Fake me

— Юнги, что ты там делаешь? — Хосок заглядывает в комнату, вернувшись с собрания, и наблюдает за блуждающей улыбкой омеги на его кровати. — Все ещё любуешься? Прошло почти полгода, малыш, — Чон закрывает дверь на засов, на пару секунд отворачиваясь, а потом подходит к постели, пока Юнги продолжает разглядывать аккуратное кольцо на тонком пальце. — Жаль, что мы не можем их носить, — вздыхает маг, падая на подушку. — Я все еще не могу поверить, что мы это сделали.       Хосок улыбается. Вспоминает те несчастные два часа, пока они добирались до небольшой часовни на окраине, как венчались в тайне от всех. Почти полгода назад Юнги стал принадлежать ему полностью, и наоборот. Знали об этом лишь Чонгук и Тэхен, искренне радуясь за наследника и его лекаря мужа. — Через несколько дней будет официальная часть, где Юнхё должны представить народу, — начинает Чон, а блондин рядом вздыхает. Его невеста жила во дворце уже около недели. Девушка была идеально воспитана, красива, учтива и пахла медом. Во дворце были от нее в восторге, в отличие от самого Юнги. Хосок не относился к ней плохо, но омега почти не ревновал. Его принц всегда смотрел лишь на него, и удивительно, что никто еще этого не заметил. — Перед этим я скажу отцу, что уже связан узами брака с тобой. Он не в праве разорвать наше венчание. — Я боюсь, — признается Юнги в который раз. Хосок гладит его по голове, заставляя упасть к себе на грудь. — Я знаю, но когда-нибудь бы пришлось это сделать, верно? — альфа снова улыбается и аккуратно целует в лоб. — Как долго мне еще пить эти зелья? — Желательно до того момента, пока я не буду уверен, что ты не умрешь у меня на глазах из-за… чего-нибудь, — Юнги сразу мрачнеет, вспоминая предыдущий месяц. Все же ему удалось выведать, какое именно проклятие было на Чоне. Король с презрительным взглядом все-таки соизволил ему рассказать, как оно звучало. Не то чтобы омега запоминал слово в слово, но суть была такова, что как король из-за любви отверг кого-то, так из-за любви его сын и умрет. Что именно это означало Юнги не знал, но не хотел верить, что это может случиться из-за него. — У нас еще около полутора лет. То зелье точно должно было отодвинуть срок. Я надеюсь, что что-нибудь придумаю, — Юнги вздыхает и поднимается, смотря на альфу сверху. — Пойдем в сад. — Мм, зачем? Холодно же, — Хосок приподнимается, рассматривая его прищур, и тянется рукой, чтобы погладить по щеке. Блондин сразу ластится ближе, не закрывая глаза. — Принцесса устала целыми днями сидеть в комнате? — Я превращу тебя в лягушку, — бормочет омега, выбираясь из кровати. — Если не перестанешь так меня называть. — Я буду очень симпатичной лягушкой, — смеётся Чон, поднимаясь следом. Он устал, верно, но как может отказать этому взгляду? Когда Юнги так оживлённо зовёт его куда-то, принц не в силах сказать ему «нет», потому что ему несложно, а Юнги будет счастлив. — И что мы собираемся делать в саду? — спрашивает Чон, когда толкает стеклянную дверь. Омега выскакивает вперёд, выдыхая облачко пара изо рта, и почти сразу же проваливается в снег, заставляя Хосока засмеяться. — Будь осторожнее, прошу тебя. — Я скучаю по зимнему лесу, ты же знаешь, — Юнги поворачивается к нему лицом, протягивая руки, за которые Хосок сразу же хватается. Зимой мало кого можно было встретить в саду, потому что лютый холод пугал обитателей замка, в отличие от самого Юнги. У него была теплая накидка мужа из меха горных тигров, его всегда горячие руки и не менее горячие поцелуи. — Знаю, но мы не можем уехать сейчас, придется подождать ещё хотя бы неделю, — Хосок наконец равняется с ним, неожиданно останавливаясь. Обернувшись, он обвел глазами белоснежный двор, но так никого и не увидел, списав все на мимо пробегающую зверушку. — Милый, ты чего? — Юнги оборачивается вслед за ним, но Хосок лишь с улыбкой машет головой. — Показалось. Идём глубже? — Конечно, — Юнги тянет его вперёд, наслаждаясь морозом, и думает, что за эти полгода он успел забыть о том, кто он, и кто его муж. Уже за массивными елями, привезенными с самого севера, Юнги безуспешно пытается зацепиться за самую нижнюю ветку, чтобы свалить с нее снег, но попытки успехом так и не венчаются. Хосок тихо посмеивается и ловит его за пояс, прижимая к стволу дерева. — Может тебе стоит попить какое-нибудь зелье роста? — Чон усмехается на убийственный взгляд из-под чёлки, а Юнги закидывает ему руки на плечи и наклоняет голову. — Если я его выпью, то не смогу прятаться полностью под одеялом у тебя на груди, — парирует парень, вскидывая руку. По пальцам скользят знакомые оранжевые искорки, которые даже Хосок имеет честь лицезреть достаточно редко, и снег с ветки все же падает им на голову. — Ох, за воротник попало, холодно, — хнычет омега недовольно, ежась от холодного снега, а Чон опускается ниже, мягко целуя родные губы. Неожиданно они слышат тихий хруст и резко оборачиваются. Недалеко от них стоит Юнхё, зажимая рот ладонью. Хосок только подаётся вперед, как девушка резко разворачивается, направляясь в замок.       