Жить по-новому

            Я повернулась на бок и закрыла глаза, но сон не шёл. Перед глазами всплывали строки из моих записей: «Фестиваль урожая. Конкурс «Мисс Хвост Феи». Эвергрин превращает участниц в камень. Лексус устраивает турнир. Битва за Хвост Феи». Я знала, что это случится. Знала, что пройду через это. Но от знания было не легче — только страшнее.       — Локи, — позвала я тихо, почти шёпотом.       Воздух дрогнул практически сразу. Он появился рядом бесшумно, как всегда, но на этот раз без привычной улыбки. В лунном свете его лицо казалось чуть бледнее обычного.       — Почему не спишь, принцесса?       — Не могу.       Он сел на край кровати и легко сжал рукой мое плечо. Я подвинулась, давая ему больше места, и он сел ближе, одно его присутствие уже помогало.       — Хочешь рассказать? — спросил он.       Я покачала головой. Не потому, что не доверяла ему — доверяла полностью, больше, чем кому-либо. Но как объяснить духу, что я знаю будущее? Что завтра меня превратят в камень, а через несколько дней начнётся битва, в которой я не смогу участвовать в полную силу? Что я могла бы попытаться всё изменить, но боюсь — боюсь, что станет только хуже?       — Я просто чувствую, что завтра что-то случится, — сказала я наконец. — Не знаю, что именно. Просто… предчувствие.       Локи помолчал. Потом взял мою руку легко, почти невесомо, и провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони.       — Если что-то случится, — сказал он, — ты знаешь, что делать.       — Знаю, — ответила я. — Произнести твоё имя.       — И я приду. Обязательно. Просто назови моё имя — и я приду.       Я сжала его пальцы в ответ, и мы долго сидели так, в тишине. Где-то за окном ветер шевелил ветви деревьев и луна медленно ползла по небу. Тревога никуда не ушла, она всё ещё пульсировала где-то под сердцем вместе с привычным тянущим ощущением от микротрещин. Но теперь она стала тише.       — Спасибо, — прошептала я.       — Спи, — ответил он. — Я побуду здесь, пока ты не уснёшь.       Я закрыла глаза и провалилась в сон быстрее, чем ожидала. Последнее, что я почувствовала, лёгкое прикосновение к волосам. Или мне это только приснилось.       Проснувшись, я решила подготовиться к конкурсу. Пусть его и сорвут, но всё-таки победительница будет названа и получит пятьсот тысяч драгоценных. Мне эти деньги точно не помешают, а значит, я не могу упустить шанс.       В закромах своего шкафа я нашла наряд, который купила, чтобы потешить свою душу косплеера, так как он слишком сильно напоминал мне наряд Мисы из аниме Тетрадь смерти. Платье, которое я достала, оказалось именно таким, каким нужно, и одновременно совсем не в моём вкусе. Но для конкурса, для этого дня, для того, чтобы стоять на сцене с высоко поднятой головой, оно подходило идеально.       Чёрное, с корсетным лифом, который плотно обхватывал талию и заставлял спину выпрямляться даже без привычных уроков этикета. Бант на груди смягчал строгость линий, добавляя немного кокетства, а короткая расклешённая юбка ложилась чёткими складками при каждом движении. Рукава из чёрной ажурной сетки доходили до локтей, оставляя предплечья открытыми достаточно, чтобы я могла легко дотянуться до хлыста, закреплённого на поясе.       Ажурные чулки в сеточку переходили в такого же чёрного цвета ткань. Высокие ботинки на шнуровке добавляли образу дерзости. Чокер обхватывал шею, к нему же было изящное колье с подвеской в виде серебряной звезды, которая мерцала при каждом вдохе.       