Fake me

      Юнги устало откидывается на спинку кресла, смотря на исписанный лист. Он не видел смысла в ежедневных отчетах, но таково было условие Его Величества. Мин вгляделся в свой дневник, без удивления отмечая, что снова в своих заметках упомянул не только состояние Хосока.

«Его Высочество снова ведет себя странно. Заигрывает, как с придворной дамой, ради шутки. Говорит какие-то глупости. Если было бы можно, я бы отнес это к проклятию, но, боюсь, он сам по себе такой».

      Мин вздохнул, переведя взгляд на тумбочку, где лежали светлые перчатки. Это было три дня назад, когда наследник попросил (приказал) прогуляться с ним по саду. На улице был жуткий холод, и Юнги прятал руки под меховую накидку. Именно из-за этого омега не удержал равновесия, почти падая в снег. Хосок плотно держал его за пояс, смотря в ответ таким же удивленным от неожиданности взглядом. — Твои руки слишком красивы, чтобы морозить их. Почему ты не попросил у портного сделать тебе перчатки?       Он смотрит на свои руки и думает, что они… действительно не так плохи.       Юнги прикрыл глаза, вновь смущаясь от поведения принца. Кто бы знал, что у него в голове. И кто бы знал, о чем себе порой позволяет думать Мин. Смотреть на Хосока чуть дольше, чем позволяют рамки приличия, прикасаться под предлогом осмотра и иногда сидеть рядом до самой ночи, пока наследник престола читает.       В дверь тихо стучат, отвлекая блондина от его мыслей. На пороге стоит Ванмин — тот самый страж, который привел его сюда. Мужчина все еще смотрел с неприязнью, но относился более лояльно к чародею во дворце. — Его Величество ждет отчет. — Да, он уже готов, — Юнги кивает, возвращаясь за листом, а потом замирает, слыша вопрос в спину: — Почему Его Высочество не с тобой? — Он попросил оставить его в обед для занятия. — Сейчас почти ужин, — Мин удивленно распахивает глаза, понимая, что прошло около четырех часов. — Найди его, живо.       Юнги выскакивает из покоев, молясь, чтобы с Хосоком было все в порядке. Он последние дни выглядел уставшим, и Мин не знал, к чему это могло привести. Ни в саду, ни в покоях, ни в зале обучения его нет — блондин надеется на последнее место, путь к которому он хорошо знает. Чародей влетает в двери библиотеки ураганным ветром, сразу замечая рыжую макушку впереди. Омега опускается рядом с ним за стол и облегченно выдыхает. Хосок всего лишь спал.

