Run away\Hide away. Part III. Changes will come in the fall

— Билли, вставай, – тяжелая мужская ладонь скользила по тонкой спине, обтянутой белой футболкой. – Вставай, уже восемь часов. Юноша, лежавший среди подушек, натянул одеяло на голову, пытаясь спрятаться от низкого, чуть насмешливого голоса, заставляющего его выныривать из сладких снов. — Билл, я сейчас тебя водой поливать буду, – голос перешел к угрозам, но веселый тон выдавал благодушное настроение. Простонав что-то неразборчиво, Билл откинул с лица волосы и повернулся на спину, часто моргая и потирая веки пальцами. — Дейв, ну ты изверг, честное слово, – капризно захныкал Каттерман, заставив Йоста, сидевшего на его кровати, хмыкнуть. — Вставай уже, звезда, сегодня много дел, – он хлопнул юношу по коленке, скрытой одеялом. — Что там, напомни, – Билл потянулся, разминая затекшее за ночь тело, и сел в постели, продолжая зевать. — Интервью, а потом перелет до Лос-Анджелеса. — О, не так скучно, как я думал, – повеселел Билл и поднялся с кровати, снимая с себя футболку. – Я в душ, а ты закажи пока завтрак, хорошо? — Иди уже, – махнул Девид, беря пульт от телевизора. Через полчаса юноша вышел из ванной, как говориться, при полном параде – уложенные лаком волосы, синие джинсы, провокационно подчеркивающие длиннющие ноги, черная тонкая кофта, не скрывающая пирсинга, за который Дейв до сих пор не мог его простить, и неизменный макияж. — Это был рекорд, – Йост картинно изогнул бровь, поглядывая на дорогие часы на запястье. — Отстань, – отмахнулся юноша и втянул носом воздух, как гончая. – Тосты с джемом? Обожаю. Присев на кресло, Билл схватил чашку с кофе, который, хоть и успел немного остыть, оставался вкусным, и аппетитно захрустел поджаренным хлебом. — Ты так выглядишь, будто тебя не кормят, – заметил Дейв с легкой улыбкой. — Я не ел со вчерашнего обеда, – обиделся парень, но не перестал поглощать содержимое подноса, принесенного обслугой. — А после концерта? – спросил Йост, наливая кофе себе и Биллу. — Там все было мясное, честное слово, – буркнул Билл, с трудом проглотив слишком большой кусок. – В итоге я съел только три фруктовых канапе, а когда пришел в номер, осталось только желание лечь спать, поэтому я не стал ничего заказывать. — Бедный ребенок, – покачал головой Йост, вызвав улыбку у юноши. Через полчаса они спускались в фойе гостиницы, расположенной в центре Нового Орлеана. Билл привычно спрятал глаза за стеклами огромных черных очков, а Дейв, оглядываясь вокруг, надеясь заметить вездесущих папарацци. — Так, сейчас едем в студию, интервью будет проходить в прямом эфире, потом ты споешь… — Группа тоже будет? – удивился Билл. — Нет, просто приедет гитарист, тоже какая-то знаменитость местного масштаба, он тебе сыграет. — А какую песню-то? – для Билла новость о предстоящем мини-выступлении стала неожиданностью. Впрочем, вполне возможно, что Йост его предупреждал об этом, но юноша, иногда теряющийся в сумасшедшем ритме жизни, просто забыл. — Ну, я думаю, выгодно будет пропиарить новый альбом, – пожал плечами Девид. – «Run to You» будет идеальным вариантом. Билл чуть поморщился – эта песня была очень личной, юноша даже не знал, как решился все-таки показать ее Дейву, и тот, почуяв успех, как настоящий продюсер, буквально заставил Билла ее записать. Студия встретила их суетой множества снующих вокруг людей, странными пронзительными сигналами, которые заставляли людей вздрагивать и пытаться перемещаться в пространстве еще быстрее. — Мистер Кейтмен? Рады вас видеть, – юноша узнал ведущего программы, в которой ему предстояло участвовать. — Взаимно, – Билл пожал крупную мужскую ладонь, про себя отмечая, что этот американец явно не из породы изнеженных селебрети – кожа на его ладонях была грубой, а рукопожатие сильным. — Программа стартует через полчаса, гример ждет вас, Алекса вас проводит, – тут же рядом появилась молодая женщина, одетая в простые джинсы и футболку. — Прошу за мной, – по ее поведению угадывалось, что в своей работе она была профессионалом, и появление в студии звезды американской рок-сцены ее не сильно впечатлило. Гример тоже оказался весьма сведущ в своем деле – на подготовку Билла к съемкам у него ушло не более двадцати минут, а результат был весьма качественный – юноша не заметил ни малейшего изъяна в собственном отражении. Интервью оказалось достаточно необычным – Билл ожидал, что его, как не раз до этого, будут спрашивать всякие банальные вещи, но в этот раз подборка вопросов его приятно удивила – Сэмюэль, ведущий шоу, выяснял, как Билл относится к проблемам экологии, терроризму, финансовому кризису и новому президенту. Юноша действительно увлекся беседой, поэтому не сразу смог совладать с собой, когда прозвучал очередной политико-социальный вопрос. — Билл, а что вы думаете по поводу того, что все больше штатов принимают законы о легализации однополых браков? Дейв дернулся, наблюдая за подопечным из зрительного зала, пытаясь предугадать, какую реакцию вызовет вопрос. Ведь никто не знал о прошлом Билла по ту сторону океана. — Я… Думаю, каждый имеет право жить так, как ему хочется, – уклончиво ответил юноша, а его продюсер поморщился – такой ответ вызовет неоднозначную реакцию публики. — А для вас это возможно? – Сэмюэль был хорошим журналистом, поэтому заметил, что нашел болезненную точку в сверкающей броне своего гостя. Билл постарался, как говорят, удержать лицо, но его пальцы судорожно сжали край кофты. — Вы же знаете, я не обсуждаю свою личную жизнь, – с трудом ему удалось взять себя в руки. Стальной блеск темных глаз дал понять ведущему, что расспросы на эту тему стоит прекратить – все знали, что приватная жизнь Билла Кейтмена – тайна за семью печатями. Еще минут через пять Семюэль объявил, что телезрителей ждет реклама, а потом выступление Билла под аккомпанемент Джона Райта, победителя конкурса юных талантов Нового Орлеана. Долговязый юноша оказался фанатом Билла и едва не падал в обморок от осознания того, что его кумир находится так близко. Рабочие студии быстро подключили необходимую аппаратуру, а для вокалиста и гитариста установили удобные высокие стулья, похожие на те, что ставят у барной стойки. — Джон, ты знаешь ноты «Run to You»? – спросил Билл у паренька. — Д-да, – кивнул тот, залившись краской. Брюнет поспешил скрыть улыбку, отвернувшись. — Итак, сейчас, только для вас в нашей студии – Билл Кейтмен и Джон Райт исполнят песню с нового альбома – «Run to You». Билл с удивлением понял, что этот паренек, которому, судя по всему, едва исполнилось шестнадцать, играет ничуть не хуже тех людей, которые обычно сопровождали Билла в туре. Мелодия заставляла погружаться в воспоминания, и Билл снова мысленно проклял себя за то, что позволил тексту этой песни попасть в руки Йоста. Юноша помнил, когда написал эти строки – прошло почти три месяца с тех пор, как Билл покинул Марокко, оставив в аэропорту мужчину, которого любил больше жизни. Девид, видя состояние своего нового друга, решил, что самым лучшим лекарством для юноши станет работа. Билл с утра до вечера озвучивал чужие мысли, переводя с языка на язык, и на свои собственные у него не оставалось сил. По крайней мере, так было в течение дня, а вот ночью, оставаясь в одиночестве, брюнет снова и снова прокручивал в голове последнюю встречу с Томом. Тогда, через стекло, ему показалось, что Том неуловимо изменился, что-то новое светилось в любимых карих глазах. «А может, мне просто хотелось это увидеть?..» — грустно усмехался Билл, комкая в руках подушку и пытаясь заснуть в большой холодной постели. Но сомнения не оставляли его, и Билл чувствовал, что в глубине души у него зреет желание вернуться к Тому, чем бы это не обернулось в дальнейшем. Каждую ночь ему снилась их возможная встреча, и каждый раз сценарий был разным – юноша то просыпался в слезах, вздрагивая от привидевшейся жестокости Тома, то сгорал от стыда, обнаруживая утром мокрые простыни и вспоминая ночные эротические фантазии с мужем в главной роли. С мужем… Это было самым трудным – Билл все никак не мог привыкнуть к мысли, что больше не принадлежит Тому, что больше никто не имеет права сказать про него – «мой». Билл метался по кровати, ощущая, как по горячей коже скользят родные сильные ладони, надавливая и сжимая, словно играя на его