Salvation

      У Сары была детская-детская улыбка; у неё в глазах — целая вселенная, которую Ева знала вдоль и поперёк. Сара была именно той девочкой, которую привлекало всё до тошноты милое и розовое, и Еву это вовсе не раздражало, нет. У Сары — смех звонкий и заразный, что часто помогал О’Коннор старшей избавиться от плохого настроения. Сара была персональным солнышком для Евы, которое она защищала и любила всей душой. Она хватает руку Евы и ведёт за собой в сторону Лондонского парка. Именно того, в котором её последний раз видели живой. Ева держит её за руку крепко-крепко и боится отпустить, она чувствует её тепло отдалённо, но и этого хватает.       Всё становится совершенно другим в один миг. Рядом больше нет той яркой девочки, которую знала Ева. Сара стояла перед ней бледная с чуть посиневшими губами и темными мешками под глазами. Её лицо было изуродовано, а на теле не одежда — тряпки, что были милым платьем, подаренным ей мамой на день рождение.       — Мне холодно и страшно одной, сестрёнка, — тихий голос девочки отдаётся эхом в помещении, в котором они оказались. От него кровь стынет в жилах, а на глазах старшей О’Коннор выступают слёзы. Она падает на колени и, обнимая сестру, шепчет сотню раз «Прости».       — Ева. Ева. Ева! Ева! Ева! — с каждым разом голос становился громче и грубее, из-за чего Ева отскочила от Сары.       — Ева О’Коннор! — голос учителя испанского заставляет подпрыгнуть на месте и тихо прошептать «Прошу прощения». Класс косо смотрит, шепчутся и тихо посмеивается. Мистер Гарсия, качая головой, просит помолчать и раздраженно продолжает урок.       За окном идёт дождь с раскатами грома. Небо тёмное-тёмное, как настроение Евы в последние несколько недель, как мысли, иногда посещающие её светлую голову. Хочется домой, а не слушать монотонный голос учителя, так сильно убаюкивающий, что половина класса уже спит. Это был последний урок, что несказанно радовало девушку.       Питер быстро отворачивается, когда О’Коннор переводит взгляд на него. Она чувствовала его взгляд, и думать не хотелось, что он тоже начнёт считать её странной. Паркер умный мальчик, с первой встречи понял, что с его новой соседкой определённо что-то не так.

***

      У Евы в голове всё смешалось будто краски, оставляя тёмное пятно в сознании, а сигарета дрожит в пальцах, оставляя пепел на коже. Мелькает мысль о том, что её могут увидеть, а это не самый хороший вариант развития событий — неё и без этого проблем по горло. Она представила, как жалко выглядит со стороны. Зелёные глаза, что некогда были полны радости и любви к жизни, сейчас потухли: единственное, что в них отражалось — окружающий её мир; тёмные круги под глазами свидетельствовали о недосыпе; скулы стали более острыми, чем раньше… Хотя, ей было всё равно.       Она ощутила вибрацию в левом кармане и, зажав сигарету между зубами, достала телефон. На экране высветилось «Папочка» и пара глупых смайликов — Ева подумала, что пора бы их убрать. Поправив съехавшую лямку рюкзака, девушка приняла вызов и прислонила телефон к уху, зажимая его плечом.       — Да? — мужчина на той стороне что-то тихо сказал кому-то, пока Ева пыталась достать жвачку из заднего кармана джинс. Её немного начало раздражать молчание отца. — Пап, ты почему молчишь?       — Прости, дорогая, я просто… Слушай, я заеду за тобой сейчас, хорошо? Нам нужно будет кое-куда проехать, — по голосу О’Коннор догадалась, что отец задумал то, что ей может не понравиться, но отказывать ему не хотелось. В конце концов, это же может помочь отвлечься от навязчивых мыслей, да?       — Хорошо. Жду через десять минут, — апатично ответила девушка и сбросила вызов, закидывая две подушечки жвачки в рот и полезла в портфель за духами. Отец не должен догадаться или узнать о вредной привычке дочери. Запах ягод немного убрал раздражение, поэтому О’Коннор положила их обратно и, закинув рюкзак на плечо, направилась к воротам из школы, предварительно надев капюшон на голову.       В последнее время её раздражало всё: забота отца, учителя, новые одноклассники, она сама. Абсолютно всё вызывало неконтролируемую агрессию и раздражительность, а после — апатию. Она могла на несколько часов застыть на месте и смотреть в одну точку, а после встать и бессмысленно бродить по дому. Ей точно нужна была помощь. О’Коннор резко остановилась, медленно начиная догадываться, куда ещё мог бы повезти её отец. Раздраженно фыркнув, Ева продолжила движение, когда из-за угла выехала машина отца. Вовремя он решил отвести её к психологу.       Ускорившись, темноволосая быстро дошла до машины отца и, открыв дверь, первым делом закинула рюкзак на заднее сиденье, а уже после села в машину. Мистер О’Коннор напряжённо стучал пальцами по рулю и бросал короткие взгляды то на дочь, то на дорогу, то на зеркало заднего вида. Между ними напряжение можно руками трогать, током бьёт похлеще розетки, в которую вставили вилку. Отложив телефон в сторону, девушка прислонилась лбом к стеклу, смотря на мелькающих людей за стеклом.       — Мог бы сразу сказать, что на прием к психологу записал меня, а не «кое-куда» — вполголоса пробормотала она, рисуя зайчиков на запотевшем окне. Мужчина вздрогнул и ещё сильнее сжал руль автомобиля. Он знал, как она относится к ним, к их методу промывания мозгов, а не помощи людям. Косо глянув на дочь, мужчина вздохнул и немного расслабился. — Это хорошая идея, правда. Хотя это зависит от того, какого психолога ты нашёл и его методов работы с психически нестабильными, проблемными и не очень людьми, да? — всё так же тихо говорила девушка, уже прикрыв глаза. Не дожидаясь ответа от отца, Ева продолжила: — Самим нам не разобраться в тонкостях наших душевных переживаний. Да, папа? — скорее отчаянно, чем грустно улыбнулась темноволосая и вновь зашла в соцсети. Мужчина лишь измученно выдохнул и сконцентрировал своё внимание на дороге. Ехать им ещё достаточно долго.

