VIS MAJOR

      Чимин был под кайфом. За последний год это состояние стало таким обыденным и комфортным, что иного парень не воспринимал. Целый год. Если бы в самом начале Чимину сказали, что он станет наркоманом с трясущимися от ломки руками и впалыми глазами с пурпурно-чёрными кругами под ними, вряд ли бы он поверил. Разозлился бы даже. Блестящий ученик, талантливый танцор – все пророчили ему успешное будущее, он и сам в это верил. Но большие города портят людей. Особенно, если ты наивен и любишь пробовать что-то новое.       Чимин не помнил момент, когда к нему пришло осознание, что он больше не сможет без наркотиков. Зависимость растекалась тягучим ядом по венам, а он и не замечал этого. Всё началось с лёгкой травки, а теперь Чимину жизненно необходимо каждые 2-3 часа выпивать таблетки. Особые таблетки. Таблетки радости, как называет их Чонгук, у которого Чимин их покупает.       Но последнюю неделю Чимин задумывается о чём-то более серьёзном. Эти маленькие таблетки, кажущиеся такими невинными на маленькой ладошке парня, не приносят желаемого эффекта. Чимин чувствует всё нарастающую тягу к чему-то большему. Никому не говорит, но боится, что в один день дела станут настолько плохи, что придётся браться за шприц. Пока его останавливал лишь детский страх перед уколами.       Чимин был под кайфом. Точнее думал, что был.       Чонгук докуривал пятую сигарету, наблюдая за хлопьями снега, непрестанно падающими с неба уже которой час. Холод ледяными пальцами пробирался под лёгкую куртку парня, но он привык к этому. Привык всегда быть замёрзшим, с окоченевшими руками, сухими и обветренными губами, неестественно бледной кожей. Чонгук был наркоторговцем, но сам не употреблял, хотя выглядел под стать образцовому наркоману. Он докурил сигарету, раздавил в пепел бычок под ногами и вернулся в свою тёмную каморку, гордо именуемую тату-салоном.       Известное место в узких кругах. «Оставь надежду всяк сюда входящий», - Чонгуку нравилось сравнивать свой салон с адом. А что это, если не ад? Прокуренное, наверное, на веки вечные, помещение, с красной неоновой подсветкой у потолка. Здесь антисанитария и хаос, но в допустимых пределах. К тому же ни один клиент ещё не жаловался. На самом деле, Чонгук почти не делал тату, за редким исключением. Его салон – пристанище наркоманов, отбросов и попросту несчастных. Никто не закатывает вечеринки, но если у вас есть пара лишних вон в кармане и проблемы, вы всегда можете заглянуть сюда. Вам протянут пакет с травкой или чем потяжелее, а вы откинетесь в кресле и Чонгук будет вашим личным психотерапевтом. Психотерапевт, лечащий души и калечащий тела. Психотерапевт дьявола.       И всё же всегда есть исключения. Год назад таким исключением стал Чимин. В тот день, как и сегодня, впервые выпал снег. Ближе к двенадцати в уютную каморку Чонгука завалилась пьяная компания. Большинство из них он знал – постоянные посетители, но было много незнакомых, а среди них и парень с пепельными волосами и приятным сатурийским акцентом. Чонгук усмехнулся тогда, он ведь тоже родом из Пусана. Ещё несколько месяцев и Сеул изменит этого милашку с ангельскими глазами до неузнаваемости. Как изменил и самого Чонгука.       - Здарова, мужик. - Чонгук ненавидел это слово также сильно, как и парня напротив. Но всё же пожал тому руку. А позже сунул в эту самую руку небольшой пакетик, забирая в ответ несколько смятых купюр. – У нас новенький. Познакомься, Чимин.       Чимин вышел чуть вперёд и кивнул. Он него не разило алкоголем, как от остальных, но затуманенный взгляд говорил о том, что он опрокинул несколько стаканов виски в одном из ближайших баров.       - Привет. Чонгук, верно? Мне сказали, что ты можешь сделать мне татуировку. – А затем Чимин улыбнулся. И Чонгук понял, что ступил на зыбкий островок посреди болота и вряд ли теперь выберется оттуда. На самом деле он и не хотел выбираться.       - Джунг, я же говорил тебе, - Чонгук внешне оставался таким же равнодушным, за столько лет маска двуличия намертво срослась с лицом. По-другому одному в большом городе и не выжить, - я перестал делать татуировки.       - Но ты же можешь сделать исключение? Чим только перебрался в город, и мы хотим показать ему… местные достопримечательности, - гадкая улыбка тронула губы парня, – а твоё «Пристанище» почти легенда.       Чонгук оценил ситуацию. Вся компания разбрелась по комнате: часть из них выпивала, затягиваясь лёгкой травкой, а кто-то вырубился прямо на потёртом бардовом диване. Уйдут они отсюда не скоро. Чонгук хотел поговорить с Чимином один на один. Переубедить? Вряд ли. Просто узнать, что привело его сначала в эту компанию, а потом и сюда. Привычки недо-психотерапевта просто так никуда не уходят.       - Ладно, пойдём со мной. Джунг, смотри, чтобы твои парни особо не расходились, - Чонгук кивнул в сторону дивана, на котором один парень мирно посапывал, а между двумя другими намечалась драка.       - Без проблем, мужик. – Чонгук подавил в себе желание поморщиться и сплюнуть под ноги Джунгу. Он повёл Чимина в дальний конец комнаты. Рядом с лестницей на второй этаж, где располагалась спальня Чонгука, за грязной серой ширмой лежали некоторые эскизы, тату-машинка и другие сопутствующие ей предметы. Когда Чимин сел в высокое кресло, от него поднялось облако пыли. Парень закашлялся.       - Я получу от тебя не только татуировку, но и заражение крови? – Чимин с ухмылкой наблюдал за Чонгуком. Тот задёрнул ширму и приблизился к креслу. Нагнулся, оперевшись рукой о его спинку, и заглянул Чимину в глаза. Настолько глубоко, насколько глаза напротив позволили.       - Ты либо больной, либо просто глупый. Где тебя выловил Джунг? – Чонгук шептал и выглядел угрожающе. Чимин вжался в кресло, царапая ноготками подлокотники.       - Блять, ты просто какой-то дилер и татуировщик. Можно хотя бы от тебя не выслушивать нотации? Я соскочу в любой момент. Они мне не друзья, и я им никто. Уйти от них не проблема.       Чонгук рассмеялся, покачивая головой.       - Ты всё-таки глупый. От Джунга ты теперь никуда не уйдёшь. Если он привёл тебя сюда, то поздравляю – ты часть тусовки. Но как верно заметил, я тебе никто, чтобы поучать. – Чонгук отпустил кресло и Чимин смог свободно сделать глубокий вдох. – Так какую татуировку ты хочешь?       Чимин сморгнул застилающую глаза пелену. Пока Чонгук доставал перчатки и протирал инструменты, Чимин судорожно листал фотографии на телефоне, искал эскиз, который выбрал ещё несколько лет назад. Сделать татуировку тогда не позволяли родители, принципы, внутренние барьеры. Сеул же просто сносил крышу, взрывая к чертям всю мораль и правила. Чимин всматривался в чёрно-белый эскиз и казался себе глупым, как и сказал Чонгук. Эту татуировку он считал неплохой ровно до настоящего момента. Сейчас же парень чувствовал себя несмышленым ребёнком.       - Ну, так что? – Чонгук потянулся к телефону.       - Я… - Чимин нервно отдёрнул руку. – Я не уверен, что она будет смотреться хорошо.       - А где ты хочешь? И покажи мне уже гребанный эскиз.       - Я хотел на солнечном сплетении, но я не уверен насчёт… насчёт рисунка. – Чимин протянул телефон и замер. Ожидал увидеть насмешку в глазах, ожидал, что Чонгук рассмеётся ему прямо в лицо.       - Калико-кот? – Чонгук не отрывал взгляд от экрана. По его лицу нельзя было прочитать эмоции или мысли, и Чимина это радовало. – Твоё тотемное животное или что-то типа того?       - Можно и так сказать. – Парень выдохнул и расслабленно откинулся в кресле. – Так что, нормально будет смотреться?       Чонгук перевёл взгляд на тело Чимина, осматривая сначала шею, а потом спускаясь всё ниже к груди и животу. Чимин почувствовал, будто его просканировали рентгеновские лучи. Напряжение снова сковало конечности.       - Подними футболку. – Равнодушный тон с повелительными нотками заставил Чимина сделать это в ту же секунду, как только слова слетели с губ Чонгука. Тот подсел ближе и приставил к солнечному сплетению телефон с эскизом. Чонгук старался быть сосредоточенным на будущей татуировке, заставлял себя не осматривать оголённое туловище Чимина, сжимая челюсть до головной боли. Провалился спустя секунд десять. Чимин был худым, но в безупречной форме. Тогда ещё Чонгук не знал, что такое тело – результат упорных тренировок и бессонных ночей перед зеркалом, где Чимин оттачивал каждое движение до совершенства. Но теперь Чонгук уже вряд ли увидит балетные па Чимина - страсть к наркотикам победила страсть к танцам.       Чимин не думал, что будет так больно. Взгляд Чонгука нисколько не расслаблял и не успокаивал. Его чёрные глаза будто снимали кожу живьём и бросали остатки тела в котёл с кипящей лавой. А татуировка по сравнению с этим так – лёгкая щекотка.       Никто не смотрел на время. И когда Чонгук уже заканчивал выводить трёхцветного кота, ширму одёрнул Джунг.       - Мужик, вы скоро? Бао стало плохо, мои ребята начали расходиться.       - Джунг, ты хочешь, чтобы я ему этой чёртовой машинкой сердце насквозь пробил? – Чонгук медленно повернулся и безразлично осмотрел вошедшего. – Идите без него, если что я вызову такси.       - Спасибо, мужик. – Джунг положил на стол с инструментами несколько вон. – Угостишь его напоследок чем-то легким за мой счёт. – Затем хлопнула дверь, погружая комнату за ширмой в мрак, и через несколько минут в «Пристанище» стало совсем тихо. Джунг забрал свою компанию, оставив Чимина и Чонгука в неловкой тишине, прерываемой жужжанием машинки.       - Этим правда можно пробить сердце? – Чимин скептически осмотрел руки Чонгука, умело выводящие татуировку. Ответный взгляд заставил Чимина всей душой желать проглотить язык, а заодно выбросить свои мозги на помойку.       - Всё. – Спустя ещё какое-то время Чонгук отодвинулся от парня. – Через несколько дней придёшь её поправить. Но лучше сходи к нормальному тату-мастеру, я с тобой возиться не собираюсь.       Чимин подошёл к грязному, как и всё вокруг, зеркалу напротив кресла. Небольшой чёрно-белый кот красовался на солнечном сплетении. Парень провёл поверх кожи пальцем, не касаясь, и улыбнулся.       - Спасибо, Чонгук. – Впервые его так искренне благодарили за сделанную татуировку. Он привык слышать слова благодарности и похвалы лишь за неплохую партию наркотиков. – Сколько я тебе должен?       - Отвали. Я делаю татуировки по особым праздникам, можешь считать это подарком на день рождения. – Чонгук захватил деньги, которые оставил Джунг. Чимин смущённо переминался с ноги на ногу.       - Ты ведь не только за татуировкой сюда пришёл? – Чонгук ощущал неловкость, наполняющую комнату до краёв. – Думаешь, легко соскочишь?       - Да. У меня нет зависимости ни от алкоголя, ни от сигарет. С какой-нибудь лёгкой травкой выйдет тоже самое. – Чимин стал серьёзным, и Чонгук почти поверил ему. Увы, он слышал эти фразы слишком часто, а потом видел, что за этим следует. Но кто он такой, чтобы решать за других? Психотерапевт дьявола, безразличный дилер. Менять свои принципы ради малознакомого пусанского парня? Увольте. Бизнес есть бизнес.       - Никогда ведь не пробовал? Пойдём, научу, как словить с этой дряни максимальный кайф. – Чонгук повёл Чимина из светлого помещения в прокуренную дьявольски-красную комнату. Ироничная метафора. Он будто вывел его за руку на шаткую тропу, где финал известен каждому, кто ступал на неё. И, правда, иронично. Ведь тот снежный день стал первым и последним, когда Чонгук видел искренне улыбающегося Чимина, с милым сатурийским акцентом и морщинками в уголках глаз. В следующий раз он встретит его на пороге своей каморки исхудавшего и бледного, с трясущимися руками и выступающим холодным потом на лбу. «Пристанище» забрало ещё одну светлую душу.       ***       - Чонгук!! Твою мать, я знаю, что ты здесь. Чонгук, мне нужна доза. Плачу в два раза больше. Сукин сын, да открой,наконец. – Помещение сотрясали удары в дверь. Чонгук сидел на диване и нервно курил. Он больше не слышал милого сатурийского акцента, он сам услужливо выкопал Чимину могилу и помог туда спуститься. Когда понял, что натворил, попытался исправить. Но лишь присыпал очаровательное личико Чимина мокрой землей и потянулся за лопатой.       Чонгук всегда наплевательски относился к судьбам своих посетителей. Он выслушивал их, но никогда не раздавал советы. Он торговал наркотой, и его не волновало, что часть клиентов подыхала в грязных подворотнях самой жалкой смертью. Они сами на это шли. Чонгук лишь бесстрастный помощник, один из многих.       Но Чимина ему стало… жалко? Впервые за то время, что Чонгук живёт в Сеуле, он пожалел кого-то кроме себя. Из уст пьяного или обдолбанного Чимина (тут уже по обстоятельствам) он узнавал его планы и мечты, наивные детские воспоминания, слушал рассказы о первой влюблённости и поцелуе, первом сексе, про ссоры с родителями, про смерть трёхцветного кота, прожившего с ним почти 17 лет. Чонгук почти ничего не рассказывал в ответ. Но чувствовал, как между их душами протягивается тонкая нить, сотканная из слов и эмоций Чимина. Наверное, это называют дружбой или привязанностью. Чонгук не знал, он не был знаком ни с чем из этого.       Но Чонгук знал одно совершенно точно. Если он не поможет Чимину, тот дойдёт до финишной прямой и с уверенной заявкой на победу пересечёт её. И тогда в голове родился план. Можно ли назвать его в некотором роде экспериментом во имя науки и жизни? Ответ такой же – Чонгук не знал. Чонгук просто очень хотел помочь.       Когда Чимин перешёл на таблетки, стало понятно, что зависимость есть и никуда от неё не деться. Не по доброй чиминовой воле точно. Чонгук стал пропадать, избегал и игнорировал Чимина, но надолго его не хватало. Он понимал, что добивает парня, но видел, как того ломало и не выдерживал. Снова клал в трясущиеся ладони упаковки таблеток, а на вырученные деньги, от которых становилось тошно, напивался до беспамятства. В одном из таких пьяных угаров Чонгука посетила гениальная, не иначе мысль. Он закупился всем необходимым и ждал следующего визита Чимина.       Чимин пришёл скоро, в тот же день, как закончились таблетки. От прежнего него осталась разве что татуировка с котом и следы былой балетной осанки. В остальном же он напоминал живого мертвеца с уже потухшими глазами. Они больше не искрились мечтами и надеждами. Единственный огонь, что разгорался в них – безумное желание новой дозы. «Прибежище» стало вторым домом. Оно заменило и первый.       - Чонгук-и, есть что новенькое для твоего пусанского друга? – Одна из немногих подробностей жизни Чонгука, которую знал Чимин, это их общая родина.       - Ты что, чувствуешь, когда у меня новая партия? - Чонгук старался отшучиваться, как и обычно, но внутри всё плавилось от страха и волнения, - Держи, только сегодня привезли.       Он кинул ему пачку таблеток. Трудно произносимое название, огромный список побочек – ничего нового. И ничего подозрительного. О том, что наркотики он заменил таблетками от головной боли с минимальным эффектом, Чонгук, конечно же, умолчал.       - Впереди чудесный вечер, не думаешь? – Чимин подмигнул, протягивая купюры, и у Чонгука закружилась голова. Чонгук постарался скорее выпроводить Чимина, облегчённо закрывая за ним дверь. Сегодня он спрячется в своём «Пристанище» от всего мира. Он испугался. Он бросил Чимина один на один с этой дрянью, отмахнувшись таблетками-пустышками и огромным количеством статей про эффект плацебо. Он должен был быть рядом, но предпочёл компанию алкоголя и сна без сновидений. Но прежде чем Чонгук уснул на грязном диване на первом этаже, пришлось помучаться с призраками прошлого. Трусость – вот единственное качество, которое будет с Чонгуком, наверное, всю его жалкую жизнь. Он не впервые боится и закрывается. Он не впервые бросает человека, вместо того, чтобы помочь.       