Wonder(Everybody has their stories.)

      Мы любили мечтать. Хотели предстать перед софитами, собирать стадионы, толпы фанатов.       Хотели доказать, что нас готовы услышать.       Хотели быть хоть кем-то в этой жизни.       Я знаю, что ты всегда рядом. Когда смеюсь так громко, что слышит вся планета, или когда не выхожу из дома сутками, не желая никого видеть.       Возможно, теперь я не захочу увидеть и тебя, потому что не знаю, что ждёт меня: грусть или радость, разочарование или гордость?       Столько чувств, эмоций, воспоминаний — нужно ли это теперь?       Тебе было двадцать, мне чуть меньше. И мы жили так, как хотели, ни от кого не зависели. Ты крутился в продажном мире, где всё делается через постель, или, как его ещё называют — шоу-бизнес. Я, не отходя от тебя ни на шаг, вдохновлялась твоим заслуженным успехом, достигнутым смелостью и упорством.       Летом, воруя персики с дач, я чувствовала себя необыкновенно, а если удавалось заполучить домашнее вино — день и вовсе становился лучшим. Мы торчали в клубах, до потери пульса зажигая на танцполе. Мы красили друг другу волосы в яркие цвета, вдыхая едкий химический запах.       Ты был странным мыслителем, который не знал, чего хотел от жизни, даже не имел уверенности, хочет ли жить.Ты был таким загадочным, таким непредсказуемым, таким притягательно-пугающим. Ты любил шум прибоя, полусладкое и ворованные персики. Ты любил цветные волосы и татуировки. Ты любил начищенную обувь и бубнить себе под нос.       А я любила тебя. Может, и сейчас люблю?       Мы познакомились случайно, на улице незнакомого нам города. Ты приехал покорять столицу своим талантом. Я перебралась из другой страны в поисках себя. Я — совершенно безбашенная, в разных носках, зато с идеально прямыми волосами. Ты — вечно задумчивый, напряжённый, но с таким заразительным смехом. Пожалуйста не уходи… Хотя бы из моей головы.       — Вибачте, ви не знайте як пройти до Хрещатика? * — Немного неуверенно раздалось из-за плеча. Я попыталась перевести все на родной русский, но попытка оказалась тщетной, и в итоге, как всегда, я тут же ответила заученной фразой:       — Вибачте не розумію українськи.*       — Так я тоже не особо, —усмехнувшись, выпалил парень в тёмных очках необычной формы: сами стёкла были круглыми, а оправа квадратной — красиво. — Тоже не местная? — Пытаясь разрядить неловкую атмосферу, мялся он.       — Угу, — недружелюбно промычала я, чтобы тот быстрее отстал, оставив меня заниматься проектом для поступления.       — Ну-у так, — потёр затылок навязчивый незнакомец, и я отметила, что его выбеленные волосы немного отдавали желтизной, хотя, возможно, так падал солнечный свет.— Не хочешь прогуляться до Крещатика?       — Так ты же дороги не знаешь, —съязвила я, чтобы наконец-то погрузиться в работу; за прошедший месяц я палец о палец не ударила. Конечно, переезд сказывается, отсутствие знакомых связывается, одиночество связывается — всё связывается, но проект так и не делается.       — Это не проблема, — сыграв бровями, рассудил незнакомец.       — Эх-х, ладно! — Замахнувшись рукой и ударив ею о коленку, с готовностью ответила я. В конце концов, в таком случае меня ждет хоть какое-то общение.       Парень тут же подбежал к милой даме, что-то быстро протараторил и возвратился ко мне с широкой улыбкой — мило.       Всю дорогу мы шли и обменивались общими фразами.       — Ой, кстати, я Костя, —дружелюбно протягивая руку, спохватился незнакомец после недолгого разговора.       — Настя, — наигранно улыбнулась я, заправляя прядь волос за ухо.       За непринужденной беседой время утекало сквозь пальцы, мы уже сидели на траве и глупо хихикали над огромной нелепой шляпой, которая, казалось, полностью закрывала шею и плечи её обладательницы, с чопорным видом прошедшей мимо нас.       За столь короткое время мне удалось выяснить, что Костя приехал на «Х-Фактор» из Одессы и в Киеве уже в третий раз. Я тоже вывалила на него кучу информации о переезде, о поступлении, о родителях, обо всём на свете. Мне казалось, я даже испугала Костю своей чрезмерной «коммуникабельностью».       Он увлеченно что-то рассказывал о музыке, а я задрала голову к небу и грелась на солнце. Как ни странно, когда Костя вспоминал первую покупку синтезатора, я прочувствовала всю музыкальную атмосферу его хобби. Вот он достаёт его из коробки и подключает питание; пальцы касаются холодных клавиш, от гладкости которых пробегают мурашки по коже; первый палец, второй — звучит мелодия, а по всей комнате разбросаны нотные листы - какие-то вырванные, какие-то смятые; пахнет свежезаваренным кофе. Из моих фантазий меня выдернул Костя (ну, а кто ещё):       — Эй, ты чего? — Он тряс меня за руку, касаясь своими пальцами моего плеча; они такие изящные, как будто, действительно, созданы для игры.       — Можешь спеть? — Неожиданно для себя и Кости выпалила я, ибо мечтания о идеальной комнате музыканта породили желание насладиться самим музыкантом.       — Ты серьёзно? — Неуверенность снова заиграла в его голосе.       — Абсолютно, — отчеканила я.

