Invincible faith. Часть 1 - Спасённые души.

Иногда вам нужно упасть, чтобы увидеть, кто готов помочь вам подняться. И всё встанет на свои места. Это единственная цель всех трудностей, которые преподаёт нам жизнь. © Мэрилин Керро

— Я, наверное, никогда не забуду их финальный поцелуй. Взволнованный тёплый взгляд Мэрилин и счастливую улыбку Шепса. Нескончаемые крики фанатов. Как падал прошлогодний снег… Я помню свои чувства, словно в ту секунду жизнь обернулась сказкой. Мне захотелось мечтать… Как думаешь, возможно ли, что такие моменты люди когда-то нарекали магией? — два тёмных глаза загорелись в лучах сентябрского солнца, девушка изящно закинула ногу на ногу, всё же немного проскользив чёрными кедами по белоснежному подоконнику класса, она любила вспоминать прошлое, — Знаешь… — девушка немного замялась, крутя длинными холодными пальцами каштаново-рыжие пряди, — Иногда мне кажется, что их история — не больше, чем красивая сказка или умелая актёрская игра, и это почему-то больно… Хотя, кому я вру, страшно жить не своей жизнью! — беспомощно усмехнулась она и понурила голову, расправляя складки, непристойно задравшейся школьной юбки. — Я не знаю, — звонкий голосок, будто рождественский колокольчик, прокатился по недавно опустевшему классу, — Вернее не могу понять! Ты же знаешь, я никогда ни по кому не фанатела, глупо это, — замолчав, миловидная блондиночка всё же покачала головой, смотря на сидящую на подоконнике подругу, и с сожаление хлопала большими голубыми глазами. Наконец, закончив с юбкой, угрюмая девушка окинула глазами кабинет, стараясь ингнорировать слова подруги, но от них почему-то на душе становилось ещё больнее, её сжирала пустота. Неожиданно ей на глаза попалась приличная пачка сигарет, видать была забыта кем-то из её одноклассников. Тонкие пальцы подобрали увесистую пачку и извлекли из неё длинную белую сигарету. — Может закурить? — задумчиво протянула девушка, с интересом разглядывая узкий продолговатый свёрток бумаги, — Всё-таки взрослая уже, могу сама решать, — подумала она. — Тая… — голубоглазая девушка с укором посмотрела на подругу. — Что, Тая?! Шестнадцать лет уж Тая! — огрызнулась она, смяв ладонью сигарету, — Сама знаю, что не курю… — на отвали кивнула зелёноглазая, выкинув скомканую бумагу в окно. На удивление это была чистая правда, чем не часто могла похвастаться девушка, Семёнова всю свою сознательную школьную жизнь была своенравна и любвиобильна, её свободная и независимая душа постоянно жаждала авантюр и невероятных приключений, порою даже на своё мягкое место. В целом эта девушка чудила часто и много, порой казалось, что правил и законов для неё вообще не существует, так же как и слова «нет», но как это обычно и бывает, под яркой обложкой скрывалась ранимая душа фаната, а главное мечтателя. Говоря о своих кумирах, Тая резко менялась даже внешне, становилась серьёзной и нежной, но лишь на этот период, в другое же время романтичная особа с богатой фантазией и острым языком, предпочитала бродить по родному городу или развлекаться с друзьями, наверное именно поэтому у Семёновой не хватало времени на свою жизнь, потому что единственный маленький кусочек свободного времени, зажатый между гулянками и мечтаниями, и тот был отдан ненависной школе, которая естественно мало интересовала Таю, в душном заведении девушку понастоящему привлекал лишь один предмет — литература, так как только на нём она могла выразить свои истинные чувства, а вот к примеру та же геометрия была с презрением отправлена восвояси своенравной девятиклассницей. Второй же предмет и вовсе не преподавался в её школе, так как был магией, к которой тяготела девушка уже несколько лет, и всё благодаря