ursa minor.

Донхёк сидит на полу, сгорбившись над огромной картой, что занимает почти все пространство в его комнате. Солнце стремительно опускается к горизонту, заглядывая в окошко и ласково здороваясь с его смуглой кожей. Нахмурив брови, Ли уже битый час пытается продвинуть проект по географии, который им нужно сдать через пару дней. Дверь открывается, и в комнату забегает пёс, любопытно оценивающий ситуацию. — Иди сюда, малыш, - Ренджун, сидящий на кровати, хлопает по месту рядом с собой, и собака тут же принимает приглашение. Ли бросает скучающий взгляд на друга, который устало улыбается и чешет Такси за ушком. Тот довольно выставляет язык и прикрывает глаза от удовольствия. — Я не знаю, что ещё тут можно сделать, - сдаётся Донхёк. — Я тебе предлагаю просто налить воды. Мне кажется, географица даже слушать не будет. Чисто создадим видимость того, что мы проделали огромную работу. — Боже, я такой тупой. — Ну, всяко лучше Джено, - усмехается Ренджун и подпирает голову двумя руками. Собака разочарованно скулит, сверля парня ожидающим взглядом, но тот невозмутим. Он поднимает взгляд на часы, стрелки которых стремительно движутся к десяти вечера, и протирает глаза, тяжело вздыхая. Они сидели над этим проектом добрых шесть часов, и оба уже изрядно подустали. И это учитывая то, что толком-то они ничего и не сделали. Донхёк думал, что с умным Ренджуном дела пойдут в гору, и обрадовался, когда их поставили в пару. Но Ренджун сам не свой и думает о чём-то, совсем не относящимся к географии. Донхёк думает, что знает, о чём, но не произносит вслух. Изучает рельеф Европы и пытается разобраться в красных и синих стрелочках, что пересекаются друг с другом и тоже обозначают что-то важное. Находит глазами Канаду и усмехается, размышляя, в какой именно её точке все эти годы пропадал Минхён. Донхёк раздражённо рычит и откидывается назад, ложась на пол и раскидывая руки. — Я бы сейчас покурил, - говорит он, рассматривая еле заметные трещинки на потолке. За шесть лет он стал их замечать и выучил каждую наизусть. — Я хочу бросить, - признаётся Ренджун и слегка щурится, отворачивая голову в окно. Донхёк поворачивает голову к нему и вопросительно вскидывает бровь. Ренджун редко когда бывает постоянным, и это лишь очередной раз, когда ему в голову пришла какая-то своя навязчивая идея. Ли знает, что тот будет за неё бороться, и не важно, какой он ожидает итог, — его не переубедить. Поэтому остаётся лишь смиренно вздохнуть и приступить к изучению клочков солнечного света на стенах. — Ради Джено? - вдруг спрашивает Донхёк, чувствуя, что может спросить. Ренджун хмурится и молчит, даже не представляя, как много это молчание о нём говорит. Ли грустно усмехается, вновь и вновь прокручивая мысль о том, какой же он всё-таки идиот. — Наконец-то решил что-то для него сделать? — Я много чего для него делал. Донхёк фыркает и качает головой. — Что, например? Содержал его как раба и заставлял приносить тебе кофе? — Заткнись, - говорит Хуан и стреляет взглядом. Донхёк его не боится, но холодок проходит по коже от обиды в его глазах, которую невозможно скрыть никаким безразличием. Наконец, Ли понимает, как Минхён тогда догадался об этом. Всё было так же очевидно, как и сейчас. Ренджуну обидно за себя, а Джено даже не знает, как он к нему относился. Для Джено даже это было наградой, и Донхёк думает, что ему повезло найти кого-то вроде него. — Что мешает начать всё заново? — Джено не Минхён, который спиздовался на шесть лет, а вернулся другим человеком, - он отвечает резко, словно долго ждал этого разговора и готовился. Донхёк