Корнелия и Калеб. Книга вторая. "Посмотри мне в глаза"

      Пока ночной Хитерфилд готовился ко сну, Корнелия стояла посреди своей комнаты не зная, с чего начинать. Визит Калеба окончательно сбил ее с толку. После приключений с Седриком, ассасина она хотела видеть в последнюю очередь.       Она вообще никого не хотела видеть, если уж быть до конца откровенной.       Как же так получилось, что стоило ей увидеть его своими глазами, как стражница растеряла последнюю частичку себя, мечтая забыться в его руках. Присутствие Калеба всегда давало уверенность в одном - безопасность. И, наверное, после всего, через что Корнелия прошла, безопасность - это единственное, что так было нужно ее сознанию.       Из гостиной слышались глухие голоса, беспрерывно спорящие между собой. Не сложно было догадаться, что идея забрать Корнелию в Назарий не пришлась Ребекке по вкусу. Ей было глубоко плевать на то, что Калеб будет рядом. Зная ее чрезмерное чувство опеки, она будет чувствовать себя спокойнее, если Корнелия будет страдать у нее глазах, а не в компании наемных убийц.       Девушка не знала, почему согласилась уйти с Калебом. Предложение перебраться к нему, пусть и на время, было безрассудным и неправильным. Но после всех этих лет, ей казалось, они оба заслужили хотя бы одну неделю, которую смогут провести вместе. Всего одну, пообещала она себе, не позволяя влюбленному сердцу радоваться раньше времени.       Но если для Калеба это было желание помочь ей оправиться после трагедии, она же на самом деле просто пыталась скрыться, сбежать, залечь на дно.       Корнелия чувствовала себя уязвлянной.       Девушка, которая за последние годы прошла через тонну дерьма и трудностей не должна была ломаться. Не имела права. И ей было трудно признать, что Седрик, кажется, все-таки ее сломал. В голове до сих пор звучали собственные крики, беззвучные мольбы о помощи и истошные рыдания.       Седрик уничтожил значительную часть стражницы, и ей было стыдно признавать это не только самой себе, но и своим друзьям. По этой причине она не могла смотреть им в глаза, не могла и не хотела говорить. Корнелия верила, что гибель Калеба и его внезапное воскрешение сделали ее сильнее, но увы…       Она осталась такой же слабой девчонкой, какой и была. И она ненавидела себя за это.       За дверью послышались шаги, и прежде, чем Корнелия смогла собрать мысли в кучу, на пороге появился Калеб, осторожно проходя в комнату.       - Ты еще даже не начала собираться, - улыбнулся он, но увидев ее пустое выражение лица, вмиг растерял напускное веселье. - Если нужна помощь, я могу собрать твои вещи, - он осторожно приблизился, наклоняя голову так, чтобы словить ее взгляд. - Или лучше позвать Ребекку, если с ней тебе комфортнее.       Его голос был мягким. Слишком мягким, в нем четко прослеживались тревога, беспокойство и…жалость.       Жалость Корнелия ненавидела больше любого другого чувства.       Тяжело выдохнув, она механично опустила взгляд, и принялась закидывать в сумку все подряд, борясь с желанием расплакаться. Присутствие Калеба всегда делало ее излишне эмоциональной, с годами ничего не изменилось. Под пристальным взглядом парня, девушка наспех набросала в сумку первое, что попадалось ей в руки, и наконец закрыла ее. Отчего-то хотелось передумать, и не уходить с ним никуда. Ассасин заметил колебания в ее настроении сквозь резкие движения, и не думая дважды, взял за руку, разворачивая к себе.       - Я знаю, что тебе тревожно, - спокойно воскликнул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и без примеси жалости. - Обещаю, станет лучше, как только мы уйдем отсюда.       Девушка смотрела в черные глаза, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но у нее не получалось. Раздраженно выдохнув, она вырвала свою руку, отходя от парня на несколько шагов назад. Калеб понял, что сейчас не сможет добиться никакого расположения в ее глазах, и решив не медлить, повесил сумку стражницы себе на плечо.       - Нам пора уходить, - открыв портал в Назарий, Калеб обернулся через плечо. - Если хочешь попрощаться с Ребеккой, сейчас самое время, - он выдавил из себя легкую улыбку в желании немного разрядить обстановку. Корнелия бросила тяжелый взгляд на дверь своей спальни, и нахмурившись, бросилась к порталу, обходя парня стороной.       Обстановку разрядить не получилось. Вздохнув, и помолившись всем богам не растерять эмоциональных сил, Калеб шагнул в портал вслед за девушкой. Она стояла к нему спиной, держа в дрожащих руках только начатую сигарету. Парень нахмурился, не одобряя столь губительную для здоровья привычку, и осторожно подойдя к ней ссади, легким движением вытащил сигарету из цепких пальцев. Словив сердитый взгляд, он тут же попытался утихомирить негодование девушки.       - Употребить гадость ты сможешь и потом. Давай пока расположим тебя в крепости, уже довольно поздно.       Не спрашивая разрешения, он взял Корнелию за руку и повел к главному входу, надеясь, что не встретит никого по пути. Нужно было доставить ее в свою спальню без лишних глаз и расспросов .Стражница позволила вести себя, безропотно следуя за Калебом, смотря под ноги. Он всегда чувствовала себя неважно в этом мире, каждой клеточкой ощущая, что Калеб становился Корвином на планете, которую считал своим новым домом. И Корвин ей абсолютно не нравился.       Войдя к крепость, ассасин отчаянно вздохнул, замечая за обедом собратьев, и уже успел словить заинтересованные улыбки своих самых верных соратников - Кристиана и Альберта. Глаза последнего сверкнули при виде стражницы.       - Вы успели к началу ужина, - Альберт поднялся на ноги, и, улыбаясь, обратился к Корнелии. - Я рад, что Корвин бросился тебе на помощь, не хотелось бы терять такую красоту.       Ассасин потянулся к руке стражницы, чтобы оставить поцелуй, как Корнелия резко отдернула руку, попятившись назад. Ее взгляд был испуганным, что не осталось для Калеба незамеченным. Он зарычал, гневно уставившись на друга, взглядом приказывая ему убраться с глаз девушки. Альберт с сомнением отошел в сторону, не желая пугать прибывшую гостью. Он с непониманием посмотрел на Калеба, и догадался, что все вопросы будут потом.       Не задерживаясь ни секунды, Калеб пропустил Корнелию вперед, все также сжимая ее ладошку, как бы напоминая, что он рядом с ней, и она в безопасности. Девушка опустила глаза в пол, и ускорила шаг, желая поскорее остаться наедине с собой. С каждой минутой пребывания здесь, она чувствовала, что совершила ошибку, явившись в Назарий. Здесь были чужие ей люди, со своими устоями и моральными принципами. Она сомневалась, что Калеб сможет встать между ней и своим кланом в случае катастрофы.       Добравшись до покоев, Калеб позволил Корнелии войти первой, и только когда дверь за их спинами закрылась, он смог спокойно выдохнуть. В его комнате до нее точно никто не доберется. Позволяя девушке немного освоиться, он остался стоять у двери, наблюдая, как Корнелия незаинтересованно оглядывает спальню. Ее взгляд упал на большую кровать, отчего она поморщилась, вызывая на губах ассасина легкую улыбку. Ему придется убедить ее, что необходимую дистанцию он будет соблюдать беспрекословно. Беглый взор девушки остановился на террасе, и не говоря ни слова, она направилась к балкону, на ходу доставая из кармана пачку сигарет.       Хотелось побыть одной и перестать о чем-то бесконечно думать. Несмотря на все время, что девушка пробыла в одиночестве, ей было мало. Легкие шаги Калеба раздались рядом с ней, когда он опустился в кресло напротив, пронзая ее черным пристальным взглядом. Он не знал, что ему говорить и как себя вести. Было очевидно, что стражница не собралась помогать ему идти на контакт, она безучастно уставилась вперед, рассматривая вечерний Назарий. Калебу было необходимо сделать две вещи прежде, чем он даст ей немного личного пространства.       - Могу я поросить тебя поужинать со мной? - его вопрос был неожиданным, отчего Корнелия прервала разглядывание темноты за балконом, встретившись с его глазами. Она не была голодна, уже много дней. Считая, что молчание послужит ему ответом, девушка затянулась сигаретой, вновь уставившись в пустоту. Калеб вздохнул.       - Ты должна поесть, Корнелия. Сил не набраться, если морить себя голодом.       Очередное затянувшееся молчание, после которого ассасин выдернул уже вторую сигарету из ее рук, встречаясь с недовольным взглядом.       - Так не пойдет, - с нажимом воскликнул Калеб. - Сначала ужин, а потом нам нужно будет кое-что сделать, - ее вопросительный взгляд смешанный с паникой заставил его продолжить мысль. - Я должен обработать твои шрамы, иначе потом от их не избавиться.       Стоило ему заговорить о ее увечьях, как Корнелия вся сжалась, обхватывая себя руками. К шрамам своим она точно его никогда не подпустит.       - Нет, - донеслось приглушенное из ее едва приоткрытого рта, чего Калеб совсем не ожидал. Кажется, это первое слово, вырвавшееся из нее после спасения из плена. Он видел всю бурю, которая отчетливого прослеживалась на ее лице, но если парень хотел помочь, ему было необходимо быть немного жестче.       - Посмотри на меня, - требовательно сказал он, опускаясь перед ее креслом на колени. - Не закрывайся от меня сейчас, я пытаюсь помочь, а не сделать больно.       Голубые глаза застелило мокрой пеленой, отчего Корнелия чаще заморгала, не желая ни при ком плакать. Она почувствовала его касание на своих руках, и ей вдруг стало очень больно.       - Слишком поздно, - через силу выдавила стражница, напрягаясь всем телом. - Оставь меня, ты уже делал это неоднократно, попробуй еще раз.       Голос был напрочь пропитан обидой. Ругая себя всеми известными словами, Корнелия в очередной раз пожалела, что не осталась в своей комнате в Хитерфилде. Время, проведенное с Калебом, только ухудшит ее состояние. Ассасин, конечно же, был с этим не согласен. Осторожно прикоснувшись к ее лицу, Калеб поймал взгляд голубых глаз, которые смотрели на него с осуждением.       - Доверься мне, - единственное, что попросил он. - Всего лишь раз поверь мне, даже если это невероятно сложно.       Что-то в его голосе заставило ее вздрогнуть. Или, может, это от его касаний на ее лице. Девушка не знала, почему пошла у него на поводу, когда слабо кивнула в знак согласия. Легкий поцелуй в лоб, после которого Калеб поднялся на ноги, и уведомил стражника за дверью о том, чтобы им принесли ужин в покои. Идти в главный зал он не собирался. Пока ассасин ожила Агиду вместе с их ужином, он со стороны наблюдал за Корнелией, которая снова закрылась в себе.       Он не знал, что ему делать. О чем говорить, каких тем избегать, да и как вообще вести себя с ней. Не трудно было догадаться, что сейчас творилось в ее мыслях. Когда-то давно он сам ее бросил, а теперь первый поспешил на помощь, умоляя о доверии. Если Корнелия и не сошла с ума после пыток Седрика, то присутствие Калеба с легкостью может это сумасшествие гарантировать.       При мыслях о змее, ассасин рассвирепел. Ему еще предстояло поохотиться за тем, кто принес Корнелии столько боли. У Калеба даже было одно идеальное место, где Седрик почувствует вкус пыток на собственной шкуре. Корнелия вдруг резко обернулась на парня, как будто сумела прочитать все его мысли.       - Не вздумай ему мстить, - ослабшим, но твердым голосом попросила она. Что-то в ее тоне насторожило Калеба, но виду он не подал.       - Не понимаю о чем ты, - отмахнулся он, не желая обсуждать с ней планы касательно змея. - Тебе не следует забивать голову мыслями о Седрике. Ты больше с ним не столкнешься ни при каких условиях, даю тебе слово.       Взгляд девушки не предвещал ничего хорошего. Он был злым, упрямым, и одновременно дико напуганным.       - Ты ничего не знаешь, - эмоции Корнелии били через край, она столько времени не могла произнести ни слова, а теперь ее и вовсе не остановить. - Это уже не тот Седрик, с которым ты сталкивался. Ему нужен ты, и он не остановится ни перед чем.       - Ты же не думаешь, что я позволю ему жить после всего того, что он с тобой сделал? - задал встречный вопрос Калеб, наблюдая, как глаза Корнелии наполнились очередной порцией слез, хоть она и до последнего сдерживала их.       - Он ничего со мной не сделал, - выпалила она.       - Я видел, - два слова, от которых сердце Корнелии пропустили глухой удар. Перед глазами снова возникла темная пещера, тяжелые цепи и животный смех мужчины. Даже не осознавая, что по щекам уже давно текли слезы, Корнелия хотела отвернуться, как перед ней возникли глаза, пропитанные тревогой. Калеб потянул стражницу на себя, отчего ей пришлось подняться на ноги, ухватившись за его руку выше локтя.       - Корнелия, - ему пришлось несколько раз позвать ее по имени, когда она посмотрела на него взглядом, полным отчаяния. - Я его убью, - пообещал ассасин, и прижал голову девушки к своей груди, пока она отчаянно пыталась убедить его в обратном. - Он ответит за каждый шрам, за каждую пролитую слезу, - тихий шепот у ее уха был непреклонен.       - Ты хочешь, чтобы он снова тебя убил? - не сдержав рыданий, выпалила девушка, чувствуя подступающую истерику. - И какое тебе вообще дело, что делал со мной Седрик. Ты бросил меня на три с половиной года, а теперь вдруг проявляешь такое участие к моей жизни?       Именно этого разговора Калеб хотел избежать всеми силами. Сейчас было не то время, чтобы говорить о их прошлом, о решениях, который каждый из них принял. Ассасин видел, как настроение стражницы менялось со скоростью света, и единственное, чего он хотел - успокоить ее.       - Пожалуйста, успокойся, - стараясь не обращать внимания на ее слезы, стекающие по щекам, Калеб прижался к дрожащей макушке. - Перестань плакать и послушай меня. Я не собираюсь погибать, Корнелия, и уж тем более не от руки Седрика, - мягкость в его голосе кое-как избавила девушку от слез, но оторваться от его груди она не могла. Забытое чувство защищенности и бережности накрыло ее с головой. Она столько лет мечтала об этом моменте, и вот он сейчас был здесь, рядом, накрывая хрупкое тело своими руками. - Что касается всего остального, - немного тише добавил ассасин, чувствуя, как Корнелия в его руках постепенно расслаблялась, - мы обязательно обо всем поговорим, я отвечу на все вопросы, только перестань терзать себя, прошу тебя.       Девушка сморгнула слезы со своих ресниц, и кивнула, словно давая обещание не плакать больше. Глухой стук по деревянной двери отвлек Калеба от лица Корнелии, и пропустив Агиду в покои, молча ждал, пока женщина накроет им ужин, не выпуская при этом руку стражницы из своей. Закончив с сервировкой, Агида спешно покинула комнату, и Калеб сразу же повел Корнелию к столу.       - Я не голодна, - проявляя чудеса упрямства, возразила девушка, но Калеб даже слушать ее не стал.       - Проголодаешься, когда начнешь есть, - он щелкнув ее по носу, отчего Корнелия недовольно сморщилась, вызывая у него улыбку. Тяжело вздохнув, девушка без особого воодушевления ковыряла вилкой в еде, и пересилив себя, проглотила маленький кусочек мяса.       - Нравится еда? - наблюдая за ее стараниями хоть что-нибудь съесть, спросил Калеб.       - Я уже и забыла, какова она на вкус, - призналась Корнелия, продолжая поглощать еду мелкими кусочками. Дальнейший ужин проходил в полном молчании, стражница не желала говорить, ассасин в этом и не настаивал. Девушка истратила последние силы на минутную истерику, ей просто хотелось отдохнуть и забыть обо всем на свете. Когда с трапезой было наконец покончено и услужливая Агида убрала со стола, Корнелия мечтала лишь о том, чтобы поскорее провалиться в сон.       - Я бы выделил тебе отдельные покои, - прерывая неловкое молчание, воскликнул Калеб, - но в этом случае было бы тревожно и мне, и тебе.       - Здесь мне спокойнее, - едва слышно призналась Корнелия, от усталости закрывая глаза. Она опустилась на кровать, в надежде отоспаться, но у Калеба были другие планы.       - Я должен обработать твои раны, - напомнил ассасин, не обращая внимания на вымученный вздох девушки. В его руках уже были несколько флакончиков с кровью Грейс и целебными отварами. Разместившись напротив нее, Калеб откинул прядь волос с ее лица, спрашивая разрешение.       - Тебе нужно снять футболку, - острожно подобранные слова, дабы не ввести ее в заблуждение. Он буквально услышал, как стражница задержала дыхание, ее нижняя губа подрагивала, когда она развернулась к нему спиной. Дрожащими пальцами она потянула футболку вверх, открывая парню вид на изуродованную спину.       