VIS MAJOR

      Тэхён ехал в метро, снедаемый злостью. Встречи с Чонгуком надоели ему до безумия, но больше всего раздражало то, что Юнги всегда понимал, если они виделись. Будто у гребанного Чон Чонгука особый запах, который улавливает только Юнги. Тэхён всё равно постарается ничем себя не выдать.       Тэхён гипнотизировал своё отражение в окне напротив, стараясь сосредоточиться. Жизнь сделала его слишком серьёзным. Для других такая сторона Тэхёна оставалась незаметной, он сам прикладывал всевозможные усилия для этого. Пусть для друзей и публики незнакомцев он – шут, с глупыми гримасами и громким смехом. Пусть всё, что он говорит, не воспринимают всерьёз. Пусть так. За маской простоватого парня Тэхён всегда скрывал бурю эмоций и глубину мыслей, беспокойство и тревогу и близких. Пожалуй, только Чонгук, будь он неладен, видел его серьезную сторону. Даже Юнги Тэхён не решался открыться – не хотел доставлять неудобства своей сложной и непонятной натурой.       Тяжёлые события в жизни, обрушивающиеся на Тэхёна камнепадом, наложили свой отпечаток на личность парня. Многое в жизни выворачивало будни Тэхёна наизнанку, но оптимистичная натура парня не позволяла акцентировать на этом внимание.       Однако Тэхён не всегда был таким. Жизнь обязательно преподнесет урок, если ты у нее на очереди, сбалансирует боль и счастье, когда одно из составляющих перевешивает на чаше души другое. Тэхён жил, не обремененный серьезными несчастьями или любовной привязанностью. Он плыл по течению, вкушая запретные плоды молодости, наслаждаясь, сгорая вместе с каждой секундой уходящего дня. Жизнь относилась к нему благосклонно: Тэхён родился в обеспеченной семье, окончил престижную школу, а затем и вуз, и к своим 22 годам имел деньги на счету, гарантирующие ему безбедное существование. Собственная квартира и машина неплохо дополняли картину. Отец Тэхёна сделал его своим партнёром в бизнесе, отдал часть акций. Но бизнес-центр для Тэхёна, скучные совещания, бесконечные бумаги и цифры – ненужные декорации театра жизни. Он мог навестить отца, перед этим долго выбирая костюм, укладывая копну выкрашенных пепельных волос, репетируя коронную улыбку. Обычно такие походы длились не больше часа. Тэхён уезжал в ближайший ресторан, изрядно проголодавшись, оставляя сконфуженного отца и публику, очарованную Кимом младшим, за скучными бумагами, отчётами и переговорами. Тэхён уходил фирменной походкой, засунув руку в карман брюк и неизменно подмигивая краснеющей секретарше. Походы в бизнес-центр всегда тешили его самолюбие и забавляли.       Тот день – пятница – не отличался от остальных праздных дней жизни парня, не предвещал и даже не намекал на приближающиеся события.       Тэхён сегодня сильнее обычного затянул галстук, раскалённое здание бизнес-центра, казалось, не пропускало и лёгкого дуновения свежего воздуха, оснащённое везде, где возможно, кондиционерами, всё равно душило Тэхёна наперегонки с галстуком. Прихватив со стола скользкую бутылку с прохладной водой, парень по привычке проделал ритуал прощания, мечтая как можно быстрее оказаться в любимом ресторане. Сейчас разгар рабочего дня, обед и бизнес-ланч, даже самый поздний, наверняка, завершился у всех. Ослабив галстук, Тэхён сглотнул вязкую слюну, предвкушая приятную обстановку и вкусную еду.       Наверное, жара и голод вскружили парню голову, он выжимал педаль газа почти на максимум. Удивительное явление для сеульских дорог – Тэхён лавировал между немногочисленными машинами, свободное пространство позволяло разгоняться до стирания шин. Солнце било по глазам, и Тэхён в нетерпении жал на газ, чтобы скорее очутиться в тени подземного переезда.       Телефон настойчиво вибрировал, оповещая о новых сообщениях, и пришлось сбавить скорость. Сырая прохлада переезда отрезвила, и Тэхён решил, что сегодня не лучший день для того, чтобы попадать в аварию. До ресторана оставалось буквально пару кварталов, торопиться некуда, так что Тэхён, прилично сбавив скорость, не спеша выезжал из приятной тени вновь на палящее солнце.       