Спички

Дженни не выкрикивает его имя в стенах коридора, хочет поймать Юнги на лестнице, но тот, заметив её тень, тут же ускоряется и уже стремится к выходу из школы. Ким зовёт его несколько раз, просит остановиться, но Юнги лишь сутулится сильнее и обходит школу, к велосипедам. Дженни, на самом деле, не думала, что Мин будет избегать её до такой степени, и от этого чувство вины не усиливалось, а наоборот исчезало ко всем чертям; от злости сводят зубы и сжимаются кулаки. Будь её воля, именно её, а не «взрослого», образованного человека, она бы закричала, обозвала его трусом или же кинула бы в него заколкой, но нет, голос не стоит вообще превышать — этим она только привлечет никому ненужное внимание. Дженни нужно только поймать его, заставить остановиться, а после спокойно поговорить, выяснить, в чем именно заключается обида Юнги. Ким бы уже подумала, что почти догнала парня, но в один момент равновесие теряется и девушка вскрикивает от пронесшейся боли в лодыжке. Мало того, что бегала за неугомонным подростком, так еще и подвернула ногу. Отлично. Юнги, который до этого прикидывался чуть ли не настоящим камнем, что не имеет никакого участия в круговороте жизни, услышав Дженни, тут же остановился и быстро обернулся. Девушка сидела на асфальте и с осторожностью осматривала свою ногу. Хмурилась, что-то бурчала себе под нос, а когда Мин осмелился подойти и присесть перед ней на корточки, психолог окинула его настолько обиженным взглядом, что Юнги стало не по себе. С обветренных губ чуть не сорвалось «не смотрите так, как будто я виноват», но Мин вовремя прикусил язык, потому что он виноват. Виноват в том, что повёл себя по-дурацки, и здесь речь не о задетых, уязвленных чувствах; истина ближе к грызущей совести, которая не позволят просто остановиться, свободно выдохнуть и взглянуть в глаза напротив. Холодные пальцы Юнги касаются лодыжки, отчего Дженни перестаёт бормотать всевозможные проклятия в сторону целого мира. Возникшее молчание стоило бы разрушить недовольным обвинением или неловким «Всё в порядке», хоть чем-нибудь, чтобы ненужное смущение ушло ко всем чертям, однако она молчит, как и Юнги, который не спешит оправдываться или выпускать все свои эмоции на волю. — Ну что, теперь-то поговорим? — Ким не сдерживается и отталкивает руку Мина, после чего, закусив губу, пытается подняться, но высокие каблуки усложняют столь простую задачу — от безысходности хочется лишь выть. — Почему вы носите такое? Ноги сломать ведь можно, — цокнув, Мин вновь потянулся к ступням девушки, на этот раз Дженни — слава богу — не оттолкнула. Пальцы цепляются за каблук и парень за считанные секунды снимает столь неудобную обувь. — Если не бегать за учениками — ничего не ломается, — отзывается Ким и встречается взглядом с Мином, который никак не реагирует на все эти колкости. — Так не бегайте, — хмыкает парень, после чего помогает подняться. — Это моя работа. — Ваша работа сидеть в кабинете и консультировать отморозков вроде меня. — Нет, — Ким вновь чувствует, как злость заполняет всю её изнутри. — Моя работа это помогать людям. — Когда люди сами просят об этом, — Юнги отчетливо понимает, что нужно на самом деле делать; следует отвести девушку в медпункт или, хотя бы, в её кабинет, но никак не нужно спорить, злить, пытаться дотронуться до чужой кожи, стоять слишком близко и взгляд не отпускать — всё это смахивает на поступки умалишенного. — Ты просил. У Дженни впервые задрожал голос, и скрыть это она не смогла. Не хотела, потому что нарисованные границы продолжают смываться и это просто непривычно. До ужаса непривычно. Юнги до сих пор не отпускает руку Ким, прижимается кончиками пальцев к тонкой коже запястья — чувствует пульс. — Уже не прошу. — Знаешь что… — в ней собираются очень много слов. От «Всё», «Хватит с меня», «Отвали», «Уйди», «Что с тобой случилось?» до «Давайте поговорим в кабинете», «Чем я обидела?», «Я правда не понимаю». Буквы смешиваются между собой настолько, что Ким предпочитает больше сохранять молчание, правда, сбивчивое дыхание сдаёт её с поличным. Вдох-выдох, попытка вспомнить методику общения с учениками, пауза, провал, раздражение. — Я сама дойду. Можешь идти. Юнги замыкает и не позволяет Ким идти самой. — Но… — Что? Помогают ведь тем, кто просит. Дженни хватает свои туфли, холодно вырывает руку и босиком идёт в сторону входа школы. Юнги стоит так несколько минут, после чего плотно сжимает губы и усмехается чему-то своему. Дженни — не пустой и не мертвый предмет этого мира, она умеет говорить, говорить четко, метко, а главное — отвечать, чувствами на чувства, злостью на злость. Мин возвращается домой не сразу, объезжает свой район всевозможными маршрутами, пока не выдыхается и не чувствует усталость в ногах. Нет, ему не всегда требуется год, чтобы что-то осознать или обдумать. Всё он обдумал за прошлую ночь, единственное, что он не умеет в полной степени — проводить итоги и действовать. Надо