Ей показалось, что она услышала его рык, стоило ему увидеть следы, оставленные Седриком. Калеб знал, что такие шрамы остаются после ударов плетьми. Их было бесчисленное множество, слишком много для такого хрупкого тела. Сжав челюсть, он почти невесомо коснулся одного из шрамов, нутром чувствуя, что Корнелия заплакала. Ей все еще было больно.       - Мне так жаль, - оперевшись лбом о ее спину, прошептал Калеб. Он мог сотни раз уходить от нее, отказываться и держать на расстоянии, но он не мог простить себе ее физическую боль. Особенно, если эта боль была по его вине. - Я бы забрал всю твою боль себе, если бы мог. Прости за то, что я приношу тебе лишь только муки, даже спустя столько лет.       Корнелия всхлипнула, смахнув соленые дорожки со своих щек. Она хотела ему ответить, хотела кричать громко и протяжно, но из нее не вырывался даже шепот. Калеб и не ждал никаких слов в ответ, что бы они не произнесли, от боли это не избавит.       Осторожными ловкими движениями он принялся растирать каждый шрам, каждую рану целебной кровью и травами, несколько раз поймав себя на мысли, что хотел излечить девушку поцелуями.       Но он не мог себе этого позволить.       Их отношения, точнее то, что от них осталось, были невероятно сложными. Сейчас его целью была только ее безопасность. Корнелия же искала покой, как и много лет назад, она нашла его в Калебе.       Закончив целебные действия, ассасин уложив девушку в постель, сильнее закутывая в одеяло. Ночи в Назарие бывали очень холодными.       - Теперь ты можешь поспать, - слегка приподняв уголки губ, Калеб наблюдал, как глаза Корнелии стали закрываться. Она была измотана и нуждалась в отдыхе. Девушка попробовала улыбнуться, но у нее это плохо получилось. Она лишь закрыла глаза, искренне надеясь, что теперь, когда Калеб был рядом, ее не станут мучать кошмары.       Калеб все никак не мог уснуть. У него под боком Корнелия видела не самые лучшие сны, она постоянно ворочалась, издавая едва понятные звуки. Он старался не касаться ее, помня о соблюдении дистанции, но ничего не мог с собой поделать, когда из нее вырвался очередной болезненный стон. Не желая будить девушку, он поднялся на ноги, и взял первую попавшуюся книгу со стола, и вернувшись в постель, прижал девушку к себе.       Открыв книгу на первой странице, ассасин наткнулся на поэмы, которые принялся читать едва слышно, продолжая водить легкими касаниями по спине девушки. Это ее всегда успокаивало, и сейчас тоже. Дыхание Корнелии стало ровнее, она больше не ворочалась, наслаждаясь сном.       Низким голосом, читая одну строку за другой, Калеб наслаждался процессом. В крепости была большая библиотека, Арриан с почтением относился к искусству и рукописи, и когда в клан вступали новички, он заставлял читать их часами, изучая языки всех других миров.       Увлекшись процессом, Калеб не заметил на себе взгляд голубых глаз, которые смотрели с интересом. Корнелия наслаждалась не только его голосом, но и строчками, которые он озвучивал своими губами. Девушка проснулась внезапно, не ожидав застать Калеба за столь несвойственным ему занятием. Когда она случайно сжала его рубашку, парень оторвался от чтения, с улыбкой посмотрев на счастливое лицо. Боль в ее глазах больше не отражалась.       - Подслушивать нехорошо, - в шутку упрекнул Корнелию Калеб, но его выдавала легкая улыбка.       - Ничего я не подслушивала, - мгновенно закрыв глаза, девушка изо всех сил стараюсь сдержать ответную улыбку. - Пожалуйста, почитай мне еще, - попросила она, и от мягкости в ее голосе сердце Калеба пропустило удар. После всего, через что она прошла по его вине, она все так же была нежной. Нежной с ним.       Оставив легкий поцелуй на ее макушке, парень вернулся к книге.       - Ты не только красива, но и напоминаешь кирпич.       Эта редкая комбинация представляет собой идеальную женщину, ответ на поиски сотен веков.       Венера и Минерва отлиты в одну статую любви и мудрости.       Всегда мною любимая леди, от вашего самого счастливого слуги.