теле, как на музыкальном инструменте – юноша задыхался, подаваясь навстречу каждому касанию, словно от этого зависела его жизнь. Ореховые глаза встретились с карими, создавая некий ваккум, в котором четко прозвучали слова – «Я люблю тебя… Вернись…». От собственного отчаянного стона Билл проснулся, не сразу понимая, что все произошедшее было всего лишь сном. Эти слова, сказанные Томом в его фантазиях, снова заставили брюнета сомневаться в собственной правоте. Его просто жгло желание поднять трубку и набрать заветные цифры, намертво въевшиеся в мозг, но он знал, что не сможет решиться. Вместо этого Билл схватил с прикроватной тумбы лист бумаги и карандаш – груз рифм, казалось, перекрывает кислород. В ту ночь родилась первая песня, которую Билл скрывал столько времени от своего продюссера. « I will run to you When my journey's over Wait for me Keep our love alive I will dream of you Till I reach the sun Then I'll turn around and run To you I hate to see you cry The way you look away Makes me wanna die... Wait for me Keep our love alive I will dream of you Till I reach the sun Then I'll turn around and run To you» Я помчусь к тебе, Когда мое путешествие закончится. Жди меня! Береги нашу любовь. Я буду грезить о тебе, И, как только достигну солнца, Я поверну назад и помчусь К тебе! Я не хочу представлять, как ты плачешь, Глядя мне вслед на дорогу - Это убивает меня... Жди меня! Береги нашу любовь. Я буду грезить о тебе, И, как только достигну солнца, Я поверну назад и помчусь К тебе! И сейчас, когда он перед миллионами телезрителей исполнял эту балладу, до сих пор рвущую ему сердце, Билл вспоминал одно единственное утро, когда после бессонной ночи, наполненной мыслями о Томе, он все же не выдержал и взял трубку, набирая номер того места, что еще несколько месяцев назад было его домом. Длинные гудки заставляли сердце биться где-то в районе горла, и Билл, не выдерживая, уже собирался положить трубку, но тут ему ответили – приятный мужской голос был подобен самому страшному кошмару для брюнета. — Алло? Алло? Я ничего не слышу… Том, – прокричал молодой человек на другой стороне океана, не зная, что одним только этим именем разбивает сердце Биллу. – Ты ждешь звонка? Нет? Ну и ладно. Билл молча положил трубку, в которой раздавались короткие гудки, и обессилено откинулся на кровать. «У тебя уже кто-то есть… Так больно… Хотя, я сам просил тебя быть счастливым» — Билл не чувствовал, как по его вискам стекают слезы – «Томми… Я так люблю тебя. Пусть мне сейчас плохо, но я научусь радоваться тому, что ты живешь так, как всегда хотел». — Билл, – Йост подошел к парню и обнял его за плечи. – Ты как? — Нормально, – через силу улыбнулся юноша. – Как все прошло, никаких замечаний, про? — Все как всегда просто потрясающе. Кстати, ты обратил внимание на то, что паренек, как его там, Джон, кажется, ни разу не слажал? Я уже присматриваюсь к нему… — Дейв, тебе на надоело еще, а? Может, вернешься в бизнес? – с улыбкой спросил Билл. — Опять эти костюмы, деловые встречи, поездки? Думаешь, я променяю нашу с тобой веселую жизнь на такую скукотищу? – Йост поправил кепку. – Или ты хочешь сменить продюсера? — Ну уж нет, – Билл тепло улыбнулся и приобнял мужчину в ответ. – Куда мы теперь? — Сначала домой, а потом в Лондон, – Девид напрягся, ожидая реакции Билла. — В Европу? – юноша остановился, и продюсер вынужден был вернуться на шаг назад. — Билл, три года прошло, к тому же, ты сам говорил, что… — Я помню, – прервал друга Каттерман. – Просто… — Билл, он не сможет к тебе даже приблизиться, я обещаю, – Дейв сжал тонкую кисть, стараясь приободрить молодого парня. – Поедешь? «Приблизиться? Столько времени прошло… Для него я стал перевернутой страницей…». — Ну где я еще найду такого продюсера, который будет спрашивать у меня такие вещи, – слабо улыбнулся Билл. – Я поеду, Дейв. — Вот и хорошо. А сейчас домой, в Лос-Анджелес. — Виктория звонила? – спросил Билл. — Моя жена знает, что меня нельзя отрывать от работы, – гордо заметил Йост, но испортил все впечатление следующей фразой: — Я звонил ей утром, она меня послала, потому что в этот момент ей делали укладку.