***

      Выходя из кабинета психолога, девушка была очень недовольна результатом и смотрела на бумажку с препаратами, которые ей нужно будет принимать в течение неопределённого количества времени. Голова жутко гудела, а веки становились всё тяжелее с каждой секундой, хотелось быстрее вернуться домой и закрыться в комнате. У этой женщины был ужасно тихий и монотонный голос, что до ужаса бесило девушку. Ей так и не сказали, в чём именно проблема и какой диагноз, но выписали антидепрессанты. Кто так делает?       Листочек тут же оказался в мусорке, а на его месте — сигареты. Джеймс минут сорок назад уехал обратно на работу, когда ему позвонили и попросили вернуться, чтобы заполнить кое-какие бумаги, поэтому Ева будет добираться до дома самостоятельно. В голове вдруг проскочила мысль, что она не общалась ни с кем, кроме отца все это время. Даже с её лучшими друзьями — Валери и Чедом, последний ещё и являлся её парнем, с которыми она вместе с пелёнок. Открыв сообщения в Инстаграме, она ничего не увидела. Ничего. Даже обычного «привет». Досадно хмыкнув, О’Коннор медленно направилась в сторону автобусной остановки, которую заметила ещё во время поездки. В голове было пусто, как в картонной коробке из-под обуви. Хотя и там хоть что-то да было. Пнув камушек и надев наушники, девушка облокотилась об фонарный столб и стала высматривать нужный ей автобус. Недолго она простояла за данным занятием, как вдруг ей положили руку на плечо. Вздрогнув и отшатнувшись от человека, стоящего позади, Ева вынула один наушник и недовольно посмотрела на нарушителя её спокойствия. Им оказался её новый одноклассник, имя которого она, к сожалению, не запомнила.       — Да? — вопросительно изогнув бровь, произнесла девушка. Парень тут же затараторил и полез в свой портфель, что-то оживленно ища в нём. Изредка поглядывая на дорогу и подъезжающие автобусы, Ева присела на корточки рядом с парнем, непонимающе следя за его действиями. Через пару мгновений, темноволосый вытащил оттуда тетрадь со Звёздными Войнами и протянул О’Коннор со словами:       — Ты забыла её в кабинете испанского. Я хотел было сказать тебе об этом, но ты так быстро убежала, что я не успел. Вот, — более спокойным тоном произнес одноклассник Евы. Это было единственным, что она поняла из того, что он говорил. Медленно забрав тетрадь, девушка поспешила убрать её в рюкзак, так как заметила, что нужный ей автобус подъезжает.       — Что ж, спасибо тебе, эээ… — наступило неловкое молчание, которое парень тут же разрушил.       — Питер. Питер Паркер, — пообещав себе, что она запомнит его имя, девушка запрыгнула в автобус и тут же заняла место в самом конце рядом с окном.       На автобусной остановке Питера уже не было, поэтому Ева предположила, что он ушёл вообще, пока к ней кто-то не подошёл. Переведя взгляд с окна, Ева увидела Паркера, от чего невольно усмехнулась. Он улыбнулся ей в ответ и кивнул на место рядом, таким образом спрашивая разрешения сесть. Положительно кивнув, Ева сделала музыку тише, чтобы, если Питер решит завести разговор, она смогла его услышать. Так оно и случилось: он спросил её о том, любит ли она Звёздные Войны, и когда получил положительный ответ, то начал засыпать её вопросами от «Какой твой любимый герой?» до «Какой момент тебе больше всего нравится?». Во время разговора, она и не заметила как доехала до дома и была приятно удивлена, когда узнала что Паркер тоже тут живёт. Обменявшись друг с другом контактами, ребята разошлись по домам.

***

      Ева открыла окно на распашку, наслаждаясь прохладным ветерком. В голове было опять пусто, но это вовсе не напрягало девушку, а скорее наоборот — успокаивало. Домашняя работа давно выполнена, ибо её было намного меньше, чем в прошлой школе; читать не хотелось вовсе; ужин давно готов и стоит на плите, поэтому О’Коннор младшая позволила себе полениться. От разговора с Питером стало намного легче, хоть они и не говорили о проблемах в их жизни. С ним вообще было как-то спокойно и уютно. От таких мыслей девушка слабо улыбнулась, допивая уже давно остывший чай и сильнее кутаясь в плед. Впервые ей хотелось просто поспать, а не умереть во сне.