её кумирам. Глядя на их работу, девушка безумно мечтала так же помогать людям, видеть как в их глазах вновь и вновь зарождается надежда и вера в лучшее, но девушка боялась навредить, так как прекрасно понимала истинную цену помощи. В отличие от её подруги Сони. Софья по своей натуре была реалистом, не верила в мистику и порою даже презерала странное тяготение Семёновой к такой помощи, что и открыто заявляла ей. В свой жизни Соколовская была жизнерадостной, милой и скромной девушкой. К школе относилась нейтрально, хотя частенько поговаривали, что за её миловидным личиком всё же скрывается неподдельная злоба на учёбу. Увлекалась Соня мало чем, поистине любила лишь спать и мечтать о невероятных приключениях, однажды вырвавших её из вечной школьной рутины, но увы, так и могла о них лишь мечтать из-за своей стеснительности и неуверенности. Хотя в целом её жизнь прилежную девушку вполне устраивала, конечно же в отличие от Семёновой. Глядя на них многие задавались вопросом, что же в них общего? Но девушкам на это было всё равно, своей дружбой они очень дорожили, хоть и порою ссорились по пустякам. — Но в чём-то ты права, — голос Софьи вывел девушку из раздумий. Семёнова молча кивнула ей головой, ожидая ответа. — Надо бы тебе жить своей жизнью… — осторожно ответила Соколовская, боясь агрессии, не зря боялась. Эти слова стали последней каплей для Таи. В следущую секунду в комнате повисла тишина, холодный, будто звериный взгляд Семёновой резко прожёг подругу насквозь, а уголок верхней губы нервно дрогнул. Девушка молча подобрала свой рюкзак с пола и кошкой выскользнула в окно, слава богу, этаж был первый. Перешагнув через небольшой заборчик клумбы, Семёнова ускорила шаг, удаляясь. — Ты куда? — с неким сожаление прилетел ей в спину тихий голос Сони, она чувствовала себя виноватой. — Прогуляюсь, — сухо кинула та, неповорачивая головы, — Возможно вечером встретимся, — буркнула девушка, сбегая из школы. Мысли путались, Тая была сильно взбешена словами подруги, она никак не могла их принять, хоть и где-то в глубине души понимала, что Соня вновь была права, прочем, как и всегда ранее. — Горько! Горько! Горькоооооо! — неугомонные крики народа, сводили с ума влюблённых. — Есле вы хоте «Горько», крикните так что бы это было прям «Горько!» — с улыбкой отзвался Александр Шепс — это был высокий, худощавый самонадеянный брюнет с густой чёлкой, практически закрывающий его правый глаз и с глубокими ярко-голубыми глазами, в них многие боялись утонуть. — Горькооооооооооо! — закричала, засвистела, запищала неугомонная толпа фанатов. От этих криков у возлюбленной Александра заложило уши и, сдавшись, Мэрилин Керро всё же повернулась к радостно ухмыляющемуся Шепсу. В следующую секунду губы ведьмы и мэдиума сопрекоснулись, и толпа окончательно взорвалась. Александр нежно прижал к себе эстонку, в попытке раствориться в ней, больше экстрасенсы не слышали ничего. Это был лишь их момент, их конец истори. И они знали ему цену! Резкий звон будильника, казалось, огрушил все, наверное, его надоедливое писчание уже успел услышать весь район. — Что б тебя! — сквозь зубы прошипела красивая рыжеволосая девушка и, не глядя выключив будильник, перевернулась на другой бок, — Как жаль, что это были всего лишь воспоминания, — растроенно подумала ведьма и вновь погрузилась в сон. Но предательский будильник не сдавался, снова и снова продолжая свою душераздирающюю трель. Мэри, не открывая глаз вновь потянулась рукой и, всё же выключив надоедливый аппарат, залезла головой под подушку. Часы всё не унемались, уже начаная основательно подбешивать Керро. Эстонка ещё две минуты пыталась игнорировать их, но не выдержав, всё же попыталась