Что-то большое и тёмное упало сверху переезда, где находилась пешеходная зона. Коробка? Одежда? Оно пролетело прямо перед лобовым стеклом и Тэхён не смог разглядеть и малейшей детали. Только когда колёса машины наехали на нечтоу Тэхёна по спине прошёлся ледяными пальцами холодок. Парень сидел, не шевелясь, несколько секунд, борясь с тошнотой и головокружением. Мир перестал быть реальным на какое-то время. Тэхён помнил, как на ватных ногах вышел (хотя скорее вытек) на дорогу, как обошёл машину и увидел под капотом тело. Тэхён бросился обратно в салон и отъехал на несколько метров назад. Теперь он отчётливо видел парня, примерно своих лет, небольшого и худощавого. Он лежал на боку, в безумной позе эмбриона, словно у себя в кровати, а не под машиной. До тела Тэхён прошёл 15 шагов. Он считал их про себя, и каждый звучал как громкий набат. Раз – Тэхён сделал первый шаг, борясь с желанием вернуться в машину и уехать к чёрту отсюда. Два – ноги шли по инерции, но ощущались совсем деревянными. Три – кажется, Тэхён ощущал привкус собственного сердца в горле. Девять – отсюда хорошо видно ссадину на лице парня, каждую отдельную прядь смоляных волос, чернилами растёкшихся по лбу. Десять – пожалуйста, парень в смешной клетчатой рубашке, не умирай. Одиннадцать – но ведь я не виноват, правда? Он сам бросился мне под колёса. Двенадцать –парень ведь упал с высоты 15 метров. Тринадцать – зачем? Четырнадцать – если он самоубийца, то я уже ненавижу его. Свихнувшиеся слабаки должны умирать, не задействуя при этом других. Пятнадцать – мне нужно проверить у него пульс или что-то типа этого? Наверное, он не жилец.       Тэхён сел рядом. До помутнения в глазах вглядывался в тело парня, пытаясь уловить малейший признак жизни, заметить чуть вздымающуюся от дыхания грудь. Дрожащей рукой нащупал на шее пульс. Первые несколько секунд Тэхён ощущал насколько горячая его рука в сравнении с остывающей кожей парня. Тэхён уже начал представлять звонок отцу: «Папа, я, кажется, насмерть сбил человека», как вдруг слабая вибрация прошлась под его указательным и средним пальцами. Одурманивающая волна радости окатила Тэхёна, преисполненный сил он перенес парня в машину и нашёл в навигаторе адрес ближайшей больницы. Иногда посматривая в зеркало, Тэхён проверял состояние незнакомца. Он не шевелился, съёжившись на заднем сидении машины всё в той же позе.       - Наверное, это будет странно, если я занесу тебя на руках, дружок. – Тэхён открыл задние двери и бросился внутрь здания больницы, разыскивать врачей. Хотя Тэхёну не сложно было бы зайти на руках с незнакомцем; пока он переносил того в машину, понял, что в парне роста не больше 170 сантиметров и веса от силы килограмм 60. Но картина бы вышла странная и жутковатая, поэтому Тэхён в панике забежал в холл больницы один.       Врачи нашлись быстро, медбратья с носилками тоже. Тэхён шёл, делая и без того широкие шаги ещё больше, дабы успеть за врачом и объяснить ситуацию.       - Понимаете, он бросился мне с моста прямо под колёса.       - В смотровую его. – Врач громогласно распоряжался, закатывая на ходу рукава. – Вы трогали его? Поднимали?       Тэхён не сразу понял, что вопрос адресован ему.       - Да, я перенёс его в машину и привёз сюда.       - Дьявол! – - Врач разочарованно покачал головой. – Молодой человек…       - Тэхён. – Тихо уточнил парень.       - Тэхён! Нельзя этого делать ни в коем случае. Вы должны были позвонить в скорую, и во время ожидания и пальцем не касаться пострадавшего. Вы понимаете, что, возможно, усугубили ситуацию? Вдруг у него серьёзные переломы? С какой высоты он упал?       - Порядка 15 метров, я думаю. – Тэхён чувствовал себя пристыжено. Смотря на парня на каталке, он молился всем богам сразу, лишь бы тот выжил и без серьёзных потерь.       