ursa minor.

— Напомните больше никогда не давать Ренджуну ничего крепче шампанского, - смеётся Джемин, бестактно перебивая того в середине разговора. — ... а Львы, в свою очередь, бывают грубы и резки, - Хуан поворачивается к На, чтобы прожечь своим возмущённым взглядом. — Не переносят критику, горделивы и эгоистичны. Часто переоценивают свои возможности, не пунктуальны, обидчивы и ревнивы. Долго помнят оскорбления. Из-за тщеславия могут ошибаться в людях, попадают в авантюры. Живут за чужой счет, - перечисляет он с пьяной надменностью в глазах и загибает пальцы. — У-у-у-у-у! - тянет Минхён, поддерживая то, как ловко Ренджун уделал Джемина. — Идиот, ты тоже Лев! - кивает в его сторону Джемин, и ребята громко смеются. — Блять, Минхёну больше не наливать, - фыркает Джено и тянется к нему, отбирая стакан с разбавленным виски. — Эй, между прочим, это я вам сегодня выпивку покупал, - он тянется навстречу и отбирает обратно свой стакан, разлив немного на ковёр. Джемин даже не замечает, хотя это его ковёр. Родители парня уехали в совместное путешествие по Европе, оставив подростка на каникулах с пустой квартирой в его распоряжении. Джемин был бы не Джемином, если бы не использовал эту возможность, чтобы каждый день отрываться по полной. К примеру, вчера Джено вернулся со здешней вечеринки только в шесть утра, рассказывая Ренджуну о том, что его мать чудом не заметила пропажи сына. Джено опрометчивый и нуждается в ком-то вроде Ренджуна. По крайней мере, сам Ренджун в этом убеждён. Он продолжает звать Ли своим рабом, но все прекрасно знают, что он просто жуткий собственник. Сегодня он вообще не планировал пить, но безрукавка Джено и его узкие штаны действительно заставили его пройти через трудные времена. Ему всего восемнадцать, а он уже заметил тенденцию запивать малейшее неудобство. По крайней мере, теперь его совесть в отключке (как и он в скором будущем), и он может смотреть на Джено, не думая о том, что он ему нравится. — Как-то тут скучновато, - ноет Хуан, откидываясь назад и опираясь на руки. Его шея даёт небольшой сбой, сопровождаясь бессмысленными поворотами головы, и по сравнению с остальными он действительно выглядит самым пьяным. — Включите музыку! — Блять, - вздыхает Джемин и поворачивается, пытаясь найти хоть что-нибудь надёжное, о что можно опереться. Минхён подставляет ему свою руку, и парень вскоре оказывается на двух ногах. Переступает друзей и плетётся к стереосистеме. — Только не то дерьмище, что ты слушаешь, - предупреждает Ренджун и кривится от нахлынувших флэшбэков. — Вообще-то, моя музыка самая лучшая! - возмущается он, поворачиваясь к ребятам и еле удерживаясь на ногах, но по-прежнему улыбаясь. Назло включает первый попавшийся под руку трек, который своими внушающими битами больно ударяет в голову. — Нет, выключи! - хором пытаются перекричать музыку остальные, кривясь и затыкая уши, а Донхёк берёт чайную ложечку из стоящей рядом чашки и запускает в нарушителя спокойствия. Джемин смеётся и поражённо поднимает руки, тут же потянувшись к выключателю — Я в душе не ебу, что вам можно включить, - На стоит, согнувшись пополам, и глядит на все возможные варианты. — Знаете, что хочу сейчас послушать? - вдруг подаёт голос Минхён, и все устремляют свои пьяные взгляды на него. Он выжидает долгую интригующую паузу, которая заканчивается тем, что Ренджун грозится не щадить, как Донхёк, и запустить в него вазой. — Чёрт, как же эта ебучая песня называлась... — Класс, он не помнит название, - закатывает глаза Донхёк, взмахнув руками. — Ну, ты, блять, утырок, - недовольно тянет