знает, что Ренджуну будет не просто пойти против своих принципов, но и дальше так продолжать он не может. Просто в какой-то момент парень решил, что неискренность его убьёт. И как иронично то, что именно на этом и построена его жизнь. — Прости, - выдыхает Ли, избегая взгляда. Сожалеет, что поднял этот разговор, но Ренджун не хочет молчать. — Ты думаешь, почему я до сих всегда ему отказывал? - он делает паузу, когда дрожит его голос, и отворачивается. — Я не хочу терять всё это. — Всё это? — Ты, я, Джено. Наша троица, эти тихие районы. Даже его грёбаные тупые шутки, которые я ненавижу больше всего на этой планете. Я не хочу, чтобы это когда-нибудь изменилось. И в этом Донхёк находит долю упрёка. Приезд Минхёна положил начало переменам, которые Ренджуну были так некстати. И теперь он сам вынужден либо измениться, либо остаться позади. — Ты ему очень дорог, - говорит Ли и наблюдает за его обеспокоенным профилем. — Я и без тебя это знаю. Всегда знал. — Я рад, что ты решил бросить курить. Ренджун никогда не говорил, что это из-за Джено. А Донхёк никогда этого не утверждал. С одной стороны предположения и догадки, основанные на многолетнем опыте, а с другой — лишь молчаливое смирение. Ренджуну не важна причина, достаточно желания. Он бы многое хотел изменить, но если он готов меняться, то делать придётся понемногу. Он не хочет гнаться за чем-то большим и огромным, но он хочет всё и сразу. Донхёк его не понимает, но правда в том, что Ренджун и сам себя не понимает. В такие моменты чертовски не хватает Джено, который знает его лучше, чем он знает сам себя.

***

Минхён целует смело и кладёт Донхёка на кровать. Тот не сопротивляется и сцепляет руки за его шеей, улыбаясь в поцелуй. За эти пару месяцев он к ним привык и стал зависим. Научился подхватывать ритм старшего, но каждый раз позволяет забрать своё дыхание. Каждый такой поцелуй словно крадёт весь воздух из лёгких, а вместе с тем и остатки здравого смысла. Рука Минхёна очерчивает его подбородок и медленно опускается ниже, проводя по груди и по талии скользя за спину. Ли чувствует тяжесть его тела на себе, а тот — его сердцебиение. Донхёк прижимается к нему, и его футболка задирается по неосторожности. Минхён касается кончиками пальцев оголившейся кожи и чувствует дрожь младшего. Разрывает поцелуй, пытаясь взглянуть ему в глаза, но вокруг кромешная тьма, и только тяжёлое дыхание и тепло его кожи служит доказательством его существования. Донхёк ничего не говорит, и Минхён запускает руку под его футболку. Очерчивает изгиб его талии и скользит по спине, пересчитывая позвонки. Его прикосновения заставляют кожу пылать, но Ли нравится эта боль, ему нравится эта грань с фантазией и реальностью, что больше похожа на грань с жизнью и смертью. Он думает, что если бы смерть ощущалась именно так, он был бы не против умереть в его руках. Время стремительно близится к полуночи, и Минхён приподнимается на руках, чтобы взглянуть на цифры в экране мобильника. Яркость экрана ослепляет, и Донхёк тихо усмехается, боясь наделать шума. — Уже поздно, - шепчет Минхён и глядит на его растрёпанный вид и живые глаза при тусклом свете мобильника. — Я не хочу уходить... — А я и не собирался тебя отпускать, - старший улыбается, и Донхёк улыбается в ответ. Прикусывает губу и опускает взгляд, а Минхён опускается и дарит лёгкий поцелуй в щёку. — Твои родители уже спят, - говорит Ли. — Да, - Минхён кивает головой и заботливо убирает его пряди волос со лба. — А ты что-то хотел? — Жутко хочу кофе, - признаётся Ли. — Но мы разбудим твоих родителей. — Тогда сходим в кофейню, - Минхён