А Чимина будто разрезали в ту ночь напополам тупым кухонным ножом. Вечер не был чудесным.       ***       - Что ты подсунул мне в прошлой партии? Эта херня не действует. Если не откроешь мне, я сдохну прямо у двери. –Голос Чимин срывался, хрипел от непрекращающегося крика. Парень давно сбил кулаки в кровь. Последние дни слились в один, покрытый белёсым туманом боли, и всё это напоминало ад наяву. Он глотал таблетки, давно не запивая их алкоголем, как привык. Он жевал их, почти не ощущая горький привкус. Таблетки закончились быстро, но никакого кайфа не принесли. Поначалу всё было, как и обычно: бессонные ночи, когда ты рассматриваешь потолок и хихикаешь, представляя абсурдные ситуации; если засыпаешь, то сны напоминают калейдоскоп настолько мерзких вещей, что становится даже забавно. Приходить в университет под кайфом Чимин давно привык, теперь всё его времяпрепровождение там сводилось к наблюдению за птицами и рисованию на полях тетради абстрактных узоров.Всё было как раньше, но потом Чимин стал ощущать зудящий под кожей недостаток чего-то. Возможно, партия слабовата, а может нужно переходить на что-то посильнее. Чимин рвал в клочья тетради и книги, швырял по квартире всё, что попадётся под руку. Он так и не смог дождаться следующего дня. Вышел из дома как только во рту оказалась последняя таблетка из упаковки.       Пачка сигарет Чонгука закончилась слишком быстро. Он заметил, что его пальцы мелко дрожат. Противно. Противно от сигарет, от наркотиков, от Чимина. От себя самого. Он трус и даже это боится признать.       За дверью Чимин начал плакать. Он больше не ругался. Он умолял и рыдал навзрыд. А Чонгуку бы попасть в вакуум или оглохнуть, выцарапать глаза, зарыться где-то на глубине, навсегда поселиться в душной и тёмной земле. А перед этим душу вынуть и отдать Чимину. Отмотать время и не испугаться, поговорить с ним нормально, не пустить в компанию Джунга.       -Я иду к Джунгу. Он одалживал мне деньги, но я попрошу ещё. Большая сумма тебя переубедит, сукин ты бизнесмен. – Чонгук лишь на секунду почувствовал облегчение от того, что пространство вокруг больше не сотрясали рыдания. Но тишина, последовавшая за этим, не предвещала ничего хорошего. Сырая могильная тишина.       Чонгук поднялся на второй этаж и осторожно приподнял занавеску на окне. Чимин шёл, покачиваясь, по безлюдной улице, свернув в конце в подворотню. Чонгук подался вперёд. Всё в нём кричало – нужно бежать, забирать Чимина. Всё в нём вопило о неотвратимости чего-то ужасно, что обязательно произойдёт, если он прямо сейчас не поторопится. Нужно бросить всё, завязать с торговлей, помочь Чимину вылечиться. Сколько радужных сценариев рисовал его пьяный воспаленный мозг. Сколько раз Чонгук вспоминал неловкие взгляды и прикосновения, покрасневшие щёки Чимина, когда он наклонялся к нему слишком близко. Они могли бы жить нормальной жизнью. Чонгуку бы капельку храбрости.       Он простоял у окна почти двадцать минут. Прежде, чем выйти на улицу, сделал приличный глоток из бутылки чего-то крепкого (он уже не помнил что и в каком количестве пил). Дьявол отступил, дал возможность принять решение самостоятельно.       Чонгук открыл дверь в морозный вечер и тут же услышал крики в конце улицы. Голос, бывший когда-то с ангельски-прелестным сатурийским акцентом, он узнал бы даже глухим. Дьявол придал сил и решимости. Чонгук побежал.       ***       - Джунг, мне нужны деньги. – Чимин давно плевал на формальности и сразу переходил к делу. Джунг стоял в окружении своей неизменно-пьяной, неизменно-обдолбанной свиты и больше не выглядел тем дружелюбным человеком, который приведёт тебя в «легендарное место Сеула», уговорит угрюмого парня сделать татуировку, и заплатит за твою первую в жизни травку. Джунг любил своих друзей, но ещё больше он любил деньги.       - Ты занимал у меня несколько тысяч в прошлом месяце, обещал вернуть через 3 дня. Чимин, я не жадный и могу подождать, но пока не вернёшь долг, на большее можешь не рассчитывать. – Джунг с отвращением осматривал стоящего перед собой парня. Сеул превратил его в жалкого наркомана, готового на коленях умолять о новой дозе. Таких здесь сотни. Мысль о том, что человеком, сломавшим Чимина, был сам Джунг, его голову не посещала ни разу.       - Джунг, я возьму в долг у родителей. Мне очень нужны деньги прямо сейчас. – Чимин начинал злиться. Его бросало из крайности в крайность – несколько минут назад он слёзно просил Чонгука дать ему таблетки; эмоциональная нестабильность стала верной подругой.       - Мужик, иди домой и поспи. А лучше достань мне деньги. – Джунг кивнул своей свите и уже собирался уходить, как вдруг ему на спину прыгнул Чимин. Чимин весил не больше 60, и то при хорошем раскладе. Джунг – под два метра ростом, лишь изредка баловавшийся травкой и исправно посещающий спортзал в центре. Исход был предрешён.       - Ах ты, маленький ублюдок. – Чимин оказался на земле, не успев и дух перевести. – Думал наркота это тебе шутки? Ну что, легко соскочил? – После каждого знака вопроса следовал увесистый удар. Лицо Чимина расцвело кровавыми пятнами. – Ненавижу таких ничтожеств, как ты. На День Рождения пришлю открытку с пожеланиями скорейшей мучительной смерти. Если ты дотянешь. – Джунг был готов уйти. С этого наркомана хватит и пары ударов. Но у Чимина кто-то запустил механизм самоуничтожения. Безумный смех сумасшедшего заполнил небольшую подворотню. Чимин плюнул кровью в лицо Джунгу, кое-как поднялся и, оперившись о стенку, снова зашёлся в хохоте.       Джунг протёр лицо и медленно разжал веки. Убивать наркоманов ему не в первой. Иногда эти сукины дети теряют оставшиеся капли рассудка и уважения. Тогда их нужно уничтожать.       - Парни, вы знаете, что делать. – Джунг никогда не марал руки сам. Он уходил под аккомпанемент криков и стонов Чимина.       Его избивали долго и мучительно. В него плевали и закидывали грязью. Кто-то достал нож и Чимин, сжимавший всё это время не голову, а свою татуировку с котом, понял – его конец настал. В затуманенное сознание постучался страх. Он умрёт, как и сотни других. Про них ему рассказывал Чонгук. Зря Чимин нагрубил ему несколько минут назад, но сейчас уже не о чем жалеть. Это были месяцы скотской жизни, и умрёт он соответственно. Никаких почестей. Для таких как он даже слёз жалко.       - Отошли от него, - послышался выстрел. Это был холостой патрон в воздух, но стая Джунга, как испуганные дворовые псы, разбежались, кто куда, - бегите к своему хозяину и передавайте от меня привет.       Чонгук знал, что добром для него это не кончится. Но об этом он подумает позже.       На земле в луже крови и грязи лежал Чимин. На мгновение Чонгук увидел прежнего Чимина с морщинками в уголках глаз и надеждой. Но надежда, как и жизнь медленно вытекала из него вместе с кровью и слезами.       - Чимин, я вызвал скорую, ты слышишь? Главное, не отключайся. Я здесь, я рядом. – Чонгук сел около парня, обхватывая его мокрую и липкую от снега и крови руку.       - Чонгук-и, ты любишь домашних животных? – Чонгуку пришлось наклониться ниже, чтобы расслышать, что говорит ему Чимин.       - Да, Чим, у меня был кот в родительском доме. – Чонгук чувствовал, какая холодная у Чимина рука.       - Пообещай мне, - парень зашёлся кашлем, - пообещай мне, что заведёшь себе трёхцветного кота. И что завяжешь с наркотиками.       - Чимин, не говори так, будто собрался подыхать прямо здесь. – Чонгук вытер ладонью выступившие слёзы и испачкался в чиминовой крови. – Мы ещё вместе посмеёмся над этим.       - Чонгук-и, я рад, что ты был другом для меня.       - Я и сейчас твой друг, Чимин. И я не разрешал тебе уходить. – Чонгук осторожно наклонился ещё ниже, заглядывая в стекленеющие глаза Чимина. Он почти не чувствовал чужого дыхания.       Где-то на улице послышалась сирена скорой помощи.