Врач не успел ответить. Перед Тэхёном захлопнулась дверь палаты, и ему оставалось рассматривать мутные силуэты в матовых дверных окошках. Сумасшествие какое-то. Он должен быть сейчас далеко отсюда, расслабляться и радоваться жизни, как обычно.       Тэхён не привык к бюджетным государственным больницам, и количество людей пугало его. Парень сидел в кресле, оттягивая галстук и нервно перебирая пальцами. Почему-то желание звонить отцу выветрилось вместе со страхом. Тэхён сейчас хотел одного – завладеть машиной времени и никогда не ехать по тому переезду.       Дверь палаты приоткрылась, и Тэхён неловко подскочил с места, словно ему запретили сидеть, а он ослушался. Из палаты вышла медсестра с бумагами и бланками.       - Тэхён, это вы привезли Мин Юнги, пострадавшего? – Женщина сверилась с бумагами и внимательно посмотрела парню в глаза.       - Да. Как он? Что с ним?       - Рано делать какие-то выводы. Скажите, вам известно, кто такой Чон Чонгук?       - Чонгук… нет, не знаю такого. А как с ним всё это связано?       - Мы нашли в кармане у Юнги предсмертную записку. – Женщина показала сильно смятый листок.       Тэхён почувствовал себя отвратительно, когда в нём совсем немного пробудилось любопытство.       - А могу я взглянуть?       - Думаю, эта записка деликатного характера… - Медсестра, до того холодная и невозмутимая, немного опешила от такой прямолинейности.       Тэхён всегда был убедительным и бесконечно очаровательным. Пара нужных слов, правильный взгляд – безотказно применимо ко всем. Не удивительно, что медсестра быстро положила ему на ладони листок, шепнув что-то о том, чтобы парень не медлил с прочтением, и вернулась в палату, пообещав прийти обратно примерно минут через пять.       Тэхён вернулся в кресло. Он ощупывал листок, не решаясь перевернуть его. Он поступает подло? А как поступил этот Мин Юнги, чёрт бы его побрал? Решил прихватить с собой и других, разрушив их жизни? Как же некстати этим «другим» стал Тэхён. Быть соучастником самоубийства совершенно незнакомого человека роднит тебя с ним лучше всякой дружбы и любви, поэтому Тэхён имеет полное право прочитать записку.       Посчитав в голове до трёх, на выдохе, Тэхён развернул листок.       «Для всех, кто найдёт моё бездыханное тело.       Не ищите моих родителей и друзей, бывших одноклассников и однокурсников, коллег по работе. Моё тело прошу передать Чон Чонгуку.       О причинах не спрашивайте, не проводите спиритических сеансов и прочей ерунды. Я ушёл, потому что один дорогой мне человек не видел смысла во мне, а я перестал видеть смысл в чём-либо другом кроме него.       Мне 23 и я прожил достаточно, попробовал многое и ухожу, не сожалея.       Я прошу не винить Чон Чонгука. Он начало и он конец. Он и радость, и боль.Чёртэтослишком.       Прошу не осуждать и меня тоже. Не плачьте, не злитесь. Помните.       Подпись: Мин Юнги. Очередной дурак, получивший смертельную рану Афродиты».       Тэхён перечитал записку не меньше пяти раз. Несколько минут назад он буквально ненавидел того безымянного парня, а теперь действительно ощущал некую связь с Мин Юнги, человеком, вероятно, очень влюблённым и смелым, от того и невероятно безрассудным. Он не знал ни Мин Юнги, ни Чон Чонгука, но для себя совершенно полярно их разделил. Должно быть, Чон Чонгук черствый и пустой человек, не способный ценить чувства других людей, раз он довёл бедного Мин Юнги до такого шага. Тэхён невесело усмехнулся. Описание напоминает кого-то.       Медсестра вернулась и забрала записку. И женщина, и Тэхён сделали вид, что не посвящены в личные подробности любовной жизни Юнги. Неловкая тишина воцарилась на некоторое время. Тэхён обдумывал слова в записке, из-за многократного прочтения он их почти заучил. Медсестра кашлянула.       - Насчёт Мин Юнги и его состояния. – Женщина выглядела подавленной и говорила тихо. Тэхён весь обратился вслух. – Конечно, нужно дождаться результатов анализов, а Юнги предстоит пройти ещё несколько осмотров, но пока подозрения на параплегию.       - Параплегия для меня пустой звук. Скажите простым языком, что с ним?       - Вероятно, у него паралич нижних конечностей. В лучших и исключительных случаях, люди после встают на ноги, но в случае Мин Юнги – это будет чудо, у него… - Далее на Тэхёна посыпались неизвестные термины, а он стоял, оглушённый словом «паралич». Ещё больше его оглушили собственные ощущения. Резко и ярко его пронзила мысль – ты должен помочь этому парню. Тэхён покидал больницу с мыслью, что готов не раз сюда вернуться.       Следующие несколько дней Тэхён провёл в полиции, давай показания и отвечая на бесконечные уточняющие вопросы, от которых к концу дня жутко болела голова. За всё это время Юнги ни разу не приходил в сознание. Его родителей найти не удалось, знакомых и друзей тоже, загадочный Чон Чонгук также не объявился. Словно Юнги не существовал вовсе. Или он очень грамотно оборвал все связи.       На шестой день после неудавшегося самоубийства Юнги медленно разжал веки. В голову ворвался тихий пищащий звук аппаратуры, который громовым эхом прошёлся по ушам. Слишком громко. Слишком ярко. Юнги не мог чётко видеть, предметы то попадали в фокус, то снова исчезали. Краем глаза он заметил слева от себя движение.       Кто-то сидел на стуле рядом с ним, повернувшись спиной к окну и, кажется, читал книгу. Юнги напряжённо фокусировал взгляд на расплывчатом силуэте. Неужели?..       Незнакомый парень широко улыбнулся и отложил книгу на прикроватную тумбу.       - С возвращением, Юнги. – Это был не Чонгук. Юнги силился вспомнить низкий голос, но вскоре понял, что никогда его не слышал. Тогда почему он зовёт его по имени? Может, ему повезло, и он всё-таки умер?       Боль накрыла неожиданной сильной волной. От макушки до поясницы Юнги чувствовал каждый миллиметр своего тела. А дальше тела будто и не было. Поддавшись панике, Юнги, по старой здоровой привычке, решил сесть на кровати, проверить, не ампутировали ли ему случайно пару ног. Боль, накрывшая его несколько секунд назад, показалась райской негой в сравнение с тем, чтоЮнги испытал, пытаясь пошевелиться. Он непроизвольно закричал.       Незнакомый парень испуганно вскочил, нервно и суетливо повторяя «пожалуйста, не шевелись», и выбежал в коридор. Юнги, ослеплённый болью, но всё же понимающий, что к чему, начал плакать.       - Твою мать, твою мать, - неистово шептал парень, - что с моими ногами, почему я…       В палату вошёл врач, спокойный, со шприцом в руках, а следом за ним тот незнакомый парень.       - Почему я не чувствую ног? – Юнги кричал, не обращаясь ни к кому конкретно. – ЧТО с моими блядскими ногами?       - Тише, Юнги, тише, тебе нужно поспать. – Лицо врача Юнги не успел разглядеть. Он погрузился в неспокойный сон.       В течение следующих суток ситуация повторялась, напоминая день сурка для самого Юнги и окружающих его людей. Юнги погружался в темноту, где обрывками плавали воспоминания из прошлого и какие-то смутные видения – продукт работы мозга. Юнги вновь и вновь проживал тот день. Он ощущал всё так ярко, будто мост, шум машин и палящее солнце –единственное и неизменное его настоящее. Он подходил миллионы раз к краю, фокусируя взгляд на кроссовках, сжимая в кармане сложенную вчетверо записку. Сны всегда обрывались на моменте, когда Юнги делал шаг вниз. Парень просыпался в холодном поту, крича от ужаса, сильными пальцами сдавливающего горло, и нестерпимой боли. Юнги почти не обращал внимания на окружающую обстановку, всё, что ему запоминалось – время суток и неизменный Ким Тэхён. Юнги случайно услышал его имя, но так и не решился узнать, кто он такой. Вскоре подсознание само нашло ответ.       