пожимает плечами и вдруг поднимается. Донхёк удивлённо хлопает глазами, не успевая ничего сообразить. Только чувствует холод от внезапно взявшегося расстояния. Не представляет, как выдержал восемь тысяч километров, когда даже другой конец комнаты ощущается концом света. — Ближайшая кофейня же в центре! - возмущается Ли, но парень хватает его за руку и заставляет подняться, волоча в коридор. Минхён хватает с собой мобильник и выводит Донхёка в коридор, предупреждающе шикая, чтобы тот сохранял тишину. Спустившись по лестнице, он хватает ключи с тумбочки, и через какое-то время они оказываются на улице. — Ты с ума сошёл? - спрашивает Ли, взмахнув руками, пока наблюдает, как парень закрывает входную дверь на ключ. — Не волнуйся, я подвезу, - смеётся Минхён, и тот даже знать не хочет, на что подписывается. Болтовня о том, о сём, Минхён за рулём. Пустое шоссе, как обычно в такое позднее время в таком маленьком городе. Они опускают окна и пытаются перекричать шумный ветер, что путается в волосах. Донхёк ещё никогда прежде не чувствовал себя таким свободным, как сидя на переднем сидении его родительского автомобиля, мчась так быстро и рискуя всем на свете. Из гарантий только канадский опыт Минхёна на словах и его звонкий смех. Донхёку этого более, чем достаточно. Они сидят, откинувшись на спинки кресел, с опущенными окнами. При скорости в восемьдесят километров в час и громким проигрывателем. Все те же песни с всё теми же старыми рифмами. Донхёк прокручивает в голове некогда казавшиеся снами воспоминания, что с каждой секундой, с каждым глотком свежего воздуха незаметно оживают и становятся частью позабытого прошлого. Минхён и сам уже триста лет не слышал этих песен, но сейчас последнее, что он хочет, это чтобы Донхёк жил прошлым. — Забудь об этом и хорошенько повеселись, - его громкий смех словно молния разрезает чёрные тучи его сознания. Их взгляды сталкиваются, и взгляда Минхёна достаточно, чтобы подчиниться. Ли прикрывает глаза и громко смеётся в ответ, позволяя эйфории накрыть его с головой. Донхёк размышляет, кто такой Ли Минхён, и почему он позволил ему так быстро изменить его жизнь. Время пролетело слишком быстро, и он отматывает его назад к тёмной комнате, где они спрятали долгие поцелуи и смелые прикосновения от посторонних взоров. Тяжёлое дыхание, мягкий юмор и никаких доказательств. Но они оба видели достаточно. Они останавливаются возле одной из немногих работающих в такое время кофейнь в этом городе, и Донхёк заказывает кофе покрепче, чтобы совсем немного продлить эту ночь. Луна играет бликами от цепочки на шее Минхёна, и Ли узнаёт в ней кулон с далёкого детства. Где-то дома валяется вторая его половинка, о которой он давным-давно позабыл. Кулон, служивший детским обещанием. Это детское обещание переросло в подростковую клятву под звёздным небом. — Посмотри вверх, - говорит он, сидя на капоте. Донхёк делает глоток горячего кофе и откидывается назад, вглядываясь во все те огоньки, которые столько времени не имели никакого смысла, а теперь вдруг стали всем. Их плечи слегка соприкасаются. Никаких доказательств, но этого достаточно. Донхёк может услышать это в тишине, почувствовать по пути домой. Видит при выключенных огнях. Знает, что влюблён. Они словно две фигурки, вальсирующие внутри снежного шара: круг за кругом. Связанные с самого начала, вовлечённые в этот неловкий, но куда более смелый танец. Донхёк никогда не планировал влюбляться, но теперь он понимает, почему люди теряют головы и развязывают войны, и почему некоторые посвящают всю свою жизнь тому, чтобы описать это словами.