китаец, надеявшийся, что хоть у кого-то найдутся адекватные рекомендации. — And don't you stop the music, - напевает Минхён, одной рукой слегка помогая себе вытягивать такие знакомые ноты. Взгляды заставляют его голос задрожать, и он на какое-то время останавливается, позабыв, что идёт дальше. — Get into it, - подхватывает Донхёк, каменным взглядом уставившись в пол, вспоминая слова, - won't you dance with me? Минхён поворачивает к нему голову, а на лице появляется расслабленная улыбка. Алкоголь в животе словно заиграл совсем другими красками, и парень мечтательно склоняет голову на бок. Голос Донхёка всё такой же мягкий и воздушный, как много лет назад, и Минхён впервые слышит, как он поёт. Его берёт невероятная обида на парня за то, что тот перестал брать уроки вокала, но он слишком хорош, чтобы злиться. — Да, - произносит светловолосый спустя пару таких долгих секунд надежды на продолжение, - она. — Oh Wonder, - Ли поднимает взгляд и сталкивается со спокойствием в глазах Минхёна. — Lose it. — Чёрт бы вас побрал, - отмахивается Джемин, своим громким голосом навсегда разрушая момент. Оборачивается к системе и пытается найти названную песню. — Точно, - усмехается Минхён, дёрнув плечами. — Я уже и забыл. — Мы слушали их на повторе тогда, - вспоминает Донхёк и вновь опускает взгляд в пол, расслабленно откидываясь назад. — До дыр, да, - улыбается и прокручивает в голове обрывки совместных моментов. У них обоих остались только размытые воспоминания о людях, которых они больше никогда не встретят. Они сидят и пытаются сложить два плюс два, проецируют эти обрывки друг на друга, надеясь, что когда-нибудь это сможет вдохнуть в них жизнь. Каждый готов пойти на всё, лишь бы эти воспоминания ожили. Джемин включает песню, и приятные звуки фортепиано заполняют помещение. Ренджун прикрывает глаза, надеясь расслабиться, но Джено вдруг решает, что прямо сейчас им нужно репетировать вальс. Он встаёт и тянет за собой полуживого Ренджуна, который и сказать-то уже ничего не может. А может и может, просто не хочет. Потому что ощущает руки Джено на своей талии, и как горят бока и ладони от его прикосновений. Ли широко улыбается и звонко смеётся, а Хуан способен лишь на тусклую улыбку. Слушает его голос под толщей воды и погружается глубже, полностью утопая в собственных мыслях и музыке. Будь они сейчас одни, он бы позволил ему себя поцеловать. Джемин снимает их на камеру и грозит выложить в интернет, на что Минхён смеётся, а Донхёк качает головой. — Ренджун завтра убьёт этого идиота, - Ли подвигается ближе к Минхёну, что покачивается в такт неспешной мелодии. Тот качает головой: — Он слишком счастлив, чтобы его убивать. — А ты? - Донхёк поворачивает к нему голову, и их лица оказываются так близко, что он может слышать его дыхание на своей коже. — И я счастлив, - Минхён расплывается в улыбке и опускает глаза на его губы. Донхек задерживает дыхание, ощущая себя так, словно вот-вот откажут лёгкие. Он думает, что сегодня был бы прекрасный день, чтобы умереть, оттого не волнуется и улыбается в ответ. Минхён наклоняется ближе, заставляя каждую частичку Донхёка кричать в пустоту, но тот дразнится и кладёт голову младшему на плечо. Ли глядит куда-то сквозь стену, и Минхён может слышать, как быстро бьётся его сердце. Джемин откладывает телефон и продолжает с улыбкой наблюдать за их неуклюжим танцем, который в трезвом состоянии вполне мог бы сойти за вальс выпускников. Ренджуну нравится песня, а Джено — Ренджун, и под последними лучами уходящего дня они кружатся по комнате, цепляясь за всё подряд. Звонко смеются, и Хуан