Она всего лишь услышала голос своего будущего мужа и решила проследовать за ним, чтобы провести время вместе. Наследник был ей симпатичен, и ей хотелось бы находиться с ним чаще, чем его лекарь, а потому она решила разбавить их беседу, но на самом выходе в сад притормозила, замечая, что вне стен они ведут себя по-другому. Она чуть было не выдала себя, но успела спрятаться за стеной, через пару минут всё-таки последовав за ними. И то, что она увидела, вызвало в ней противоречивые чувства: она теперь понимала, почему принц и лекарь были так близки, была обижена, что ей предпочли простолюдина, раздосадована тем, что они это скрывали, и зла на то, что это происходит. Она же так старалась, пыталась показать себя в лучшем свете, а тут… Собираясь вернуться в тронный зал, Юнхё случайно наступила на замерзшую ветку. Хруст был слышен, кажется, всем во дворце. Девушка проигнорировала то, каким взглядом они оба на нее смотрели, и какими взглядами они смотрели друг на друга, разворачиваясь и убегая в тронный зал. — Ваше Величество! — девушка врывается в помещение, заставляя немногочисленных присутствующих резко обернуться. — Прошу извинить меня за мои манеры, но Ваш сын… Мой будущий муж… Он целовал своего лекаря в саду! Нормально ли допускать такое накануне нашей с ним свадьбы? — возмущенно проговорила девушка, а королева побледнела на глазах. Ее муж поднялся с трона, зло сжимая кулаки как раз в тот момент, когда Хосок с Юнги ворвались в зал, занося с собой холодный порыв ветра. — Как я должен понимать это? — обозлившись, спрашивает мужчина, смотря на старшего сына и мага. — Ты, грязный чародей, посмел использовать свою магию, чтобы зачаровать моего сына? — Не смей так говорить о нем! — Хосок хмурится, рукой задвигая омегу себе за спину, но король лишь приказывает охране держать наследника и привести Юнги к нему ближе. — Что ты делаешь?! Прекрати это! — За то, что ты нарушил закон, заколдовал наследника и чуть не разрушил свадьбу, я лично приговариваю тебя к смерти, — холодно проговаривает мужчина, когда блондина опускают перед ним на колени. Юнги услышал, как лязгнул металл королевского меча. Королева попыталась что-то сказать, но из ее горла вырвался лишь тихий хрип. Юнхё зажмурилась, потому что не думала, что все приведет к этому. Один лишь Хосок напрягается и из последних сил вырывает руки у расслабившейся охраны. Мин жмурится, когда меч со свистом рассекает воздух, но удара не следует. Секунду, две, три. Ничего. Он распахивает глаза, понимая, что лезвие его так и не достигнет. Только потом понимает, что ничего не слышит. Ни криков женщин, ни слабого лепетания короля. Хосок медленно опускает голову, смотря на окровавленное лезвие в животе. Король отпускает рукоятку, а Чон падает на колени, нахмурив брови. — Н-не-не-т, Хосок~и, слышишь, не закрывай глаза, — лепечет Юнги, подползая ближе и укладывая его голову к себе на колени. — Милый, пожалуйста, не засыпай. Я знаю, что больно. П-потерпи немного.       Хосок улыбается, слабо перехватывая его окровавленные холодные пальцы. Юнги замирает, кажется, вместе со временем. — Я люблю… тебя, — выдавливает из себя наследник, прикрывая глаза, заходясь кашлем. В зал врывается Тэхён, а вслед за ним и Чонгук. Видя развернувшуюся картину, Тэхён бросается к Юнги, а Чонгук подходит к мечущемуся отцу. — Не трогай его, ты уже достаточно натворил из-за своих предрассудков! — резко кидает он, запрещая и матери приближаться к брату. — Тэ? — Он мёртв, — выдает тихо омега, смотря на обездвиженного принца. Юнги не моргает. В голове звенит пустота, давит, как пресс изнутри. Он смотрит на лицо альфы и обессиленно сжимает его рубашку пальцами. Ещё полчаса назад они вместе лежали в кровати, обнимаясь; ещё пятнадцать минут назад Хосок целовал его под елью в саду; сейчас он мертвый лежит на его коленях. — Нет, — тихо шепчет он, постепенно переходя на невнятное бормотание. — Не-не-нет, он может жить, я знаю, что я могу, я сделаю… — Юнги, он умер, — Тэхён осторожно берет его за плечи, но Юнги яростно скидывает его руки, срываясь на крик. — Я смогу его оживить, ясно?! Не смей говорить, что он умер! — блондин приближается к нему ближе, понимая, что проклятие все же сбылось. Что все же он выпил то зелье не в срок. Что Юнги самолично приблизил дату его смерти.

Любовь убила Чона, Юнги его убил.