Hello, it's me

      — Серьёзно, Адель? - Перебила его я, не понимая, чем обусловлен данный выбор песни.       Он лишь грозно посмотрел на меня и после недолгой паузы продолжил.

I was wondering if after all these years you'd like to meet To go over everything They say that time's supposed to heal ya But I ain't done much healing

Он смотрел мне прямо в глаза, даже когда тянул высокие ноты, что необычно, потому что обычно певцы прикрывают веки и напрягаются. Он же был спокойным.

Hello, can you hear me I'm in California dreaming about who we used to be When we were younger and free I've forgotten how it felt before the world fell at our feet There's such a difference between us And a million miles

      Я слушала его внимательно, стараясь не пропускать ни одного его слова, действия или жеста, ни одного его вдоха или выдоха, и, когда он закончил петь, застыв на секунду, я судорожно вздохнула.       На нас обернулись несколько прохожих, наблюдая за пением Кости так же пристально, как и я, но он вовсе не смотрел на толпу, только на меня — это не могло не льстить.       — Ну? — Вдруг спросил меня парень, возвращая в реальность. — Что скажешь?       —Я не думала, что ты так…—Замялась я.       Когда он закончил петь, еще несколько минут стояла тишина. Это было прекрасно настолько, что я не могла выдавить из себя ни одного слова. Мне было стыдно и неловко, и паршиво, и странно, и все это одновременно…       — Эй! — Он снова позвал меня. — Как тебе?       — Это то, что нужно! — Выдохнула я.       — Что ты имеешь в виду? — Вдруг спросил он.       — Это то, что нужно, — твердо повторила я. — Эту песню ты должен петь на кастинге. Именно эту…       — Почему?.. — чуть качнув головой, задал мне вопрос знакомый.       Я тоже резко села, говоря:       — Потому что она идеальна… — Мне надоело скрывать свои эмоции, мне надоело казаться холодной, мне надоело расстраивать его своим недовольным лицом.       — Тебе… — Костя громко сглотнул, заикаясь. — Тебе… правда понравилось?       

Мне нравится все, что ты делаешь, Кость, — подумала я про себя.

      Удивительно, с некоторыми людьми после десятков лет общения не делишься своим любимым цветом, а с другими достаточно провести вечер, и вы уже знаете друг друга «от и до».