уже не помнит, когда в последний раз целиком доверял себя кому-то. На собирает пустые бутылки и складывает в отдельное место, освобождая немного места, а Донхёк так и сидит, ощущая приятную тяжеть минхёновой головы на своём плече. Если бы он мог, то закричал бы. — Нужно убрать этот свинарник, - говорит На, почёсывая затылок, пока песня автоматом переключается на следующую. — Я тебе помогу, - Минхён вдруг поднимается, и Донхёк чувствует себя одиноким. Джено подхватывает Ренджуна, который сегодня совсем себя потерял, и усаживает на диван. Смеётся и говорит ему что-то, так воодушевлённо, что светится ярче солнца. Ренджун злится, что не вспомнит завтра, о чём он говорил, но сейчас не хочет, чтобы он останавливался. Донхёк поднимается и глядит на дверцу балкона. Не медлит ни секунды и направляется туда. Оставляет дверь открытой, вдыхая прохладный ночной воздух. Ветерок нежно ласкает кожу его лица, и парень кладет локти на перила, устремляя взгляд на засыпающий город. Уже довольно поздно, несмотря на то, что солнце только-только зашло за горизонт. Летний день был долгий и утомительный, особенно в середине лета. Самый разгар каникул, и завтрашний день обещает снова быть пустым и бессмысленным. Донхёк старается не думать об этом и не строить никаких планов, потому что знает, что Минхён разрушит их всех. Над головой загораются звёзды, растворяясь на стыке с жёлтоватым свечением на горизонте. Плавно и незаметно, там, где день сливается с ночью, а жизнь становится абстрактным предметом пьяных рассуждений. Донхёк чувствует жар изнутри, оттого ветер кажется нежнее и нужнее, чем обычно. Он прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Лёгкие заполняются свежим воздухом, но в этом городе кажется как никогда душно. Этот город только начинает оживать в его глазах. Он бы простоял здесь всю ночь, потому что время потеряло всякое значение. — Так и знал, что ты здесь, - раздаётся теперь уже знакомый голос позади, что вырывает Ли из его хаотичных мыслей. Цепляется за любые ниточки, пытаясь связать воедино и представить самому себе, как что-то целое. Что-то, что напоминало бы ему более менее хорошую жизнь. Донхёк оборачивается и видит, как Минхён закрывает за собой двери балкона. — Нужно уже собираться, - говорит Ли и поворачивается обратно к городскому пейзажу. — Мать будет злиться. — Я позвонил ей и сказал, что ты ночуешь у меня. — Ты что?! - восклицает Донхёк, но получается не так убедительно, как он рассчитывал. Минхён смеётся и глядит на его жалкие попытки разыграть беспокойство. Донхёк делает глубокий вздох, и тот, пользуясь моментом, обвивает руки вокруг его талии. Мягко прижимается сзади и кладёт голову на плечо. — Ты что делаешь, - лениво тянет парень, хмурясь, будто от мелкого раздражения. Но Минхён тихо хихикает ему в шею и жмётся сильнее, вдыхая запах несказанных мыслей. От объятий становится невыносимо, а эти проклятые городские осадки не позволят ему дышать. Он не может ничего сказать, оттого рад, что их неумелые объятия затягиваются. — Небо здесь всегда было красивее, чем в Канаде, - признаётся Минхён, и Ли невольно поднимает голову, вглядываясь в беспорядочно рассыпанные по небу звёзды. Только для Минхёна они каким-то образом всегда имели смысл. — Разве небо не везде одинаковое? Светловолосый смеётся и крепче сжимает объятия. — Ты астрономию совсем не учишь. — А когда я вообще что-то учил? - усмехается парень и позволяет себе краем глаза словить его широкую улыбку. — Погоди, - Минхён вдруг отстраняется, но Донхёк по-прежнему чувствует его руки на своей талии. Старший разворачивает