ursa minor.

— У тебя по гороскопу сегодня встреча с прошлым, - Ренджун хмурится, склонив голову на бок. Почёсывает затылок и проводит рукой по волосам, которые и без того свились в самое настоящее гнездо. — А у тебя что? - спрашивает Донхёк, доставая из кармана пачку сигарет и воровато оборачиваясь по сторонам от страха быть пойманным за эту маленькую подростковую шалость. Донхёк никогда не верил в гороскопы и астрологию, но каждый день слушает от Ренджуна, о чём «говорят» ему звёзды. Хуан вздыхает и начинает листать ленту в поисках предсказаний для него, несмотря на то, что он уже наверняка выучил его наизусть. Ли почему-то в этом уверен. Подтягивает свои огромные, постоянно спадающие с его тощих бедёр джинсы и раздражённо отмахивается от сигаретного дыма. Донхёк делает затяжку и расслаблённо выдыхает, чувствуя, как успокаиваются его нервы после первого учебного дня. — Овен, - говорит Ренджун, как будто за пять лет Донхёк не выучил его знак зодиака. — Сегодня Овен будет обладать невероятным даром убеждения, причиной чему станет его последовательность и логичность. Он будет способен шаг за шагом убедить кого угодно в чем угодно, - и, оставаясь довольным, поднимает глаза на друга. — Нет, - словно прочтя его мысли, тут же огрызается Донхёк. Лицо Ренджуна тут же меняется, искажаясь лёгкой обидой, и парень болезненно ударяет его по плечу. Ли шипит, но ничего поделать не может. — Вот ты всегда так, - ворчит Хуан. — Мне что, снова с Джено туда идти? — Ну, в конце концов, он же твой раб, - пожимает плечами парень, насмешливо усмехаясь. Он-то знает, что рабство здесь ни при чем, просто Ренджун жуткий собственник. — Вот именно, - фыркает китаец, дёрнув головой. — И где он шляется? Между прочим, он уже давно должен был нас догнать, - парень поворачивается, глядя назад, где вдали виднеется здание школы. — Снова ему звонить что ли? Он потом мне за счёт на телефоне платить будет или как? Донхёк качает головой и делает ещё одну затяжку, вдыхая свежий и наконец-то относительно тёплый воздух. Весна в этом году пришла немного раньше, что приносит ему с одной стороны наслаждение, а с другой — лёгкую тревогу. Пока его друг разбирается с вечно опаздывающим Джено, Донхёк выкуривает сигарету и тушит ногой окурок. — Для этого существуют урны, - Ренджун отрывается от экрана своего телефона и свысока глядит на оставленный им мусор. — Ага. — Мне тебя заставить убрать? — Разбежался, - парирует Донхёк и закатывает глаза с безразличной улыбкой. Развернувшись, он собирается уже уйти, ощущая нарастающее возмущение своего друга за своей спиной. Ренджун всегда был слишком вспыльчив, а Ли это всегда забавляло. Только вот в следующую секунду за спиной уже слышатся дикие визги, и Донхёк знает, что получать будет Джено. — Ты опоздал, - ворчит Хуан, пока Донхёк оборачивается и кладёт руки в карманы, с дурацкой улыбкой наблюдая за тем, как Джено повис на бедном китайце, пытаясь вымолить прощение. — Я знаю, прости-и-и-и... — Отвянь от меня, - невозмутимо вздыхает тот и отстраняется, направившись за Донхёком. Джено принимает это за «прокатило», потому что он знает, как тот любит обниматься, несмотря на то, что Ренджун вероятно снова заставит делать за него корейский. — Что у меня сегодня по гороскопу? - спрашивает Джено, воодушевлённо вглядываясь в надутое лицо друга. — Не знаю, надеюсь там сказано, что тебя собьёт грузовик. Донхёк громко смеётся, пока солнце медленно опускается к горизонту, ослепляя своей яркостью. Они втроём вот уже почти шесть лет ходят домой вместе. Это уже вошло в привычку, даже все выходки этих двоих стали для него частью рутины. Эти ребята всегда были на своей волне, а Донхёк всегда чувствовал себя третьим лишним. Но это ничего, ведь парень чувствует себя так всюду, куда бы ни подался. Поэтому даже с этим уж пришлось смириться. Не то, чтобы он грустил из-за этого. Дома Донхёка ждут тонны непрочитанной манги и старый пёс по кличке Такси, который живёт с ними уже двенадцать лет. И парень как обычно будет думать, что ему этого достаточно. Долгая поездка на автобусе аж до самого конца города. Ли вечно размышляет, почему она ощущается такой долгой в таком маленьком городе. Ренджун и Джено занимают единственные свободные места и всю дорогу смотрят какое-то дурацкое шоу. Донхёк наблюдает за мелькающими за окном высотками, что довольно быстро сменяются спальными районами и превращаются в окрестности. Раньше он радовался, что ребята живут с ним в одном районе, но теперь понимает, что от них нет никакого толку. — Донхёк, так что? - спрашивает Ренджун, выпрыгивая из автобуса. Сравнявшись с ними, китаец выдыхает, словно самостоятельно тащил этот автобус через весь город, а Джено