает дисциплинарная комиссия. Если кому и стоило волноваться, так это Эрику Колтеру. Однако, он выглядел именно таким, каким Ария запомнила по нескольким мимолетным встречам в Яме.       Если бы Эрика описывала одна из сочинительниц сопливых любовных романов, то наверняка его глаза она назвала бы выразительными, подбородок волевым, губы чувственными, а его самого брутальным самцом и вообще воплощением мужественности. Предостережение для мужиков и приманка для женщин. Вполне возможно, его грубые черты, мощные плечи, подчеркнутые облегающей футболкой, странные татуировки в комплекте с высоким статусом во фракции делали Эрика привлекательным для многих лихачек, но Ария не спешила пополнять ряды его поклонниц. Внешность, слова и улыбки очень часто оказываются фальшивыми. Ария могла бы отмахнуться от своих инстинктов и сказать, что он обыкновенный показушник, играющий на публику и упивающийся данной ему властью, если бы не его глаза. Эрик задержал на ней взгляд всего на секунду, но Ария физически почувствовала, как он её осмотрел, отсканировал, прощупал и просчитал наперед её дальнейшие действия. По спине пробежали мурашки, почти как от ледяного пронизывающего ветра. Звоночек, очень тревожный звоночек. Арии приходилось видеть подобный взгляд, и принадлежал он жестоким и хладнокровным убийцам. Убийцам, которые умели думать, умели планировать, умели ждать, а дождавшись своего шанса, не останавливались ни перед чем. Ария уже не сомневалась, что слухи, в красках расписывающие жизнь лидера, ничего не преувеличивают, а скорее наоборот, замалчивают его грехи. Вот и первый подвох. Зря она во всё это ввязалась, но отступать уже поздно… и некуда.       Макс решил не затягивать и первым прервал молчание. — Знакомьтесь, это Ария Кросс, — он сделал вид, что обращается только к правдолюбу.       Ария усмехнулась — конечно, Макс не стал заострять внимание на тонкостях этого дела. Вряд ли он рассказал искреннему о больном мальчике и проблемах лидера, или о том, что сегодня счастливые молодожены впервые увидели друг друга. — Да, да… — лениво протянул Эрик, ещё больше откидываясь на спинку. Теперь стул балансировал на двух ножках, и Ария пожалела, что силой мысли не может выбить их. — Это та, что немного до лидерского поста недососала. — А ты, стало быть, дососал.       Правдолюб испуганно зыркнул на Макса, решив, что после таких слов в ход должны идти кулаки. Макс только устало закатил глаза — откуда этому пижону знать, что подобные диалоги для Бесстрашия в порядке вещей. Обыкновенный обмен любезностями. Просто все супруги разные, и приветствия у них тоже разные. — Раньше начнем — раньше закончим, — пробасил Макс, кивая на свободный стул.       Ария спорить не стала. Она быстро села за стол и сложила руки перед собой на манер примерной ученицы, готовой подписывать все необходимые бумажки. Хорошо, что здесь не нужно притворяться, разыгрывать из себя безумно влюбленную и стелиться перед лидерами, как перед благодетелями. У всех присутствующих свои причины участвовать в этом фарсе — Ария спасает сына, Эрик трясётся за свою шкуру, а правдолюбу наверняка хорошо заплатили за поздний визит и секретность. Единственное, что для Арии осталось загадкой — зачем это всё Максу. Ведь только глухой не слышал об амбициях Эрика и о том, как тот мечтает занять просторный лидерский кабинет. А Макс, вместо того чтобы добить ублюдка, пользуясь возможностью, наоборот пытается его вытащить, схемы, вот, разные выдумывает. Старик, похоже, совсем выжил из ума.       Искренний сосредоточенно рылся в папках, доставал листочки и выкладывал их на стол, не переставая бесцветным голосом проговаривать заученный текст о любви, ответственности и святости брачных уз. В этот раз усмехнулся Эрик, чем здорово смутил правдолюба. Конечно, именно о большой и чистой любви все сейчас думают, и именно святость брачных уз заставила их собраться в кабинете главного лидера. — Является ли ваше желание вступить в брак добровольным? — спросил искренний, переводя взгляд с Арии на Эрика и обратно. — А то, как же. Да я просто сгораю от любви к этому упырю, — пробубнила Ария, по очереди подписывая все лежащие перед ней бумаги. Она даже не пыталась тратить время и вчитываться в текст. — Ну как же эту суку не любить? — ласковое мурлыканье справа заставило Арию с силой сжать ручку в кулаке. Одно резкое движение и эта ручка могла бы торчать у Эрика из уха, и брак Кросс-Колтер стал бы самым коротким в истории Чикаго.       Рация в кармане продолжала молчать, но Ария всё-равно подгоняла себя. С каждой минутой, проведенной в этом сомнительном обществе, в ней крепло желание почесать об кого-нибудь кулаки. — Надеюсь, это всё? — Ария отодвинула последнюю подписанную бумажку и положила на неё ручку с логотипом Искренности. В упор глядя на правдолюба, она растянула губы в самой широкой и неестественной улыбке, на которую была способна. Это сработало — мужчина нервно сглотнул и отвёл глаза. — Я могу идти? — Ещё один момент, — Макс кивнул в темноту, и секретарша, испуганно чертыхнувшись, застучала по полу каблуками.       Через пару минут она с виноватым видом протягивала Максу небольшой чёрный конверт. Повертев конверт в руках, Макс вытряхнул на стол две пластиковые ключ-карты. Ария хотела во всю глотку заорать, когда лидер одну карту положил перед ней, а вторую перед Эриком. А вот и второй подвох! — Это ключи от вашей новой квартиры. Поздравляю, теперь вы муж и жена. С формальностями закончили. Впереди тихая и скучная семейная жизнь…