***

Проект по географии сам бы себя не сделал. Донхёк это прекрасно понимал, но всё равно каким-то образом умудрился наотменять их встречи, чтобы дотянуть всё ровненько до дедлайнов. И вот они с Ренджуном, который заебался не меньше его, сидят перед уроком и активно пытаются доделать кучу последних штрихов. «Последними штрихами» они-то их называют, но на самом деле их так много, что они составляют половину работы. Ренджун ворчит и крайне раздражён, и Донхёк действительно удивлён, что до сих пор не получил от него подзатыльник. Конечно же, Хуан разбрасывается упрёками направо и налево, но делает свою работу и, точно так же, как и Донхёк, хочет сдать на хорошую отметку. — Ты разве не должен был делать проект? - спрашивает Ли у подошедшего Минхёна, любопытно заглядывающего в их корявые записи на скорую руку. Светловолосый усмехается и согласно качает головой, бегая глазами по тексту. — Да, я его сделал, в отличие от вас, - смеётся парень и взглядом окидывает их труды. — Один? - недоумевает Ли, отрываясь от записей, за что получает предупреждающий кашель от своего партнёра по проекту. — Нет, мы с Джено в паре. — Вы не будете сегодня рассказывать? - Ренджун бегает взглядом по кабинету в поисках друга, но того не оказывается на месте. — Я расскажу один, - Минхён улыбается, заверяя, что всё в порядке, но Ренджун видит усталость в его глазах и чистое смирение. Ренджун прекрасно знает, что Джено ни разу не встретился с ним насчёт проекта. — Зачем оттягивать? Ренджун подозревающе щурится, и Минхён понимает, что тот обо всём догадался. Но оба сохраняют молчание и бросают взгляды на Донхёка, не желая втягивать в это ещё и его. — Всё, уйди, ты мешаешь мне сосредоточиться, - не поднимая головы, бурчит Ли, толкая парня прочь, и тот тихо смеётся, повторяя что-то вроде «ладно, ладно» и возвращаясь на своё место. Когда начинается урок, ребята быстро отвечают свои проекты. Ренджун и без того хорошо знает всю информацию, поэтому пользуется своим положением у доски, чтобы в очередной раз окинуть всех полным неприязни взглядом. Донхёк нервничает и каждый раз подглядывает в листик. Минхён думает его подбодрить, но каждый раз, когда их взгляды сталкиваются, Донхёк напрочь забывает о том, что говорил. Выглядит сумбурно и неслаженно, но Ренджун спасает ситуацию, ответив на дополнительные вопросы. Ли чувствует, что мог выступить лучше, но винит лишь самого себя за то, что оказался полностью очарован чьими-то огромными карими глазами. Самым обидным оказывается то, что Минхён в одиночку выступает легко, а рассказывает интересно. Улыбается так солнечно, что каждая девчонка в классе попадает под его чары, и Донхёку остаётся лишь успокаивать себя мыслями о том, что каждая здесь бы завидовала ему. Обеденный перерыв наступает скорее, чем ребята этого ожидают. Донхёк быстро хватает свою сумку и убегает прочь с Минхёном, пообещав, что займёт Ренджуну очередь в столовой. Парень дописывает конспект и начинает аккуратно складывать свои вещи. Кабинет пустеет, и вскоре он остаётся последний. Стоит возле своей парты и смотрит на пустующее место Джено. Его челюсть напрягается, а зубы скрипят от одной мысли о том, что происходит последние пару дней. Он думает, что бессилен, но правда хочет что-нибудь сделать. В конце концов, он как никак за него в ответе, как бы не хотелось этого признавать. А его мать вряд ли знает о том, что Джено уже второй день прогуливает