Я посмотрела на себя в зеркало и на мгновение замерла. Из отражения на меня смотрела не та Люси, что пила чай с Леви, и не та, что считала монеты в пустой квартире. Эта Люси была готова к бою, пусть и к такому, где главным оружием будет не хлыст, а выдержка.       Утро фестиваля встретило Магнолию солнечным светом, гирляндами и запахом жареных каштанов. Город гудел, как улей: лавки открылись раньше обычного, уличные музыканты настраивали инструменты, а дети уже носились между палатками с разноцветными флажками. Фестиваль урожая был одним из самых любимых праздников в городе, и даже моя тревога немного отступила перед этим зрелищем.       В гильдии с утра было шумно. Все готовились к конкурсу «Мисс Хвост Феи», и атмосфера напоминала скорее карнавал. Мира, сияя улыбкой, расставляла на сцене цветы. Кана спорила с кем-то о том, можно ли участвовать в конкурсе с бочонком пива в руке. Эвергрин — я невольно задержала на ней взгляд — поправляла платье перед зеркалом, и на её лице застыло выражение холодного превосходства. Она знала, что сегодня произойдёт. Как и я.       — Люси! Ты такая эффектная! Тоже будешь участвовать в конкурсе?       Леви подскочила ко мне с сияющими глазами и букетом лент в руках. Я улыбнулась ей, поправляя хлыст и ключи на поясе. Леви не знала. Никто из них не знал, что будет дальше. И я не могла им сказать.       — Я как раз собиралась записываться, — ответила я, и это была правда.       Я шла к сцене осознанно. Каждый шаг отдавался в груди глухим эхом, не от боли, а от понимания. Я знала, что сейчас запишусь в список участниц, выйду на сцену вместе с Мирой, Эльзой, Леви, Каной и остальными. Знала, что когда Эвергрин выйдет на сцену, то обратит меня в камень. Знала, что буду стоять беспомощной статуей, пока мои друзья будут сражаться. И всё равно поставила подпись.       Потому что в каноне всё закончилось хорошо. Все выжили. Гильдия устояла. Если я вмешаюсь, если попытаюсь предупредить кого-то или остановить Эвергрин до того, как она начнёт, всё может стать хуже. И именно это пугало больше всего.       — Отлично! Уверена, твой образ многих покорит! — Леви радостно хлопнула в ладоши, увидев мою подпись.       Она схватила меня за руку и потащила за собой, не переставая щебетать. Я позволяла ей вести меня, позволяла суетиться вокруг и поправлять причёску. Я даже улыбалась искренне, потому что Леви была такой живой, такой настоящей в своей радости, что это пробивалось даже сквозь мою тревогу.       — Люси, — она вдруг остановилась и заглянула мне в глаза, — ты какая-то грустная. Всё в порядке?       — Всё хорошо, — солгала я. — Просто немного волнуюсь перед конкурсом.       — Не волнуйся! Ты неотразима! — Леви обняла меня, и я обняла её в ответ, чувствуя, как к горлу подступает ком. Через полчаса она превратится в камень. Через полчаса всё начнётся.       Я подошла к сцене вместе с остальными девушками и заняла своё место в ряду участниц. Мира улыбалась залу и принимала внешний вид Хеппи и Гажила. Эльза вышла в готическом платье, но более закрытом, чем мое. Кана, конечно же, умудрилась пронести с собой фляжку. Леви сияла. А я смотрела на всё это и ждала своей очереди.       Когда меня только успели представить, появилась Эвергрин, заявив, что конкурс окончен и только она достойна звания мисс Феи. Ну уж нет, милочка. Сначала я произведу неизгладимое впечатление, а после уже делай что хочешь.       Я ударила хлыстом по сцене звонко, сильно, возвращая всё внимание к себе.       — Выберете милашку в зеленом или ту, что сможет исполнить ваши самые темные желания? — уверенная поза, взгляд свысока и облизнуть губы. Всё, готово. Думаю, этого будет достаточно, чтобы заинтересовать большинство.       Когда я обернулась к Эвергрин, та чуть ли не кипела от злости. Ничего, тебе будет полезно, деточка. Она ничего не ответила, лишь сняла очки и посмотрела мне в глаза. А в следующую секунду мое тело стало окаменевать. Слишком медленно, или это в аниме всё показывали быстро. Но стоило дойти камню до груди и вместе с ним пришла боль. Нет, не так. БОЛЬ.        Гораздо сильнее, чем во время призыва Козерога. Я не могла закричать, лишь пыталась сделать вдох через стиснутые губы. Если бы не окаменение, дошедшее уже до шеи, я бы точно упала на колени от боли. Лишь когда я почти полностью превратилась в камень, одинокая слеза скатилась по моей щеке, оставляя на камне мокрую дорожку. Но если я думала, что на этом мои мучения закончатся, то я ошибалась. Боль никуда не ушла, она стала тупой, запертой внутри груди. Ощущение такое, будто мне пытаются вытянуть сердце из груди через малюсенький зазор между ребер. При этом я слышу что-то снаружи, но не могу сконцентрироваться.       Этого не должно было быть. По моим записям, девочки после того, как их освободили, не знали, что было, пока они были в камне. Почему у меня иначе? Почему так больно?! Не знаю, сколько продолжалась моя борьба с болью, но в один момент я ощутила большой выброс магии рядом, и это неожиданно уменьшило её. Что это было? Я смогла прислушаться к тому, что происходит вокруг меня, и услышала голос Лексуса у самого уха.       — Ты слишком странная, Блонди.

POV Лексус

      Лексус, Фрид и Бикслоу появились на сцене неожиданно. Он обвёл взглядом ряд статуй — Мира, Эльза, Кана, Леви, Биска, ещё несколько девушек — и его губы изогнула привычная усмешка. Всё шло по плану. Почти всё.       Его взгляд задержался на Блонди. Она стояла у края сцены, застывшая в своей дерзкой позе, с хлыстом на поясе и этим чёртовым чокером на шее. Даже в камне она выглядела так, будто только что бросила вызов всему миру. Лексус вспомнил, как она ударила хлыстом по сцене за минуту до окаменения — звонко, резко, совершенно неожиданно. Как облизнула губы. Как посмотрела на зал с этим своим «может исполнить ваши самые тёмные желания». Он тогда стоял на втором этаже и чуть не поперхнулся. Будь Блонди менее колючей, он бы мог провести несколько неплохих ночей с ней.       Он поднял руку и ударил молнией в пол в нескольких дюймах от её ног. Разряд расколол доски сцены, запахло озоном. Зал ахнул. Кто-то вскрикнул. Теперь всё внимание принадлежит ему. Можно начинать.       Он положил руку ей на плечо, жест, который со стороны выглядел собственническим, почти угрожающим. Но пальцы, коснувшиеся холодного камня, дрогнули. Он почувствовал это прежде, чем увидел: тонкая влажная дорожка на каменной щеке. Дорожка от слезы.       Лексус нахмурился. Он знал, как работает магия Эвергрин. Окаменевшие ничего не чувствуют, ничего не помнят. Это было проверено десятки раз. Но эта слеза… Он поднёс пальцы к её щеке и коснулся. Влажная. Ещё тёплая. Настоящая.       Каменная статуя не могла плакать.       Он нахмурился, а после, хмыкнув, наклонился к её уху.       — Ты слишком странная, Блонди, — прошептал он. В зале не услышали. Только она. Если она вообще могла слышать.       Он выпрямился и развернулся к залу, пряча растерянность за привычной усмешкой.       — Дамы и господа! — его голос разнёсся под сводами гильдии, перекрывая шёпот. — Позвольте представить вам новое развлечение!