было убегать от Дженни быстрее, скрыться где-нибудь за колонной, или вообще остановиться, схватить её и увести туда, где их никто не видит — чтобы они не боялись кричать. Так было бы лучше, определённее, но нет. Случилось то, что случилось — и Юнги сейчас самую малость опустошен. Мысли давят, припечатывают, перекрывают доступ кислорода — Мин задолбался. Ошибки. Их было много, что сегодня, что вчера — но самая главная — момент их знакомства, а точнее момент излишнего любопытства со стороны Юнги, оправданное под «посмотрим, что будет» или «ничего страшного, если я просто буду говорить с ней раза так три в неделю». Это самое «говорить раза так три в неделю» не превратилось в «говорить двадцать четыре на семь», получилось даже куда хуже — думать. Думать постоянно, мучительно, сводить всю свою рутину к Дженни Ким — новому школьному психологу. Такой статус она имеет в социуме, но он мало что значит для самого Мина, а если даже и имеет, то всё перекрывается до одури простым интересом. К человеку, к девушке, не к психологу. Тупая всё-таки была причина тогда; «помогите с выбором профессии» — определённо тупая, но действенная. Он мог затрагивать любые темы, мог спрашивать о чём угодно, под конец, разве что, заигрался — малейший толчок выбил из его груди весь воздух и в приступе агонии он понял, осознал, как всё не просто. Дженни ищет «корень зла» в своих словах, но корня никакого нет — просто Юнги почувствовал разницу в их отношениях, восприятии друг к другу. Трудно, сложно настолько, что хочется стереть себе память. Возможно, не было бы грёбанного анализа своих мыслей и чувств не подари он плитку шоколада. Но он подарил, теперь между ними какая-то путаница, но… Юнги не закроется. Не закроется ни за что, просто пока он не решил, что вообще делать. ### — Я правда думаю, что это не моё. Я не знаю, как сохранять… м-м… — Ким замычала в трубку и зажмурилась от усталости. — Как сохранять дистанцию и при этом вызывать доверие. Я ужасный психолог. По ту сторону слышится лёгкий смешок, но Дженни весьма понимает такую реакцию со стороны Джису. Кому сдалось нытьё в час ночи? Звонок был спонтанным, Ким не могла уснуть, но стоило Джи ответить на звонок — остановиться реально невозможно. По идее, всего этого просто не должно быть. Она ведь вернулась домой как и вчера, поужинала с мамой, поговорила с ней, немного отдохнула и почти легла спать к десяти, но к одиннадцати без повода вытащила из холодильника бутылку вина. — Из тебя ужасный алкоголик. Вынесло с бокала? — С трёх. Я не знаю, как пойду на работу. И не знаю, как пойдёшь ты. — Иди спать, утром будет легче. — Нет. — Отрицают только пьяные. — Нет, я не про это… Просто всегда так, закончи школу — будет легче, закончи универ — будет легче, найди работу, выйди замуж — будет легче. — Так ты выйдешь замуж? — послышался смех. — Нет, послушай меня внимательно. — Послушаю утром, вот честное слово. — Ладно. Мне жаль, что я отняла у тебя время на здоровый сон. — Правда жаль? — Мхм. — Тогда иди спать тоже, вино убери куда подальше. Я позвоню как только смогу, и ты мне всё расскажешь трезвой, слышишь? Дженни слабо улыбнулась и слегка кивнула. — Дженни? — Да, слышу. Сладких снов. — И тебе. Гудки. Расстояние, возможно, что-то решает. Теряется прежняя откровенность и близость, всё объясняется разными городами, а в каждом городе — свой мир. В принципе, Дженни не обижается, она благодарна за то, что Джису по-прежнему поддерживает связь. Ким откинулась на прохладную подушку и сфокусировала взгляд на потолке. Нужно поспать и проснуться на час раньше. Умыться как следует, замазать всё тоналкой и начать свой день. Хотя спать вовсе не хотелось, хотелось слушать музыку, валяться на кровати, смотреть фильм, а не думать об очередном «завтра». Выдохнув, Дженни отогнала все мысли о чем-то тревожном, в том числе, и об Юнги. К черту. Между ними проклятое недопонимание и оно либо решится, либо нет. Вот и всё. Просто заснуть, нужно просто заснуть. ### Юнги просыпается в своём привычном режиме, к шести, смотрится в зеркало, некоторые пряди волос доходят до нижнего века — стоит подстричься. Мин закидывает приготовленные вечером вещи в рюкзак, после чего надевает школьную форму, спускается вниз и перекусывает засохшими блинами. Окончательно отходит ото сна, разминает шею, выпивает стакан воды — кофе готовить вовсе не хотелось. Через полчаса выдвигается в школу. Сегодня всё будет чуточку иначе — Юнги не будет прятаться или превращаться в безучастного «камня». Действовать, нужно действовать быстро, пока уверенность есть в кармане, и пока Дженни не послала его куда подальше со своими заскоками. Всего лишь нужно побыть сумасшедшим, передать записку и дождаться Ким после школы. Больше похоже на мантру, но иначе ведь никак. Юнги не планирует ничего незаконного, просто хочет выйти «за рамки школы» или «за рамки общественности», но никак не причинить кому-то вред. Да и кому он способен? Разве что себе.