школу. Ренджун трясет головой, отгоняя от себя навязчивые мысли, и уходит прочь из кабинета. — А где Донхёк? - спрашивает китаец, подойдя к столику, за которым нашёл лишь Минхёна. Тот отрывает взгляд от учебника и в ответ на вопрос начинает вертеть головой, пытаясь заглянуть ему за спину. Хуан оборачивается и видит, как Донхёк радостно машет ему с начала длинной очереди. — Круто вы успели до этой толкучки. — И столик заняли, - усмехается Минхён и перелистывает страницу. Ренджун вешает сумку на спинку стула и тяжело выдыхает, пытаясь привести себя в порядок в отражении стеклянного стола. Лёгкий гул школьников, отдающийся эхом из-за высокого потолка, звон столовых приборов и музыка из дальнего угла. Всё это скрашивает едва ли заметное молчание, и Ренджун глядит на сосредоточенный взгляд своего друга. Опустив голову, он бегает глазами по строчкам, и Хуан замечает, что эта книга на английском. — Джено тебе не звонил? - спрашивает вдруг Ренджун, и Минхён отрицательно кивает головой. Хуан поджимает губы и поворачивает голову к огромной очереди, внимательно проходясь взглядом по каждому из лиц, надеясь найти там одно единственное. Так глупо с его стороны. — Джемин недавно кидал фотки с ним. Скорее всего, они вместе тусуются, - Минхён пожимает плечами, не ручаясь за информацию, и нагло перелистывает страницу. — Они так сильно сдружились в последнее время. — Они дружили с тех самых пор, как ты уехал. Минхён поднимает глаза, заметив неосторожную долю упрёка в его голосе. Знает, что вышло ненароком, но предательская ухмылка сверкает на лице старшего, когда он осознаёт, что Ренджун впервые выдал себя с головой. — Я должен за это извиниться? - спрашивает парень, настороженно щурясь. — Это не то, что... - начинает Ренджун, но Минхён тут же его перебивает: — А что ты имел в виду? - взмахнув руками, он глядит на него прямо, полностью отрывая взгляд от книги. — Что? - твёрдо смотрит другу в глаза, пытаясь вытянуть ответ, который крутится на языке уже полгода. — Что вы все хотите мне сказать? Почему не говорите? Почему все постоянно винят меня в своих проблемах? Меня здесь не было шесть лет, - он наклоняется ближе, понижая голос. На его лице ни единой эмоции, он выдаёт это спокойным текстом, словно зачитывает параграф. Только не свойственная его голосу жёсткость выдаёт его раздражение. — Но почему-то я вдруг виноват во всех ваших проблемах. Ренджун не знает, что ответить, а Минхён и не ждет и вовсе никаких слов. Он задерживает взгляд так долго, что китайцу кажется, ещё чуть-чуть, и он не выдержит. Взгляд Минхёна обжигает и одновременно пускает леденящий ужас по венам. Даже сильная ответная энергия Ренджуна, кажется, против таких людей даёт сбой. Но и правда-то вся в том, что у Ренджуна есть лишь ложные амбиции на словах, а у Минхёна — всё остальное. Минхён кажется чертовски идеальным и самоуверенным, даже гордым, и Хуан может понять, почему даже Донхёк поддался этому шарму. Минхён умеет и делает всё, подстраивается под ситуацию и делает её своей сучкой, в то время как Ренджун продолжает следовать старым плохо проверенным принципам. Ренджун мог бы винить его во всём том, что произошло за эти шесть лет: за дружбу с Донхёком, за его разбитое сердце, за отдалившегося Джено и собственное пищевое расстройство. Это было бы проще всего. Но единственное, за что Ренджун может его винить, это за то, что до этого момента он так никогда и не был с ними честен.