Дни сменяли друг друга, но для Юнги все они слились в бесконечно длинный день, где боль и страдания вечны. Сон не давал облегчения, заставляя проживать последний день его прежней жизни вновь и вновь. Никаких фантазий и иллюзий, реалистично до мельчайших деталей. Юнги, казалось, выучил всё наизусть и, засыпая от снотворного в очередной раз, не надеялся увидеть что-то новое. Вот он снова идёт по мосту и чувствует каждый камень и, кажется, частички пыли ногами. Безветренно и очень жарко. Юнги отрешён, в голове его не крутятся мысли того дня. Парень будто сторонний наблюдатель своего самоубийства. Юнги подходит к определенному месту и смотрит вниз. На дороге сегодня машин меньше, чем обычно. Если повезет, то он просто разобьётся об асфальт и превратится в мешок с костями, не затронув незнакомых людей. Юнги провожает взглядом небольшую стаю птиц и в упор смотрит на солнце. В этом сне всё запрограммировано, Юнги не в силах управлять телом, лишь мысли ему подконтрольны. Шаг вниз.       Юнги готов к пробуждению. Он уже давно не кричит и не плачет, лишь безразлично осматривается кругом. Юнги ждёт, что сейчас откроет глаза и увидит белоснежный потолок палаты, услышит шум приборов, поддерживающих его жизнь, и снова не ощутит ног.       Но Юнги открывает глаза и видит взволнованного и испуганного Тэхёна. У него непривычно уложены волосы и малиновый галстук болтается на шее.       - Эй, парень, не умирай, слышишь. Я привезу тебя в больницу. – Затем Тэхён берет Юнги на руки и укладывает на заднее сиденье машины. Юнги понимает, что именно Тэхёну обязан жизнью.       Наконец, парень открывает глаза в привычной палате. Тэхён стоит у окна и рассматривает прохожих, скрестив руки на груди.       - Тэхён. – Юнги впервые обращается к нему.       Тэхён резко оборачивается, на лице его читается удивление вперемешку с тревогой. Он подходит к кровати и садится на стул, на котором провел последние две недели.       - Я не просил тебя. – У Юнги голос тихий, а взгляд уставший и безразличный.       - О чём? – Тэхён ничего не понимает. Может, у Юнги кошмары?       - Я не просил спасать мою гребанную жизнь. Кто дал тебе на это право? – В глазах у Юнги застыли слезы, и он быстро вытер их тыльной стороной ладони. В груди у парня взбешенным котом клокотала злость. – Кто позволил тебе решать за других?       - Юнги, успокойся. – Тэхён попытался дотронуться до парня, но тот вжался в подушку, отворачивая голову. Тэхён медленно опустил ладонь, растерянно потирая её. – Как я должен был поступить?       - Бросить меня и уехать. Зачем ты таскаешься сюда постоянно? Тебе нравится наблюдать за овощем, в которого я превратился? Забавно, наверное, жаль, я не могу оценить.       - Юнги, я хочу помочь тебе.       - Не надо мне помогать! – С каждым сказанным словом голос Юнги становился громче и яростнее. – Я хочу, чтобы ты оставил меня и бросил свои попытки. Может, ты не понял, но я не хочу, блять, жить. Я не хотел жить здоровым, а теперь я калека и, знаешь, желания не прибавилось. Ты окажешь услугу, если прикончишь меня.       Тэхён молчал. За две прошедшие недели, что он находился рядом с Юнги, парень многое переосмыслил и будто бы постарел. Прежние занятия не приносили удовольствия и радости. Тэхёну хотелось находиться рядом с Юнги, заботиться о нём или просто молчаливо наблюдать за его тихим дыханием. Тэхён чувствовал себя виноватым. Тэхён чувствовал, что он должен быть в жизни Юнги. Юнги одним своим существованием вызывал в Тэхёне мириад незнакомых чувств. Поэтому сдаться сейчас и уйти парень не мог.       - Я позову врача, тебе нужно восстанавливаться. Сон лечит.       - Тэхён. – Уже на выходе из палаты Юнги его окликнул. – Я не хочу, чтобы ты был здесь. Ты для меня – ненужное напоминание неудавшегося самоубийства.       Юнги апатично высказал мысли, навязчиво крутившиеся в голове, и отвернулся к окну. Чувства Тэхёна не волновали его. Ему плевать на собственную жизнь, а до чужой и вовсе дела нет.       