схватить ненавистный предмет рукою, при этом всё так же не показываясь из-под подушки. Но на удивление Мэрилин, она так и не смогла нащупать часы и ей всё-таки пришлось вылезти из своего убежища, и окинуть сонным взглядом всё пространство тумбочки. На ней прямо перед ведьмой сидела ухоженная пушистая буро-белая кошка, своенравно прижавшая тёмной лапой будильник так, что бы Мэрилин не смогла достать его лёжа, и пристально смотрела на эстонку своими большими голубыми глазами. Казалось, она издевалась. — Бэээтти… — жалобно протянула Мэри, с хорошо различимым акцентом. Гордая кошка молча нажала носом на кнопку часов, тем самым выключив их, и запрыгнула на кровать к подруге. — Ну, и зачьем ты менья так рано будить? — с тяжелым вздохом спросила Керро у Бет. — Ты что забыла, кого мы сегодня идём встречать? — ответила вопросом на вопрос кошка. — Ах, точьно! — забывчиво воскликнула Мэрилин, всплеснув руками. — Тогда давай вставай! — Бетти многозначительно помахала хвостом. — Где Саша? — спросила Мэри, покасясь на пустую подушку рядом с собой. — Его рано вызвали на съёмки ЭВР (Экстрасенсы Ведут Расследование), сказал что будет позже, — быстро объяснила Бет, — Он, кстати, утром успел в магазин сходить, и принёс твои любимые солёные огурчики к завтраку) — замурчала кошка. — О, вот тепьерь есть повод встават!) — добродушно засмеялась ведмочка, протерев ладонями заспанные глаза. Бет лишь кивнула головой и тут же убежала на кухню. А Керро потянувшись, скинула с себя остатки сна и, всё же встав с кровати, накинула свой шёлковый фиолетовый халатик и, придирчиво оглядев себя в зеркале, медленно побрела на кухню в след за своей пушистой подругой, тихо ступая по холодному полу идеально стройными ногами. По правде, хоть Мэрилин и была очень трудолюбивой девушкой, но вставать в восемь утра, для неё было невыносимой «роскошью», поэтому каждое утро русской эстонки начиналось именно так. Тихие шаги по старому московскому скверу вновь заглушил гул проспекта. — Ненавижу эту жизнь! — девушка резко остановилась, кинув на землю свой рюкзак, — НЕ! НА! ВИ! ЖУ! — Семёнова безжалостно лупила по нему ногой, в горле послышался сдавленный крик, и девушка ослабив удары, замерла. Казалось это миг стал длиною в жизнь. Она молча присела на избитый рюкзак, уронив голову на колени. Бессилие душило её. Она не может жить настоящим! Она ненавидит свою реальную жизнь! ОНА УЖАСНА! ОТВРАТИТЕЛЬНА! А ведь реальность всегда убивала мечтателей… — Ненавижу, — Семёнова вновь взвыла, и её тело беспомощно задрожало, в придверии подступившей истерики. Ветер носил пожелтевшие листья по опустевшему двору. Сентябрьская пыль медленно кружась, оседала под лучами осеннего солнца. Казалось, ничто не могло нарушить своеобразный покой города. Неожиданно девушка вздрогнула, почувствовав на себе посторонний и довольно едкий взгляд. Тая осторожно подняла глаза и огляделась. Прямо перед ней в траве затаилась кошка. Два хищных ярко-голубых глаза, казалось прожигали девушку наскозь. Прежде всегда любящая кошек девушка, сейчас была слишком опечалена. Семёнова резко оскалилась и устрашающе зашипела на ни в чём не повинную кошку, на что та отреагировала как минимум странно. Гордо распушив хвост, она поднялась из травы и села, будто по человечески вскинув брови. От такой реакции девушка вздрогнула и взмахнула холодной рукой. — Иди отсюда, — её слова звучали вовсе не угорожающе, а даже как-то тоскливо. — Да, шипишь ты конечно не очень, — оценочно обведя Таю глазами, подвела вердикт кошка. Опешив, девушка испуганно отпрянула. — Прекрасно, ещё и трусливая как мышь! Ну, и что смотрим? Пошли, говорю, тебя уде давно ждут! — с безразличием бросила