***

Дни становятся меньше, а ночи длятся, кажется, целую вечность. От прошедших летних дней остаётся лишь последнее солнечное тепло, которое медленно, но верно заменяют холодные сентябрьские ветра. Время от времени они переговариваются, сбивая с толку и перемешиваясь под алым горизонтом. Водная гладь сегодня беспокойная, а на пляже почти не осталось людей. — Господи, ну ты и урод здесь, - пьяно смеётся Джено, показывая Джемину получившуюся фотографию. Донхёк думает, что эти двое слишком громкие, но усмехается и отводит взгляд вдаль. Обхватывает горлышко бутылки тонкими пальцами и делает глоток. Морщится от высокого градуса и передаёт напиток друзьям. Кажется, у Джемина нет настроения смеяться, но он давит из себя последние остатки прежней жизни. Ли думает, как жаль, что Минхён не смог поехать, и достаёт телефон, чтобы написать ему, как скучает. То ли влюблённый идиот, то ли градус ударил в голову. Он смотрит на фотографию абонента и их широкие улыбки, понимая, что, скорее всего, и то, и другое. — Донхёк, давай, с нами сфоткайся, - подзывает Джено, и парню нужно некоторое время, чтобы вернуться в реальность. Донхёк пожимает плечами и улыбается, подсаживаясь ближе. Руки Джемина трясутся, и теперь Ли понимает, почему Джено весь вечер ругает его за дерьмовые фотографии. Он выглядывает из-за друга и кажется чужим в этом кадре, до сих пор витая где-то в облаках. На Джемине футболка с коротким рукавом, и в такую погоду на него холодно смотреть. Он держит мобильник, приподняв руку, а взгляд Донхёка падает на открытое предплечье и цепляется за мелкие тёмные пятна, некоторые из которых налиты свежим бордовым оттенком. Он опускает телефон, и парни утыкаются носом в экран, чтобы ещё раз посмеяться с неудачных кадров, а Донхёк продолжает сверлить На своим взглядом. Острый подбородок и скулы, болезненный оттенок кожи, что скрывает лёгкий румянец от алкоголя, раздражённый Ренджун, — всё это вдруг начинает приобретать смысл. — Кстати, блять, - спохватывается Джемин и лезет в карман, достав пачку сигарет. — Ты взял их с собой? - удивляется Джено, а в голосе звучит неподдельное восхищение. На довольно задирает нос и вытягивает одну сигарету, протянув пачку своему другу. Донхёк хочет спросить, как давно Джено курит, но сигареты этой фирмы он знает слишком хорошо, и это, очевидно, нечто совсем другое. Ли молчит и отворачивается, когда сверкает яркий огонёк зажигалки. — Жаль, что Ренджун не поехал, - выдыхает Джено и откидывается назад, оперевшись на руки. — Здесь так красиво. — В последнее время он стал так мало с нами тусоваться, - Джемин делает затяжку и ложится на холодный песок. — С его ненавистью ко мне я вообще удивлён, что он разрешает тебе со мной зависать. — С чего ты взял, что он тебя не любит? - усмехается Донхёк и допивает остатки из бутылки. — Да брось, - На смеётся, прикрыв глаза. — Я ведь не дурак. К тому же, Ренджун слишком прямолинеен в этом плане. — Это правда, - подтверждает Джено. — Если ему кто-то не нравится, он ни за что на свете не станет это скрывать. — Да дело даже не в этом, - выдыхает парень и поднимается, вновь приняв сидячее положение. — Будешь? - протягивает пачку Донхёку, предлагая затянуться неизвестной дурью. Ли качает головой, пытаясь скрыть холодок, прошедший по телу от того, насколько легко и просто всё кажется у этого парня. Он может понять, почему кто-то вроде Джено мог за это зацепиться. — Ренджун, кстати говоря, пытался это скрыть. Я всегда знал, что он меня не любит. — Но пускал в свой блядушник, - фыркает Донхёк. — Я ведь не жмот. Он может меня ненавидеть, но это не значит, что я не хочу, чтобы и он хорошо провёл время. — Сама мать Тереза, - парирует Ли, и Джено заходится громким смехом, вероятно, даже не имея ни малейшего понятия о том, кто