его к себе лицом, так резко и бесцеремонно, что сердце уходит в пятки от близости. Ли невольно опускает взгляд на его губы, но Минхён хмурится и пытается сосредоточить внимание на его лице. Это сбивает с толку, потому что он не имеет ни малейшего понятия о том, что происходит в его голове. — Мне просто интересно, - Минхён одним движением поднимает его подбородок и открывает обзор к тонкой шее Донхёка. Свет от миллиардов городских огней так искусно подчёркивает каждый её изгиб, и Минхён медленно сходит с ума, почти забыв, что искал. Ли совершенно ничего не понимает, но предпочитает не спрашивать, позволяя всё, что тому вздумается, и думая, что позволил бы больше. Старший улыбается, пробежав глазами по боковой стороне шеи, и рука сама невольно тянется к нему. Кончиками пальцев проводит по нежной коже, соединяя только ему известные линии, и чувствует, как тот нервно сглатывает. — Малая Медведица, - тихо произносит Минхён, и Донхёк в недоумении глядит ему в глаза. Тот поднимает взгляд, оставляя руку на его шее, плавно очерчивающей острый подбородок. В голове Донхёка почти сразу всё становится на свои места. — Твоё любимое созвездие, - вспоминает он, но хмурится, всё так же не имея понятия, какое отношение это имеет к нему. — Оно самое. — Ты никогда не говорил, почему именно оно. Минхён улыбается, глядя на него с умиротворяющим, почти счастливым спокойствием. — Твои родинки, - говорит он и вновь начинает пальцем соединять отметинки на его коже. — Разве я тебе никогда не говорил? - на это Донхёк еле заметно качает головой, заставляя Минхёна фыркнуть. — Если их соединить, получится созвездие Малой Медведицы. Донхёк не может отвести от него глаз. Он видит Минхёна в огнях города, а в его глазах отражаются все те звёзды, и именно в его глазах они почему-то начинают приобретать смысл. Он может вдохнуть его улыбку, и этого хватит, чтобы прожить всю оставшуюся жизнь. Минхён думает, что Ли не мог быть более желанным для него, чем в эту самую секунду. Склонившись ниже, он бессовестно крадёт последний воздух из его лёгких таким спасительным, но таким разрушительным поцелуем. Донхёк прикрывает глаза и учится доверять. С закрытыми глазами он видит небо в отражении оконного стекла, луну над Минхёном и улицы внизу. Он ощущает вкус его губ и кожу, медленно поддаваясь вперёд, будто добровольно бросаясь в самое пекло. И только потом медленно подкрадывается осознание, поднимая все архивы из памяти и воспроизводя их самый первый поцелуй. Здесь, на этом самом балконе, шесть лет назад. Минхён делится с ним этими воспоминаниями. Всем, что знает: картинными рамами и просёлочными дорогами. Из времён, когда дни были долгими, а мир был маленьким. Минхён так не хочет, чтобы Донхёк убегал. Потому что кажется, будто бы всё, что Донхёк делает в своей жизни, это бесконечно бежит. Сегодня всё совсем по-другому, совсем не так, как шесть лет назад. Им было по двенадцать, они едва что-либо знали о любви и поцелуях. Но сейчас им восемнадцать, и всё, что у них есть, это огромный запас воспоминаний из детства, тех самых невинных и добрых воспоминаний о мелочах, что греют душу и вселяют надежду, и они сами. Минхён вспоминает, как они сбивали звёзды с небес, чтобы те не погасли, и как неудачно красиво они оказались на его гладкой коже. Теперь их сердца замирают под толщей волн, ведь что бы с ними ни было до этого, с этим всё кончено. Джемин куда-то пропал, и Ренджун беспомощно расплывается по дивану в бесполезных попытках подняться. Ему кажется, что ещё немного алкоголя, и он сможет, наконец, забыть обо всем. Даже о