Конец POV

      После того как я услышала фразу Лексуса, я стала слышать и всё остальное. Видеть я не могла, но слышала всё отлично. Такое ощущение, будто окаменела я только снаружи. А внутри всё осталось как прежде. Почему? Я задумалась, пытаясь понять, что во мне не так, и почти сразу же ответ пришел на ум. Микротрещины… Если так подумать, то это единственное объяснение. Я поломанная изнутри, и это не дает магии Эвергнин действовать так, как надо. И теперь я заперта в камне без возможности видеть, говорить и двигаться, но с возможностью слышать. И с болью, что лишь слегка отступила. Теперь она примерно на том уровне, что был, когда я призывала Козерога.       Я слышала, как Лексус объявил битву, слышала, как мастер был недоволен, как все кинулись в бой. Только Нацу продолжал разоряться о том, что он не может выйти. Будь у меня возможность, я бы улыбнулась тому, как он верит в Лексуса и как успокаивает своей уверенностью Мастера. Но вот когда количество проигравших увеличивается и нервы сдают даже у Гажила, Нацу решает разбить камень у Эльзы.       «Молодец, Нацу, давай». Мысленно поддерживала я его, зная, что в каноне это сработало. Но когда это чудо, увидев, что на Эльзе это сработало, подлетел ко мне с воплем: «А теперь — Люська!». Я вместе со всеми орала, пусть и только мысленно: «Нацу, не смей!». Но когда это его останавливало. Удар Эльзы пришелся по нему уже после того, как он коснулся меня своим огнем. Камень треснул, а внутри снова вспыхнула боль, к которой я успела привыкнуть. Но сейчас она стала острее, сильнее, будто внутри меня шло сражение. Только когда камень полностью осыпался с меня, я наконец-то смогла упасть на колени, свернувшись в калачик, и застонать от боли. Слезы текли по щекам, и я с трудом вдохнула.       Боль пульсировала в груди, растекалась по рёбрам, отдавалась в позвоночник. Я стояла на коленях, свернувшись в калачик, и не могла заставить себя выпрямиться. Каменная крошка ещё осыпалась с плеч, с волос, а я смотрела на собственные пальцы, вцепившиеся в доски сцены, и пыталась вспомнить, как дышать. Слезы текли по щекам, тёплые и совершенно неконтролируемые, и я даже не пыталась их вытереть. Где-то на границе сознания мелькнула мысль: «Я жива. Я освободилась». Но боль была сильнее.       — Люси! — голос Нацу прозвучал слишком громко, слишком близко, и я вздрогнула.       Он уже стоял рядом, его руки метались в воздухе, не зная, то ли подхватить меня, то ли не трогать. За ним ко мне подбежала Эльза. Её лицо было бледным, но взгляд собранным, цепким. Я видела, как она мгновенно оценила моё состояние и приняла единственно верное решение. Она оттолкнула Нацу в сторону не грубо, но жёстко, и сама опустилась на колени рядом со мной.       — Что с ней? — спросил Гажил, поднимаясь на сцену. Его голос звучал непривычно: ни насмешки, ни презрения. Просто вопрос. И это пугало больше, чем если бы он фыркнул что-то язвительное. Значит, я действительно выглядела плохо.       — Не знаю, — отрезала Эльза, не оборачиваясь. Её рука легла мне на плечо твёрдо, но не грубо. — Нацу, какого чёрта ты полез к Люси?! Я же кричала — не смей!       — Я помог! — Нацу от возмущения даже перестал паниковать. — С тобой же сработало! Я думал, и с Люськой сработает! Откуда я знал, что…       — Заткнись, — в голосе Эльзы не было гнева, только предельная сосредоточенность. — Люси, ты меня слышишь? Ты можешь говорить?       Я попыталась ответить и только на третьей попытке смогла выдавить:       — Да.       Слово прозвучало хрипло, сдавленно, но всё же прозвучало. Я увидела, как плечи Эльзы чуть опустились — на какую-то долю секунды она позволила себе облегчение. А потом снова собралась.       — Где болит? — спросила она. — Что именно?       — Грудь, — выдохнула я, всё ещё не в силах разогнуться, но чувствуя, как боль постепенно отступает. — Внутри. Огонь Нацу… он что-то сделал с магией Эвергрин. Она застряла во мне, не сработала до конца, а он… выжег её.       