она. — Что?! — Семёнова была шокирована. На что кошка лишь цокнула, закатив глаза и махнув хвостом, рванула в сторону Садового кольца. Не теряя ни секунды, девушка подскочила и, схватив рюкзак, помчалась вслед за кошкой. Выскочив на широкую улицу, Тая в панике огляделась. Она попала в толпу. Мощная груда людей шла напролом и была готова сбить с ног всё на своём пути. Где-то слева мелькнул пепельно-бурый хвост и тут же растворился среди сотен незнакомых ног. Теперь девушке было достаточно двух секунд чтобы всё обдумать, и она вновь рванулась всед за кошкой, прорываясь сквозь народ. Семёнова бежала, не разбирая уже толком ничего, она наступала на ноги, порою дажа роняла прохожих своим тяжёлым рюкзаком, но почему-то даже это не могло её остановить. Сейчас Тая забыла обо всём, её сердце безудержно стучало, она что-то чувствала. Её душа что-то знала! Вдруг девушка резко остановилась, Семёнова замерла как вкопанная, смотря куда-то вдаль. Она не верила своим глазам. По середине переполненной улицы стояла высокая девушка, казалось, безумная толпа практически сносила её с ног, толкала локтями, била в плечи, но девушка будто вовсе не замечала этого. Она стояла молча смотря куда-то вдаль и лишь порой робко сжимала край длинного чёрного платья. Её рыжие локоны пламенели в лучах солнца, казалось, оно озаряло только её одну. Но больше всего Семёнову поразили её глаза, печально и смущённо смотрящие из-под полей чёрной шляпы, они одни выражали эмоции. А ведь действительно, среди яркого буйства красок городских прикидов, она казалась самой неприметной, но лишь при одном взгляде на её лицо, всё будто менялось местами. Прохожие растворялись, превращаясь в один безумный поток, будто она одна стояла на краю бушующего моря. Народ не принимал её, она не принимала их. Но своим скромным присутствием она всё же доказала, тут только у неё была душа. В своих раздумьях Семёнова теперь упустила и её из виду. — Наверно, свернула в ближайший двор, — подумала девушка, завернув за угол. Растворившись в своих мыслях, девушка даже не заметила старой закопченной таблички «Музей Булгакова». В этом дворе было прохладно, так как он был закрытым. Тут было пустынно, поэтому Тая с лёгкостью нашла глазами приследуемую особу. Она сидела на скамейке с открытой книгою в руках. Не зная как поступить, Семёнова очень тихо стала приближаться к девушке и в последний момент, затаив дыхание, присела к ней на лавочу. Неожиданно девушка подняла свои зелёный глаза, смотря Таю. Она молча улыбалась, но вскоре всё же смущённо отвела взгляд, пряча глаза за полями шляпы. Тая прекрасно знала этот взгляд, её улыбку. — Она не меняется) — с улыбкой подумала Семёнова, во все глаза смотря на засмущавшуюся девушку. Бесспорно она была мудра, храбра и милосердна, но на удивление главного качества у неё никто не мог забрать. Она была до невозможности наивна. Наивность эстонка всегда пыталась скрыть под полями своей фетровой шляпы. — Мэрилин, неужели это правда вы?! — робко спросила Тая, её голос задрожал от окутавшего её волнения. Теперь смущалась она. Девушка до сих пор никак не могла поверить, что всё же встретила своего кумира. — Йа — спокойным голосом ответила наивная ведьмочка и мило улыбнулась девятекласнице. — Не верю) — Семёнова будто растаяла от её нежного взгляда, Тае безумно хотелось обнять Мэрилин, и долго-долго плакать, уткнувшись в её тёплое плечо, разделив с ней все моменты своей жизни. Но Мэрилин от чего-то заметно помрачнела и, подняв свои глаза к дневному небу, вдохнула прохладный воздух. — Знаешь, Тай, ест вещьи в которые надо верит, порой они и ест — смысл нашей жизнь… — задумчево произнесла она с акцентом, начав их отнюдь неслучайный разговор.