так естественно перекидывает руку через его плечо, что никто из них уже не замечает. — Я же сказал, что не пойду, - говорит он на автомате. Каждый месяц одно и то же. — Ну, давай! - подключается Джено. — Ты никогда с нами не ходишь! — Потому что я не люблю напиваться без причины. К тому же, в прошлом году второгодки настучали на Юкхэя. — Да ты просто ссышь, так и скажи, - Ренджун неодобрительно кривится и машет рукой. — У тебя что, совсем нет проблем? Пойдём, расслабишься. — Ты что, всю жизнь собираешься провести со своим псом? Ли закатывает глаза и качает головой, оставляя их попытки без ответа. Они все и так уже знают ответ, только зачем-то каждый раз пытаются. Домики здесь расставлены ровно по обе стороны от дороги, и каждый похож на предыдущий. Джено прощается первый и обещает позвонить Ренджуну ближе к позднему вечеру. Его мать во дворе развешивает бельё, и ребята вежливо здороваются, как на автомате. — Спасибо, что присмотрели за ним! - говорит женщина, а её сын частенько обижается. — Ах, и почему все Тельцы такие тупые? - вздыхает Ренджун, как только они заворачивают за угол, поднимаясь в небольшую гору. — По крайней мере, его любят девчонки, - смеётся Ли, и Хуан согласно кивает головой. Это так. Из них троих лишь Джено, как ни удивительно, пользуется популярностью. Может он глупый и полностью зависит от окружающих его людей, но он спортивный и искренний. Девушки любят таких. У Ренджуна долгое время были проблемы с весом, и его многочисленные падения в обморок посреди коридора, вероятно, оттолкнули людей. К тому же, этот парень никогда не был дружелюбным с людьми. Прямолинейность и вспыльчивость его верные друзья. Ну, и, конечно же, Донхёк с Джено. Что же касается первого, то тут всё гораздо проще: он не особо разговорчив. На этих улицах так много историй: от запаха маминых вкусностей до Oh Wonder на повторе. Донхёк до безумия привык к здешним местам и впитал каждую его историю, каждого человека, пропустив через себя и своё сердце. Люди, которых он оставил, с которыми остался. Его родной дом на окраине, крышу которого он может видеть издалека. Донхёк по привычке проходит мимо двухэтажного белого коттеджа, что когда-то был ему вторым домом. За шесть лет парень научился его не замечать, ведь этот дом опустел и стал чужим. Но сегодня возле него на обочине стоит автомобиль. Ренджун молчит и ногой пинает камень по ходу, а Ли чувствует, как сердце уходит в пятки. Забор невысокий и слишком прозрачный, позволяет видеть больше, чем ему хотелось. Женщина, вероятно в свои сорок, стоит посреди двора, уперев руки в бока, и командует, куда разгрузить багаж. Хуан замечает, как замедляет шаг его друг, и поднимает голову. Парень с белой макушкой выгружает тяжёлые сумки, и сердце Донхёка пропускает удар. Он не видит его лица и не хочет признавать, но где-то там, внутри, он точно знает. Женщина уходит в дом, и парень ставит сумки на газон, прогибаясь, чтобы размять спину. Тяжело вздыхает и поворачивается, сталкиваясь с парой любопытных глаз теперь уже никого больше, чем просто прохожих. Донхёк глядит прямо ему в глаза и не чувствует ничего кроме шести лет чёрной пропасти. Парень думает, что он ничуть не изменился: всё те же огромные чёрные глаза, блестят как и прежде, всё та же улыбка и тёплый взгляд. Всё тот же он, только повзрослевший и окрепший. Сейчас ему, скорее всего, будет девятнадцать. В последний раз, когда они виделись, он был всего лишь слабым хрупким мальчиком с большим сердцем. Донхёку становится даже как-то обидно за те годы, которые остались позади. Они глядят друг на друга дольше, чем положено незнакомцам, но Донхёк ещё долго не может отвести взгляд. Ветер нежно щекочет кожу, а золотистый свет уходящего дня освещает лицо. Как в тот самый день. — Он что, вернулся? - удивляется Ренджун, приподнимая брови. Это приводит Донхёка в себя, и он опускает глаза себе под ноги. Все тело онемело, а уши заложило. Парень оставляет вопрос друга без ответа и хочет, чтобы это оказалось сном. Ускоряет шаг и забывает попрощаться, заворачивая во двор своего дома и громко хлопая дверью. Над головой загорается алое пламя, и там же, под небесами, стаи птиц беспорядочной кучкой несутся на север. Ренджун стоит посреди пустой улицы и озадаченно глядит туда, где только что исчез его друг. Ему, как никому другому, известно, что это не сулит ничего хорошего, но, как и шесть лет назад, он не может ничего сделать. Поворачивает голову и глядит назад, сталкиваясь со взглядом светловолосого парня. Без сомнений узнали друг друга. На лице Ренджуна беспокойство, а тот лишь невозмутимо улыбается, обещая, что всё будет хорошо. Ренджун ещё долго будет стоять после того, как тот зайдёт в