Salvation

      Очередное утро понедельника как-то не задалось. Будильник прозвонил на час позже, из-за чего юная Ева О’Коннор проспала школу и опоздает даже на второй урок; после третьей попытки приготовить яичницу девушку бросила это затею и быстро состряпала себе сэндвич из всего, что только нашла в холодильнике; автобус задержался на сорок минут и Ева уже не видела смысл ехать в школу, так как самые важные предметы она уже пропустила. Тяжело вздохнув, девушка уткнулась лбом в прохладное стекло автобуса, совершенно не заботясь о том, что на очередной кочке она точно пробьёт его или свою головушку.       Она направлялась в Гайд Парк, желая провести там остаток дня, зарисовывая деревья и случайных прохожих или читая любимую книгу. Это единственное, чем девушка занималась в свободное от учёбы время, не считая прогулок с Валери, её лучшей подругой, или Сарой — её младшей сестрой. Сесть на скамейку под огромной кроной дерева, открыть книгу и погрузиться в мир фэнтези — это всё, о чём она сейчас думает, вовсе не заботясь о том, что учителя уже успели сообщить родителям, что их чадо бессовестно прогуливает школу и даже не соизволила оповестить о своём отсутствии.       Ева отключила звук на телефоне, когда пришла к своему любимому месту под раскидистыми ветвями многолетнего дуба. Это было её тайником, в котором она частенько пряталась от жизненной суеты, проблем в школе и родителей с младшей сестрой. Она считала это отдельным миром, который укроет её от любых невзгод.

***

      Часов в пять О’Коннор закончила читать книгу и делать зарисовки, поэтому стала медленно собираться домой, предвкушая мини-скандал от матери, что пыталась держать дочь в ежовых рукавицах, когда речь шла о школе. Ева понимала, что мама хочет дать ей отличное образование и тем самым обеспечить прекрасную жизнь в будущем, так что обида проходила моментально, стоило только миссис О’Коннор улыбнуться и сжать дочь в объятиях. На телефоне было около десяти пропущенных и одно сообщения от Сары, сорок три от мамы и отца. Слушать упрёки и гневные комментарии из-за прогула по телефону особого желания нет, девушка решила проверить сообщение от сестры, а после перезвонить ей. Пару предложений и сердце пропускает удар, а подсознание начинает кричать о том, что случилось что-то не очень хорошее. От кого: Сара За мной кто-то слишком долго идёт, я не могу оторваться от него. Пожалуйста, ответь мне! Срочно! 3:47 PM       В телефоне гудки, что автоматной очередью прямиком в сознание — все обиды давно забыты, да только страх перед неизвестным яркими вспышками взрывается в подсознании, заставляя тело на автомате двигаться в сторону дома. Напряжение нарастает с каждой секундой, пока в трубке не раздаётся женский голос. Это не Сара. Женщина задаёт какие-то вопросы, но ответить на них нет возможности из-за поглощающего беспокойства.       — Кто вы? Где моя сестра?! — неосознанно повышая тон спрашивает Ева, игнорируя ранее сказанное женщиной на той стороне. Она не волнуется, что люди оборачиваются и смотрят на неё, как на сумасшедшую. Женщина делает тяжелый вздох и говорит то, чего Ева так не хотела слышать. То, что заставило замереть её на месте и задыхаться от накатывающей истерики.       — Простите, мисс, но Ваша сестра была найдена мёртвой в трёх километрах от главной дороги Хэмстед Хиз, — сожалением было пропитано каждое слово. — Где вы находитесь? Мисс? Пожалуйста, ответьте, мы скажем Вашим род… — Ева сбросила вызов и, быстро поймав такси, направилась в парк, надеясь, что это просто шутка. Глупая и вовсе не смешная шутка её сестрицы, которая сейчас стоит где-то около дома, живая и здоровая, посмеивается вместе с подружками.       Но правда резала по сердцу раскалённым ножом. Отец крепко прижал Еву к себе, прибывшую в парк через полчаса после звонка, и, увидев рыдающую над чёрным пакетом около скорой мать, девушка хотела, чтобы это было очередным кошмаром.