это такая. Потом повисает недолгая тишина, которую так бессовестно разрезает шум волн, что разбиваются о берег. — Ну, теперь мы вообще видимся только в школе, - Джено опускает голову, виновато пробурчав себе под нос. — Может, он меня разлюбил? — Тебя невозможно разлюбить, - смеётся Джемин, и Донхёк подхватывает этот смех, вскоре замолчав из-за грустного блеска в глазах Джено. — Это потому, что ты вечно с Джемином, - говорит Донхёк. — Мне кажется, он теперь и меня ненавидит, - признаётся Джено. — Но я ведь ничего не сделал! — Да у него свои загоны, - машет рукой Джемин, - забей. — Он и с нами-то не особо теперь общается, - признаётся Донхёк. — Вечно сидит надутый. — Ему становится хуже, - говорит Джено. — Я видел его на прошлой неделе. Он снова начал падать в обмороки? Донхёк поджимает губы и согласно кивает, до последнего не желая говорить о недавнем случае. Джено может и глупый, но кое-что он знает слишком хорошо. Он хмурит брови и напрягает челюсть, обозлившись не то на Ренджуна за его гордость, не то на самого себя. — Во всём есть свои плюсы, - вновь вмешивается Джемин, и Донхёк приподнимает брови, пребывая в лёгком шоке от его бестактности. — По крайней мере, ты больше не его крепостной крестьянин. Джено усмехается, но не от слов Джемина, а от воспоминаний, закрутившихся в голове. Может, теперь он и не нужен Ренджуну для того, чтобы купить ему кофе с утра или постирать бельё, может Ренджун больше не называет его идиотом или тупицей и не смеётся так звонко в кафе в дождливый день. Может Ренджуну он вообще больше не нужен. Но эта мысль от чего-то далеко не служит тем камнем с плеч, как описывает Джемин. Джено потерян и прибился к ближнему берегу, а ощущает себя так, словно вот-вот разобьётся, как эти волны. — «Ты — моё страдание. Вместе сложно, а врозь невозможно. Ты способен в меня вдохнуть жизнь, в равной степени, как и смерть», - произносит Джено, и его тихий задумчивый голос смешивается с шумом воды и сильным ветром в ушах. — Ты прочёл ту мангу, что я тебе дал, - Донхёк еле заметно улыбается, посмотрев на друга, а тот согласно кивает. — Но если честно, я ничего не понял. Донхёк бы рассмеялся, но он молчит и опускает глаза. Видимо, кое-что Джено всё-таки понял. — Я схожу за ещё одной бутылкой, - говорит Донхёк, глядя на уже пустую в своих руках. — О, ты настоящий друг! - радостно восклицает Джемин и достаёт из кармана парочку помятых купюр, протягивая другу. Ли небрежно смеётся и уходит прочь, захватив их мусор, чтобы выбросить по дороге. Ветровка едва ли спасает от холода, и всё его тело дрожит, но его собственные мысли служат отвлекающим манёвром. От чего-то так тяжело и отвратительно на душе, а ведь он просто хотел расслабиться с друзьями. Парень переходит дорогу и шагает к единственному работающему магазинчику на пляже. Чувствует, как холодный воздух заполняет лёгкие, щекочет кожу на открытой шее и сушит губы. Он чувствует себя лишним и не хочет возвращаться, но навязчивая мелодия в голове говорит ему о том, что это его дом, где его всегда будут ждать. Донхёк перестал сам себя понимать. Он ни за что на свете не сделал бы ничего по-другому, но ему не нравится то, во что они превращаются. Люди, с которыми он остался, которые ушли, все они здесь и нигде. Эти люди и есть его дом. Со своими грязными секретами и негласными правилами. Донхёк глубоко выдыхает и заходит внутрь, устало направляясь в отдел с алкоголем. Очередная бутылка и косой взгляд кассира, который просто не желает разбираться. Ли думает, когда всё стало так просто, и выходит на улицу, расплатившись. За считанные минуты небо вспыхнуло яркими красками, а окрашенные облака грозят свалиться на голову. Апокалипсис сейчас был бы очень кстати. Огибая придорожные кусты, Донхёк заворачивает на открытый пляж