Джено, которого, почему-то, тоже не оказывается рядом. В комнате совсем темно, лишь тусклый лунный свет и огни ночного города служат единственным спасением. Хуан различает лишь очертания предметов, но отчётливо видит силуэты на балконе. Где-то в уголках его сознания пазлы складываются как-то сами собой, но это всё части реальности, к которой Ренджун не имеет никакого отношения. Джено поворачивает по коридору не в ту сторону, оказываясь перед дверью в комнату Джемина. Не соображает, что делает, и дёргает за ручку, вламываясь внутрь. — Слушай, я тут... - начинает Ли, хватаясь за голову с озадаченным видом, но в следующую секунду забывает всё, что хотел сказать. Джемин сидит за столом со включённой настольной лампой. Он поднимает голову, отрываясь от своего занятия, чтобы взглянуть на вошедшего друга, и со своей привычной улыбкой возвращается обратно к нему. На бумажке рядом с ним аккуратно лежат мелкие высушенные листья, и даже с такого расстояния это выглядит слишком нелегально, чтобы не догадаться, что здесь происходит. Джено мнётся с ноги на ногу, не зная, что делать, но его друг, похоже, не против, поэтому он закрывает дверь и проходит в комнату. Садится на кровать, боясь задавать вопросы. Джемин берёт маленькую бумажку большим и средним пальцами, а указательными придавая ей форму желоба. Ли наблюдает за тем, как тот берёт немного высушенной травы из измельчённой заранее кучки и накладывает в листок. Начиная с конца, постепенно движется к самому началу. Он ровняет их так, чтобы очевидно не первая самокрутка в его жизни была заполнена равномерно, а затем начинает ловко скручивать, стараясь сделать сигарету как можно тоньше. Джемин лижет клейкий край бумаги и заклеивает сигарету, прогладив её пальцами по всей длине, и бережно, но крепко прижимает липкий край, пока он не приклеится. Скручивает один конец, а в другой вставляет не понятную для Джено белую маленькую вещицу. — Фильтр, - рассказывает Джемин, бросив короткий взгляд на своего друга и тут же вернувшись к последним штрихам, довольно улыбаясь. — Ты же обычные сигареты не куришь, да? - задаёт вопрос, на который и сам знает ответ. — Эта штука поможет тебе не задохнуться травой и сдохнуть раньше времени, - шутливо произносит парень и поджигает самокрутку. Джено молча сидит и наблюдает за тем, как На делает первую затяжку и прикрывает глаза. — Будешь? Джемин протягивает ему сигарету, а Джено устало вздыхает. — Не курю. — Брось, - настаивает парень, - это получше дерьмового табака. Джено пьян и ничего не соображает, поэтому верит своему непутёвому другу. Затягивается и заходится кашлем от непривычки. Дым обжигает, но пахнет и правда лучше табака. Он уверен, что у них в запасе ещё куча времени, и позволяет себе расслабиться, откинувшись к стенке. Джемин улыбается с полуприкрытыми глазами и довольно смеётся — сам уже давным-давно под кайфом. Говорит ему что-то, а Джено и слова разобрать не может, лишь громко смеётся. — Только не говори Ренджуну, - произносит Ли, пытаясь унять головокружение, и от чего-то вновь заходится смехом. — Он разозлится. — Нахуй Ренджуна, - машет рукой Джемин, и парень знает, что тот не со зла, но впервые соглашается. — Это твоя жизнь, чувак. Он хочет спросить, где Джемин всему этому научился, но по иронии судьбы забывает слова. Всё вокруг словно становится яснее. Краски вдруг кажутся ярче, а ощущения — сильнее. Джено так много раз был пьян, но это не сравнится ни с одним таким разом. Градус опьяняет и уносит дальше от реальности, но Джено и понятия не имел, что возможно быть настолько опьянённым этой самой реальностью.