***

      Ева просыпается, и воспоминания разом накрывают её с головой. Удар под рёбра — где-то там, в подсознании, приходит осознание случившегося. Грусть и тоска камнем тянут на дно, нашёптывая слова, что дают волю воспоминаниям. Живот скрутило так, что двигаться было совершенно невозможно, да и не хотелось вовсе. Со смерти сестры прошло три недели, в одну из которых Гвендолин и Джеймс О’Коннор решили развестись, инициатором которого являлась сама Гвен.       Пальцы окоченели, так как окно всю ночь было открыто. Похоже, Ева забыла его закрыть вечером, когда проветривала комнату. Просто отрубилась из-за нескончаемого потока слёз. Через пару минут послышался стук в дверь, а после в проёме появилась голова старшего О’Коннор.       — Милая, ты решила превратить свою комнату в морозильную камеру? Так ведь и заболеть недолго, — голос отца был тихим и спокойным, он в два шага преодолел расстояние от двери до окна и мигом закрыл его, поёжившись от холодного ветра. Мужчина медленно подошёл к кровати дочери и присел на самый край, осторожно беря холодную ладонь девушки. — Как насчёт того, чтобы свалить из этого города, да и страны в общем, куда-нибудь? В Нью-Йорк, например, — Ева перевела заинтересованный взгляд со стены на отца, и попросила продолжить. — Мне предложили работу в одной компании. Квартиру я уже нашёл, осталось только получить твоё согласие.       В его взгляде читалась надежда на то, что дочка согласится, так как сил жить в этом доме не было. Любая вещь напоминала о бывшей жене и покойной дочери, заставляя сердце сжиматься от всепоглощающей боли.       — Ну, — голос охрип от долгого молчания. Прокашлявшись, Ева продолжила, — было бы неплохо уехать из этого дома. Я больше не могу тут находиться, слишком больно, — накатившие слёзы заставили девушку крепко-крепко зажмуриться. Это приносило им двоим слишком много страданий.       Сборы заняли около двух дней, так как в квартире их было довольно много. Самым сложным было зайти в комнату Сары, где абсолютно всё напоминало о её смерти. Осознание о том, что Ева больше никогда не увидит её улыбку, не услышит её смех, не обнимет — всё это сложно было пересилить и спрятать боль глубоко в подсознании.       Монотонное тиканье настенных часов, шум города за окном и немного тяжелый, пропитанный пылью, воздух в комнате. Она осторожно вдыхает и делает шаг в комнату, боясь нарушить тишину, стоявшую тут несколько недель. Сара бы не побоялась этого сделать, но её нет. Где-то на подкорке ещё тлеет мысль, что это все глупая шутка, что сейчас все закончится; она выглянет из-за шторы и, смеясь, скажет, что Ева опять попалась и поверила в её глупую шутку. Детские обиды давно забыты и О’Коннор готова вечно терпеть неугомонную сестру и её совершенно не смешные шутки, но её нет.       Боль поднимается из глубины души и застревает где-то в груди, давя на неё с огромной силой. В порыве отчаяния срывается с места, подбегает к окну, распахивая шторы цвета персика, за которыми — правда ведь? — спряталась Сара. Но её нет.

***

      Шаги эхом отлетают от стен, пока что, пустой квартиры. Такое же было тогда, когда они впервые въехали в квартирку на окраине Лондона, но тот переезд предвещал счастливые дни на новом месте, с той лишь разницей, что счастливых дней тут может и не быть.       Через несколько часов все коробки были опустошены, а вещи расставлены по местам. Вернее, большая часть — остальное всё ещё перевозили из Лондона. Отец срочно отъехал по делам, когда ему позвонили, поэтому Ева сейчас была дома одна. Тело ломило от усталости, так что после того, как она повесила последнюю картину, девушка плюхнулась на кровать. Однако поспать ей совсем не удалось — пару маленьких капель упавших с потолка, заставили её подпрыгнуть на месте и немедленно отправиться на следующий этаж.