Тэхён проглотил свинцовый ком обиды. Следующий месяц он бессменно сидел на привычном стуле напротив кровати Юнги. А потом оплатил дорогостоящее лечение в частной клинике.       ***       Тэхён вернулся в квартиру, когда стало совсем темно и в ночном сумраке были различимы лишь крупные хлопья снега, свет фонарей и мерцающие окна чужих домов. Тэхён прислушался к тишине квартиры, подумав, что Юнги, должно быть, устал и лёг спать без него. Ключи лязгнули о поверхность тумбы и Тэхён зажмурился. Он аккуратно снял верхнюю одежду и беззвучно убрал её в шкаф.       Из темноты коридора показался Юнги, он казался совсем маленьким в инвалидном кресле. Парень улыбался уголками губ.       - Тэ, ты поздно. Придётся разогревать ужин.       - Давай я помогу. – Злость на Чонгука испарилась, стоило Тэхёну увидеть забавный прищур и сахарную улыбку Юнги. Тэхён старался ничем не выдавать раздражение после встречи с Чонгуком и покатил кресло на кухню.       Квартира Тэхёна стала уютной благодаря Юнги. Здесь практически ничего не изменилось, добавился лишь синтезатор и гитара Юнги, но теперь Тэхён ощущал, что это действительно его дом. Раньше он лишь ночевал в квартире или оттачивал своё очарование перед зеркалом. Иногда квартира полнилась людьми: друзья Тэхёна, девушки, с которыми парень проводил не больше одной ночи; но в основном, Тэхён здесь всегда чувствовал себя холодно и некомфортно.       Благодаря Юнги стало тепло в прямом и переносном смысле. Переохлаждение, даже лёгкое, противопоказано Юнги, поэтому в квартире жарко и немного душно. Но Тэхёну плевать. Тэхён встретил самого теплого человека в своей жизни.       За год им стало бесконечно комфортно друг с другом. Тэхён такого не ощущал, а Юнги это навевало непрошенные воспоминания о Чонгуке. Но рядом с Тэхёном их проще отгонять, словно они назойливые мухи, не более.       После ужина Тэхён переместился вместе с Юнги в гостиную, уютно расположившись на диване. Смотреть фильмы по вечерам стало хорошей традицией, и никто не хотел её нарушать. После небольшого спора (Тэхёну нравились комедии, а Юнги ужасы), фильм, наконец-то, был выбран.       Юнги положил голову на плечо Тэхёну и смотрел на сменяющиеся картинки. Он давно не вникал в то, что происходит на экране. Ему было спокойно и тихо рядом с Тэхёном. Иногда на Юнги накатывала необъяснимой даже для него самого волной нежность, благодарность и… он боялся и не решался думать об этом всерьёз… Любовь? Смесь эмоций напоминала то, что он испытывал по отношению к Чонгуку. Но Юнги знал наверняка – он не любил Тэхёна. Он никогда и никого уже не полюбит как Чонгука.       И всё же, Юнги понимал, что большую часть времени ведет себя холодно и отстранённо, потому, когда его накрывала волна всепоглощающей нежности, парень не упускал возможности отблагодарить Тэхёна. Тэхён Юнги любил. Юнги знал это, чувствовал каждой не парализованной частичкой тела. Юнги понимал, что ответная ласка – меньшее, что он может дать.       - Тэхён. – Юнги приподнял голову, щурясь от света телевизора. Тэхён увлеченно смотрит фильм и поглаживает Юнги по мягким волосам.       - Да, что-то не так? – Тэхён беспокоится всегда, даже когда поводов нет.       Вместо ответа Юнги губами рассеянно мажет куда-то по щеке Тэхёна, в темноте не видя ничего. Тэхён сбит столку, он не привык к нежностям со стороны Юнги. А потому старается запомнить каждый такой момент, почувствовать как можно больше. Он находит губы Юнги и целует осторожно, будто боится ранить. Юнги приподнимается, зарываясь пальцами в пепельные волосы, целует настойчивее и грубее. Не надо так целовать, Тэхён, пожалуйста. Слишком напоминает Чонгука.       Тэхён крепко спит, обвивая рукой тонкое тело рядом. Юнги наблюдает за непрекращающимся снегом. Мысли его далеко. И в мыслях рядом с ним не Тэхён, увы.