дом. Дома пахнет свежим кимчи и моющим средством. Мать снова проводила уборку, чёрт знает зачем. Донхёк дрожащими руками снимает обувь и гладит спящего у порога пса. — Привет, дружище, - как обычно, говорит он, а затем поднимается и стремительно направляется к своей комнате. — Мам, я дома! - кричит Ли, чтобы та услышала с кухни, и не дожидается ответа. Собака удивлённо наблюдает за хозяином, сразу заподозрив неладное, и встаёт, успевая быстро прошмыгнуть до того, как Донхёк закроет дверь. Парень смотрит в пространство перед собой и каждой клеточкой своего тела пытается проснуться. Хочется плакать, но его глаза суше горла. Доходит до кровати и садится, вслушиваясь в звенящую тишину четырёх стен. Лабрадор по кличке Такси запрыгивает на кровать и любопытно глядит на мальчишку. Тот по привычке протягивает руку и гладит недоумевающего пса. Перед глазами всё то, что, как он думал, было так давно, забылось и умерло в дальних уголках сознания, отдалилось настолько, что теперь больше похоже на чужую жизнь, чужие воспоминания. Донхёк вспоминает про неотправленные письма и поднимается на ноги, лихорадочно бросаясь к ящику с мыслями, что должен их уничтожить. Много хлама: исписанные тетради, неумелые детские наброски и куча фотографий, аккуратно сложенных в прозрачный файл. Руки по-прежнему дрожат, и Ли злится, что не может успокоиться. Раздражённо выбрасывает содержимое полочек, и фотографии рассыпаются по всему полу. Находит письма в самом низу и медлит, прежде чем прикоснуться. Словно боясь обжечься, он обещает себе не читать их. Берёт в кучу и выбрасывает в мусорное ведро возле двери. Такси тихо скулит, и Донхёк делает глубокий вдох. — Всё хорошо, старичок, - усмехается дрожащим голосом, и чувствует, как последний воздух покидает лёгкие. Тихо всхлипывает и крепко закрывает глаза. Больше всего на свете он сейчас хочет проснуться. Опускается на колени и начинает быстро сгребать разбросанные фотографии. Шесть лет назад он исписал каждую, но та помятая — особенная. Донхёк глядит на их счастливые детские лица и сцепленные пальцы. Сеул кажется таким большим для этих мальчишек, и Ли ещё долго смотрит стеклянными глазами на то, что больше не кажется родным. Ручка двери дёргается, а вместе с ней и испуганный Донхёк. — Ты чего? - мать удивлённо приподнимает бровь. У него в руках стопка собранных фотографий, и Донхёк быстро прячет их в полочку. Парень молчит и смотрит в ответ с ожиданием. — Ты снова пускаешь собаку на кровать? - злится женщина, и Такси быстро спрыгивает, сложив два плюс два. — А-ну, брысь отсюда! — Ты что-то хотела? - Донхёк наблюдает за тем, как пёс с опущенной головой выбегает из комнаты, а затем поднимает на неё глаза. — Минхён вернулся! - она выглядит удивлённой и взволнованной, вероятно, увидеть реакцию сына. Но Ли сейчас едва ли способен на какие-то мысли, не говоря о словах. — Они пригласили нас сегодня на ужин, отпраздновать его возвращение. — Я не пойду, - тут же выпаливает парень и открывает первый попавшийся под руку учебник. — У меня сегодня планы. — Разве ты не хочешь увидеть Минхёна? Солнце персиковым свечением оставляет свой последний отпечаток на белых стенах, и Донхёк наблюдает за тем, как криво ложится свет на его руки. — Я же сказал, - цедит сквозь зубы. — У меня планы. Я пообещал своим друзьям, - которые в отличие от некоторых не пропадали на шесть лет. Женщина молчит, разглядывая Донхёка. Он не может винить её за неспособность понять. В конце концов, никто до конца так и не сможет понять, о чём идёт речь. Никто, кроме Минхёна. Но понять не значит простить, и Донхёку, как никому другому, об этом хорошо известно. — У тебя всё хорошо? - она склоняет голову на бок, как делает всегда, искренне заботясь и отдавая себя семье. Донхёк не может её винить, он так же, как и она, пытается понять. — Да, мам - отвечает Ли устало, и мать поджимает губы. — Я в порядке. Она уходит и закрывает за собой дверь. Донхёк хмурится, думая, что не должен был так говорить с матерью, и потирает виски. Рука тянется к полочке, слегка приоткрывая обзор на ту самую фотографию вверху стопки. Парень включает настольную лампу, и её свет тонкой полоской освещает надпись в верхнем заднем углу: «Мне снится, что ты вернулся домой». Он до сих пор хорошо помнит тот февраль. Чей-то чужой февраль. Он думал, что Минхён был незаменим, что он был главным центром, вокруг которого крутилась его пусть маленькая, но полная мечтаний Вселенная. Мать говорила, что человек взрослеет, когда его мечты становятся кошмарами. Теперь Донхёк точно знает, что она имела в виду. Наверное больше всего в жизни он боялся того, что после его ухода ничего не изменится. А гороскоп не врал, чёрт его побери.