Предназначены судьбой

… Учиха заносит в темные дебри размышлений, метающиеся от того, как поменялась его жизнь и преобразилась жилплощадь, к тому, что будет дальше и куда заведут их отношения. Саске всегда считал, что Узумаки слишком много, но эта простая истина оказалась заблуждением. Большим заблуждением, очень-очень большим, даже больше чем его эго и самовлюбленность вместе взятые. Наруто в его жизни стало до безобразия много именно в тот момент, когда он забрал ее к себе, и от этого вполне реально можно было устать. Устать от того, что каждый чертов миллиметр его квартиры был заполнен несносной блондинкой, как и его жизнь. Он не жаловался, просто... Ах черт! Накипело! Златовласка была повсюду, везде, и всегда с ним. И если была за сотни километров от него на длительной миссии, этого почти не ощущалось. После третьей генеральной уборки он понял, что в принципе, от длинных светлых волос ему вовеки вечные не избавиться. Даже если они настолько увлекутся ссорой с друг другом и Саске спалит эту квартиру к чертям собачьим, все равно на пепелище останутся ее полинявшие волосы. Они были повсюду! В его кровати, в раковине, на полу, в ковре, в сливе душевой кабины, в шкафу, иногда в еде… при чем, дома еда готовилась в редких исключениях и рукой самого Учиха. Будто бы она старательно и методично, в его отсутствие, вычесывала свои локоны, и оставшиеся на расческе волосы распихивала по всевозможным местам и щелям, чтобы потом он не скучал и поминал ее, и какая разница, если плохим словом. Но вспоминал же! Учиха взял на себя обязанности расчесывать ее длинные золотистые волосы. И каждые утро и вечер он брал в руки ее расческу и сам расчесывал мягкие прядки — результат был налицо. Количество волос в его квартире уменьшилось, а Наруто после процедуры становилась такой мягкой, нежной и ласковой, и ластилась к нему, топя в своих же чувствах, которые умело и тонко транслировала через касания и поцелуи. Саске тонул уже вместе с ней в омуте ее чувств. То же самое было и с раменом! По началу, он был повсюду. Вся кухня была им забита, пока Учиха не психанул и не спалил катоном эту дрянь под расстроенный и слезливый взгляд подруги. За минуту «до» она благополучно заливисто и звонко смеялась, и ее смех ну никак нельзя было назвать переливистым, словно перезвону колокольчиков, потому что эту был дикий гогот до слез, больше напоминающий ржание лошади с издевательскими нотками. Может решение спалить рамен он принял, потому что она над ним смеялась не в лучшей своей манере? Дело было в том, что открыв один из ящиков на кухне, на него вывалилась куча этих шуршащих упаковок, застав великого и могучего Учиха врасплох. Было не смертельно, но взбесило не на шутку, пока Наруто было весело. Девушка явно пыталась впихнуть невпихуемое, и это у нее вышло, до первой попытки открыть ящик. А потом, «после», он назвал этот кощунственный акт правосудия над раменом актом заботы над ее здоровьем. Отвадить Наруто от быстрорастворимой лапши у него не вышло. Под угрозами, скандалами (удивительно, но квартира осталась цела), уговорами, попытками придти к компромиссу она все равно ела этот чертов вонючий заварной рамен! Тайком от него, после демонстративного сожжения оного, делала заначки в его же квартире, которые он найти не мог долго. И до сих пор не представлял где у этой лисицы спрятана большая часть стратегического запаса этой гадости. Вывод напрашивался сам собой — эта зараза его же дом знала лучше, чем он сам. И когда успела? И в конце концов, ЕГО квартира превратилась в ИХ квартиру — осознание накрыло подобно лавине, быстро и необратимо. Наруто быстро привнесла в его спокойную обитель толику суматохи на грани полноценного хаоса. И потеснила большую часть его вещей, и его самого, в принципе. Хоть и было у нее не так много вещей, но… Волшебным образом они заняли большую часть пространства и им стало тесно в этом помещении вдвоем. Саске не был против всего этого, хотя, иногда брала тоска, по холостяцкому прошлому — в этот момент резко пробирал озноб, и душа на пару с сердцем покрывались коркой льда. В противовес этому леденящему чувству, напоминающему о промозглом и губительном, но относительно спокойном и тихом, одиночестве парень вспоминал, что теперь он не один, и рядом с ним живет человек, который не смотря ни на что вытаскивал его из любой задницы, плюя на собственную гордость, да и чувства в целом. Он готов был терпеть новые порядки и кардинальные изменения ради согревающего присутствия его солнечной блондинки, и на все вышеперечисленные нюансы прикрывал глаза, до поры, до времени, пока Узумаки в своей непосредственной детской манере не доведет его до очередного приступа бешенства, заставляющего плеваться катоном напараво и налево. И голову стала посещать шальная мысль о том, что пора менять жилплощадь, и желательно, как можно скорей. Чтобы дом был большим, вместительным, и крепким — это самое важное, как и его месторасположение — подальше от густонаселенных кварталов разрастающейся Конохи. Это тут они сдерживаются, и скандалы дальше словесных баталий не заходят, но все же… А еще, если смотреть в далекое будущее, мало ли у них все слишком серьезно, настолько серьезно, что в один прекрасный момент у них будут дети? Учиха передернуло и скривило, он решил, что нужно быть поаккуратней, дети — это уж слишком. Ему хватает и Наруто, которая сама, порою, как ребенок. Он хоть и хотел бы возродить свой клан, но не с Узумаки же… Или же с ней? Нет, из нее ужасная жена и домохозяйка, а еще она слишком амбициозна, со своими мечтами и стремлениями. Какая из них семья, когда они настолько разные? И Наруто может быть всего лишь серьезным и больным увлечением, которое рассеется после перенасыщения. Учиха не был уверен, что у них все зайдет так далеко. Но в последнее время, кроме Наруто он никого рядом с собой не видел, и представить не мог. И характер златовласки его нисколько не смущал и не пугал, как ее сила и мощь — и это было взаимно. Попахивает идеалом. Определенно, об их будущем стоит подумать как следует, а то Наруто заполнит его дни на веки вечные, оттяпав большую часть нервов, и стоит подумать, готов ли он терпеть ее всю жизнь? Но это уже совсем другая история…