и останавливается. На том самом месте возле ребят стоят двое мужчин в полицейской форме. Джемин что-то им воодушевлённо доказывает, пока Джено стоит, растерявшись, и мечется взглядом. Полицейский подходит к испуганному парню, и На приходится выхватить сигарету у него из рук, выбросив вместе с пачкой как можно дальше. Это оказывается чистейшим самоубийством, и Донхёк возмущённо хмурится, прячась за кусты. «Что он творит?» - так и хочется крикнуть своему другу, но он сидит тихо и предпочитает не вылазить. Вряд ли он сможет им чем-то помочь. Джемин понимает, что это абсолютная точка невозврата, и бегом срывается с места, схватив Джено за руку. — А ну, стоять! - кричат им вслед полицейские и бросаются вдогонку. Донхёк оставляет бутылку в кустах и направляется обратно, чтобы не привлекать внимания. Ребята выбегают на дорогу и бросаются к ограждению, ловко минуя его и скрываясь в зарослях недалеко от пляжа. Полицейские останавливаются, и без того выдохшись после трудного рабочего дня, и машут рукой. Какие-то подростки явно того не стоят, поэтому они разочарованно качают головами и оглядывается по сторонам. Парень, шагающий прочь к автобусной остановке, не вызывает никаких подозрений, и когда Донхёк оборачивается, полицейские возвращаются обратно на пляж. Ли поджимает губы и лезет в карманы, чтобы пересчитать оставшуюся со сдачи мелочь. Думает, что на обратный путь должно хватить, и, перейдя дорогу, подходит к пустой автобусной остановке. Здесь тихо и ни одной живой души. Парень садится на скамейку и смотрит по сторонам, прежде чем достать сигареты. Усмехается, подумав о том, что наступает на те же грабли, но чувствует, что вот-вот умрёт, если не успокоит нервы. По правде говоря, сигареты никогда не служили для него успокоительным. Ему хотелось в это верить. Раздаётся телефонный звонок, и Донхёк выдыхает клубы дыма, прикрыв глаза и выждав какое-то время. Достаёт из кармана мобильник и видит номер Джемина на экране. — Да, - устало отвечает тот и слышит тяжёлое дыхание в трубке. — Блять, тут пиздец, чувак. — Я видел, - усмехается он и закатывает глаза. — Те менты уже спиздовались, так что пиздуйте на остановку. — Ты в своём уме? - восклицает Джемин в неподдельном возмущении. — Нам туда вообще нельзя теперь, нас с наркотой спалили, ты дебил? Донхёк задумчиво щурится и откидывается назад, приложив голову к стене. Тяжело вздыхает и хмурится, напрягая мозги. — Окей, и что ты предлагаешь? — Я позвонил Минхёну, - рассказывает На. — Он должен приехать, нас забрать. Так что давай к нам, мы тут недалеко у обочины. Донхёк видит подъезжающий автобус, но у него совсем не остаётся вариантов. Он встаёт и выбрасывает окурок, а когда водитель открывает двери для одного единственного пассажира, этот пассажир самым наглым образом разворачивается и уходит прочь пешком. Усмехается и засовывает руки в карманы. Опустив глаза себе под ноги, пинает камушек всю дорогу до своих друзей, что уже ждут его в машине. Все молчат. Минхён не задаёт вопросов, а Донхёк не хочет отвечать. Джено обеспокоенно глядит в окно, в то время как Джемин, как ни в чём не бывало, опускает окно и закуривает сигарету. На этот раз точно табак, но от этого никому не легче. Минхён следит за дорогой и бросает кроткие взгляды на сидящего рядом Донхёка. Подперев голову рукой, он бездумно глядит на пролетающие мимо пейзажи лесов и населённых пунктов. Через зеркало в салоне так же понимает настрой остальных ребят и включает радио на минимальной громкости. Звучит какая-то старая композиция на французском, и помехи отнюдь её не портят. Джемин засыпает на коленях у Джено, а на лице Минхёна появляется грустная улыбка от осознания того, что спустя столько лет На до сих пор приносит проблемы. И всё-таки некоторые вещи никогда не меняются.