Боль становилась всё тише, и я смогла выпрямиться. Села прямо на сцене, восстанавливая дыхание и стирая слёзы платком, который мне протянула Эльза.       — Что значит «застряла»? — Гажил шагнул ближе, и я услышала, как он принюхался. — Магия Эвергрин не оставляет следов. Я бы почуял.       — Она не оставила, — прошептала я. — Но я не так давно серьёзно пострадала, и мастер Рюдзи просил не напрягаться ближайшее время. Видимо, магия Эвергрин как-то воздействовала на не до конца окрепшие каналы, а когда Нацу своей силой ударил по мне, они вступили в конфликт, и это вылилось в боль. Сейчас боль постепенно отступает, так что, думаю, всё нормально.       Я попыталась улыбнуться, но, судя по хмурым взглядам Эльзы и Мастера, у меня не очень вышло.       — «Не до конца окрепшие каналы», — медленно повторила Эльза, и в её голосе зазвенел лёд. — И ты молчала.       — Я не хотела, чтобы вы волновались. Тем более это не должно было иметь таких последствий.       — Люси, — Эльза присела передо мной на корточки и заглянула в глаза. — Ты только что корчилась от боли у нас на виду. Мы волнуемся.       Я отвела взгляд. Возразить было нечего.       — Она права, — раздался позади голос мастера. Он подошёл неслышно и теперь стоял в шаге от меня, скрестив руки на груди. Его лицо было мрачным, но в глазах читалось не осуждение, скорее, та же тревога, что и у остальных. — Ты должна была сказать. Что, если твои каналы снова пострадали?       — Я не ожидала, что попаду в такую ситуацию, — тихо ответила.       — Да и теперь не стоишь на ногах, — Гажил фыркнул, но без обычной язвительности.       — Я стою, — возразила я и, подтверждая свои слова, поднялась. Ноги всё ещё дрожали, но держали. — И я не собираюсь оставаться здесь, пока все сражаются. Я могу колдовать.       Макаров долго смотрел на меня. Потом вздохнул, тяжело, по-стариковски, и покачал головой.       — Хорошо. Но если тебе станет хуже, ты немедленно возвращаешься. Это приказ. Поняла?       — Поняла, — ответила я и впервые за последние минуты улыбнулась по-настоящему. — Спасибо, мастер.       — Не благодари, — буркнул он. — После того, как всё закончится, пойдешь к Полюшке, пусть осмотрит тебя.       Эльза поднялась, взяла меч и двинулась к выходу из гильдии. Гажил бросил на меня последний взгляд, странный, задумчивый, и отошел в сторону. Нацу помедлил.       — Люська, — сказал он, и в его голосе было столько вины, что у меня сердце сжалось, — я правда не хотел тебе навредить. Я думал…       — Ты помог, — перебила я и обняла его. — Ты освободил меня.       Он смотрел на меня долго, а потом вдруг выдал.       — Я рад, что ты не камень.       И улыбнулся той самой улыбкой, от которой всегда становилось теплее. Я не выдержала и улыбнулась в ответ.       — Я пойду. Попробую найти Фрида и уговорить его снять печати, — сказала я, — чтобы ты мог надавать Лексусу по его самодовольной морде.       — Это я могу! — Нацу просиял и, уже поворачиваясь, добавил: — И после боя ты мне всё расскажешь. Всё-всё. Обещаешь?       — Обещаю.       Боль почти ушла, превратившись в привычное тянущее ощущение, с которым я жила последние недели. Но теперь всё изменилось. Они знали. Не всё, я не сказала им всей правды, но достаточно, чтобы перестать притворяться полностью здоровой. И от этого было страшно. Но и легче тоже.       Я выпрямилась, поправила хлыст на поясе и пошла к выходу. Пусть я и сказала Нацу, что пойду искать Фрида, но в каноне Люси встретила Бикслоу. Фрида найдёт Мира. Если я вмешаюсь, если найду его раньше, что изменится? Мира так и не будет использовать свою силу? Но с другой стороны — Нацу и Гажил заперты. Что мне делать? Следовать канону или всё же менять? Битва за Хвост Феи продолжается. И ясно одно: я должна участвовать в ней. Осталось решить только, кто будет моим противником.