***

      Старший принц все утро думал о том, что Мин Юнги ему врет. Не может он не быть омегой, не может быть бетой. У него слишком нежная кожа для беты, слишком он чувственный. Чон убирает перо и смотрит на свои руки. Юнги был легким, и держать его было совсем просто. А еще он все еще красивый. По-омежьи красивый. — Ты думаешь о политической географии или же об одном неприступном маге, на которого ты пялишься последние дни? — Тэхен появляется неожиданно, как будто по волшебству проходя сквозь дверь. — Хочешь, расскажу тебе секрет? Как почти муж твоего брата, ну, знаешь, по-семейному.       Хосок оборачивается сильнее, впиваясь взглядом в его лицо. — Мин Юнги — омежка, — Тэ подмигивает и снова уходит, не оборачиваясь на оклики. У Хосока действительно много вопросов, но он хотя бы прав. Хорошо, с Юнги на эту тему разговаривать бесполезно, да и Чон не может сказать, что конкретно в этой ситуации его интересует. Он поднимается со своего места, решив занять мысли чтением. Первыми на глаза попадаются именно сказки и истории о чародеях. Отец запрещал нянечкам читать эти истории юным принцам, но Хосок все равно читал. Стоило ему лишь сесть за книгу, как резко накатила усталость. Он устало опустил голову на руки, прикрывая глаза. Снилось что-то светлое. Светлый сгусток энергии, прикоснись к которому и, кажется, почувствуешь себя самым счастливым. Тот только начинает приобретать очертания, как рядом с ним раздается тихая возня. Он просыпается, не открывая глаз еще несколько минут. — Разглядывать спящих людей неприлично, — тянет Чон, улыбаясь. Юнги отшатывается под его тихий смех и ворчит, что пугать людей, вообще-то, тоже. — Идите в комнату, Ваше Высочество. Я поговорю с Его Величеством, чтобы он дал вам день отдыха.       Хосок поднимается, потягиваясь, а Юнги снова засматривается на то, как перекатываются мышцы под тонкой тканью рубашки. Опустив взгляд на ковер, чародей поднялся вслед за ним. Тусклое пламя свечи бликами освещало персиковую кожу альфы, и блондину кажется, что их отношения ни в коем случае не должны выйти за пределы отношений лекарь/пациент. — Раз уж завтра я свободен, ты должен придумать, как меня развлечь, — омега вскидывает голову, пытаясь понять, серьезно ли тот говорит. Неужели принц думает, что ему нечем заняться? Его планы на отдохнуть резко рушатся, но перечить он не смеет. Он желает наследнику доброй ночи и уходит к себе в спальню, надеясь, что ему что-нибудь да придет в голову. Но утром его мысли все так же пусты, а принц явно ждать не будет.       Ещё слишком рано, и вся прислуга спит, но Юнги помнит, что раз в неделю Хосоку нужно пить одно из зелий рано и натощак. Он накидывает поверх ночной сорочки халат, все ещё не привыкший к такой роскоши вокруг себя, и тихо заходит в покои Хосока. «Красивый», — думает Юнги, прикусывая губу. Во сне Чон выглядит слишком безмятежным, и будить его откровенно не хочется. — Ваше Высочество, — Мин легонько трясет его за плечо, стараясь разбудить. — Проснитесь, вам нужно выпить зелье.       Хосок сонно открывает глаза, фокусируя взгляд на чародее, а Юнги думает, что это выглядит безумно уютно. Он не отказался бы видеть такое каждое утро. — Вот, выпейте, — омега зевает, протягивая ему стакан, и ждёт, пока тот закончит. — Как вам спалось? — Отлично, на удивление, — Чон усаживается удобнее на кровати, поправляя одеяло и подзывая мага ближе, похлопав по краю. — Я договорился с Eго Величеством, чтобы вам дали отдых. Если позволите, я настаиваю на том, чтобы вы сегодня не делали ничего тяжелого, и как ваш лекарь я не потерплю отказа, — тихо бормочет Мин, усаживаясь рядом. Подумать только — откуда у него столько наглости — угрожать наследному принцу! За такое Хосок мог вполне выгнать его из комнаты и был бы совершенно прав, но в ответ слышится, почему-то, лишь негромкий смех. — Ну, тогда рассказывай, чем мы сегодня будем заниматься.       Юнги опускает глаза. Об этом он и не хотел говорить. Он никогда и никому не составлял компанию для светских бесед или еще чего посложнее. Мин хотел бы прогуляться, но вряд ли Его Высочество интересуется таким. — Прошу меня простить, Ваше Высочество. Я не придумал, чем вас занять. — Тогда мы можем сходить в город? Я слышал, там началась ярмарка. — Вы имеете в виду… сбежать? Вы с ума сошли?! Если нас с вами… — Эй, ничего не случится. Я делал это уже несколько раз. Почти. Идем, нас никто не поймает, — Хосок подрывается с кровати, заставив Мина отшатнуться от неожиданности. Юнги неуверенно закусывает губу и отворачивается, кивая. Он не имеет права отказать принцу. — Я жду тебя в коридоре, иди собирайся. И перчатки не забудь, — Чон небрежно зачесывает назад волосы, и омега позорно быстро сбегает, зная, что и так позволяет себе слишком много.       Хосок действительно ждет его в коридоре и уже через пятнадцать минут ведет его к саду, следя за тем, чтобы вокруг никого не было. Пока все спят, замок выглядит устрашающим и навевает чувство одиночества, от которого Мин уже успел отвыкнуть. Только когда они заходят в конюшню, и Хосок осторожно приобнимает Юнги, закрывая дверь, блондин отходит на пару шагов, все же решаясь спросить. — Ваше Высочество, зачем вы это делаете? — Что "это"? — Все… это, — Юнги вновь рассматривает деревянный пол под ногами, молясь, чтобы ответ был… приемлемым? Какой ответ мог быть вообще приемлемым в этой ситуации? — Ну… Мне просто хочется. С тобой интересно, — Хосок подходит чуть ближе, приподнимая его подбородок. — Ты милый.       Он обходит парня стороной, подходя к задней двери конюшни. Хорошо, это не то, что Мин хотел бы услышать. Порой он думает, что лучше бы принц был самовлюбленным нарциссом, чем таким заботливым и… он просто не видел раньше таких альф. Таких высоких, сильных, с безупречными манерами и внешним видом.       Он не имеет права думать о таком. Он не имеет права вот так сбегать с принцем. И не имеет права отказать ему. Он не может топнуть ногой и сказать: «Мы никуда не пойдем!». Но идти в город — отнюдь не лучшая идея, да и Хосок не обычный человек. Если их поймают — его точно казнят, но сам принц, кажется, об этом и не задумывается. — Ну, готов? — Юнги не успевает ответить, как наследник хватает его за руку, бегом направляясь вперед по дороге. Мин лишь вскрикнул, но руку не выдернул, стараясь не отставать.

