У тебя когда-нибудь кто-нибудь был?

— Уходи, — она очень старается, чтобы голос не дрожал. Получается с трудом: Ирэн явно находится на грани истерики. Шерлок не двигается. Стоит и смотрит на нее. Внимательно, недоумевающе. Боже мой, зачем она вообще начала этот разговор? Все было почти хорошо. Как минимум, она была жива, как максимум — он спас ей жизнь. Но ей всегда мало. Всегда, всего мало. Какое же она ужасное существо… — Уходи, пожалуйста, — почти шепчет Ирэн. Шерлок продолжает стоять на месте, только спина становится еще прямее. Какого черта ему надо? Какого черта он не уходит? Все остальные — уходят. Всегда. Но только не он. Ох, и зачем она вообще с ним связалась? — Убирайся! Выметайся вон! Вали ко всем чертям! — теперь голос точно дрожит, предательски срывается. Ирэн чувствует себя отвратительно слабой и беспомощной. Она слишком часто чувствует себя так рядом с ним. И ненавидит себя за это. И его тоже. Как же она его за это ненавидит! Ее рука взлетает вверх, чтобы залепить ему пощечину, прежде, чем Ирэн успевает осознать происходящее. Рука Шерлока перехватывает ее за запястье прежде, чем ладонь коснется щеки. Кажется, он едва заметно кривит губы. Впрочем, скорее всего, просто кажется. — Отпусти! — выдыхает Ирэн. Шерлок, промедлив секунду, разжимает пальцы. Ирэн нервно сглатывает, потирая запястье, резко отворачивается. — Я не просила тебя меня спасать… — Просила, — спокойно отвечает Шерлок. Он всегда так спокоен! Мистер Невозмутимость. А она психует, как девчонка. Или просто дура. Отвратительно. — Джентльмен выполнил просьбу дамы? Как благородно! Молодец. А теперь проваливай. — У тебя истерика, — все так же невозмутимо говорит он. Констатирует факт. — Нервное перенапряжение. Истерика, ну надо же! Спасибо, что сказали, мистер Холмс! Сама бы она, конечно, никогда не догадалась. Ирэн начинает нервно смеяться. Смех переходит во всхлип, а потом — в сдавленные глухие рыдания. Словно внутри обрывается единственная ниточка, удерживавшая ее от истерического состояния. Это последнее, что она хотела бы делать в его присутствии. Но, может быть, это не так уж и плохо. Может быть, хотя бы теперь он уйдет… Вместо этого Шерлок решительно берет ее за плечи и усаживает на диван. Потом молча садится рядом и сидит, уставившись прямо перед собой, ожидая пока она успокоится. Вытянутый, напряженный. Вряд ли все это доставляет ему удовольствие. Но он по-прежнему никуда не уходит. — Ты наверняка не выносишь рыдающих женщин, — говорит Ирэн, когда к ней возвращается способность говорить что-то членораздельное. Шерлок прерывисто вздыхает и отворачивается к стене. Она осторожно кладет свою ладонь поверх его и стискивает руку пальцами. — Спасибо. Он еле ощутимо сжимает ее ладонь в ответ.