***

— Ваше Высочество, — тихо зовет Юнги, когда они останавливаются на центральной площади. Вокруг снуют веселые люди, играет громкая музыка, лавки пестрят безделушками. Мин давно не был на ярмарках, но все еще прекрасно видел, что все не так уж и прекрасно. Редко у кого можно было увидеть действительно теплую одежду на зимние морозы, за прилавками, чаще всего, стояли краснощекие дети, потому что именно они являлись кормильцами семьи. — Пожалуйста, не называй меня хотя бы здесь по титулу. Тем более, это может привлечь внимание. — Хорошо, Ваш… Хосок. О, смотрите, там уличные артисты! — Мин указывает на кучку людей в пестрых нарядах, но не успевает Хосок хорошенько присмотреться, как блондин тянет его в другую сторону, неосознанно схватив за руку. — А вот там жонглеры, смотрите! Никогда не понимал, как они это делают.       В толпе людей приходится прижаться чуть ближе, иногда соприкасаясь плечами, чтобы не потеряться, и Хосоку это нравится. Потому что сжавшийся Юнги выглядит очень миниатюрно. Как омега. — Ты любишь сладости? — спрашивает принц, приметив разноцветные конфеты недалеко от них. Пока Юнги рассматривает очередное уличное представление, наследник выбирает двух причудливых зверушек. Обогнув чародея рукой чуть ниже плеча, он подсовывает тому под нос сладость, а тот удивленно отшагивает, врезаясь в чужое тело. — Они выглядят вкусно. — Да, выглядят. Чаще всего они очень сладкие. Это жженый сахар, — поясняет Мин, все же забирая конфету. Неожиданно он понимает, что действительно скучает по всему этому: по городской суете, по своему старенькому дому. — А что ты любишь? — Я? Фрукты в меду. Но они не продаются на зимних ярмарках. А летом стоят достаточно дорого, — Юнги улыбается, рассматривая двух мальчишек, играющих самодельными мечами. — Эй, идем на мост. Кажется, там красиво.       На мосту нет никого из прохожих. Лишь под ним дети и взрослые катаются на коньках по замерзшей реке. Хосок опирается на парапет, смотря на веселящуюся пару внизу. Улыбается печально, словно бы совсем не рад здесь находиться. — Хотел бы я быть обычным человеком. Они выглядят такими счастливыми, — вздыхает Хосок, слушая музыку с площади. Юнги открыл ему совершенно новый мир. — У них нет богатств, они не все имеют возможность быть со своими семьями, но так искренне радуются. Наверное, потому что не ждут своей смерти.       Мин переводит взгляд на принца, слыша его слова, наполненные задушенной печалью. Тот наблюдает за людьми, и омега думает: «У него… такая красивая улыбка», — он не отводит взгляд, пока Чон сам не смотрит на него в ответ. Парень вздрагивает и поспешно отводит взгляд. — Не все люди счастливы, Ваше Выс… Хосок, — поправляется Юнги. Непривычно называть наследника престола по имени, зная, что тебе за это ничего не будет. Он выдыхает облачко пара и продолжает, пряча нос в шарф. — Многие скрывают свою боль, но они находят в себе силы, чтобы жить дальше. Ради чего стоит жить.       Сложно говорить о таком. Сложно вспоминать о том, что сам испытывал в детстве. После потери всех родных маленький омежка с трудом находил в себе силы, чтобы жить дальше. Тогда было трудно, практически невозможно, сейчас — лишь глухая, притупленная временем боль и тоска по родным. От не самых приятных мыслей его отвлекает голос принца, отчего он снова вздрагивает. — Потанцуешь со мной? Мне нравится здешняя музыка, но я, к сожалению, танцевал до этого лишь на балах, — Хосок поворачивается к нему всем телом, чуть наклоняя голову набок. — П-потанцевать? Я… Я на самом деле… Не очень хорошо танцую, — бормочет чародей смущенно. Признаться в том, что на ярмарках он бывал лишь в целях покупки чего-либо и не тратил времени на развлечения, почему-то не получается. Омега вздыхает, хватается за края королевской мантии и тянет его к себе. — Вы гораздо лучше меня знаете, что делать, — Мин неожиданно смеется с растерянности принца и укладывает его широкие ладони себе на талию. Откуда в нем столько смелости — он не знает, но Хосок, кажется, вовсе не против, поэтому… — Просто наслаждайтесь танцем, не обязательно попадать в музыку. Забудьте, что в ваших жилах течет королевская кровь хоть на пару минут.       Черт знает, кто дергает Юнги за язык, но он легко посмеивается от своей неуклюжести, продолжая следовать за принцем. И вообще-то все вокруг неожиданно исчезает: и музыка, и скрип снега, и скрежет коньков по льду в нескольких метрах от них. Снег плавно падает с неба, не срываемый ветром в сумасшедшем остром танце. Это необычно, но так… волшебно.       Хосок ведь и не ждал, что тот согласится. Юнги говорит ему забыть, и он правда забывает. Чувствует себя самым обычным человеком. До беспамятства влюбленным. — Я все еще жалею, что не сделал этого раньше, — негромко говорит он, боясь нарушить атмосферу. — Спасибо, что показал мне свой мир.       Юнги миниатюрнее Чона не намного, но тот прижимает его к себе одной рукой, бесстыдно рассматривая его лицо. У Юнги покрасневшие щеки и нос от мороза, зато руки теплые и по-сумасшедшему красивая улыбка.       Они настолько увлекаются, что не замечают, как Юнги наступает на край длинного плаща. Хосок удивленно распахивает глаза, утягивая его с собой в сугроб. Ему абсолютно не больно, только холодно немного. Даже на смех пробивает, но первым делом он все же смотрит на светлую макушку. Плотно прижимает к себе омегу, проверяя на дееспособность. — Ты не ушибся? — спрашивает он, чуть приподнимая голову, чтобы лучше его рассмотреть. Пусть его и придавливает чужое тело, тяжелым оно совсем не ощущается. Заметь их кто-нибудь в столь компрометирующем положении, проблем было бы не избежать, но его волнует сейчас лишь шум в ушах и плотно сжатая мантия в чужих руках. Правда, вместо ответа он слышит совсем другое: — Ваше Высочество! Вы не ударились?! Голова не кружится?! В ушах не шумит?!       Хосок не может ответить. Просто смеется, продолжая прижимать его к себе. Вообще-то в сугробе очень холодно, но зато в душе тепло. Впервые за долгое время. Юнги же не думает, что от простого падения он рассыпется, как хрупкая дамочка? — Не смейтесь! Я всего лишь хотел помочь! Я мог бы помочь вам подняться, если бы вы… отпустили меня, — Юнги смущенно роняет голову, а Чон ловит момент, чтобы подняться первым и протянуть руку. Только не рассчитывает силу, слишком сильно перетягивая его на себя. Такие ситуации кажутся абсурдными, и Хосок точно помнит, что Тэхен любит читать о таком в любовных романах. Как он смог привязаться к Мину за такое короткое время?       Хосок видит снег на светлых волосах, опущенный взгляд и неосознанно наклоняется ниже, все еще улавливая от него легкий запах мяты и леса. Останавливается, лишь когда чувствует чужое дыхание на своих губах. А потом его как током дергает. Он отстраняется, отходя на два шага. — Извини, — он неловко улыбается, запуская руку в волосы. — Думаю, нам пора возвращаться. — Д-да, конечно, — Юнги заторможено кивает, понимая, что прикрыл глаза… ожидая чего-то, когда принц так низко наклонился? Их губы были в слишком опасной близости, но Юнги открыл глаза лишь спустя пару секунд после того, как наследник отстранился. Это уж точно переходит все рамки. — Знаете, летом на ярмарках еще веселее. Я обязательно свожу вас туда.       Хосок улыбается чуть шире, радуясь, что напряжение сходит на нет.       В конце концов, у них еще два года.