Primus Inter Pares

Курировать подпольный бизнес в городе — утруждающе. Утруждающе потому, что на сделки с Тэном Отцы отправляют своих шестерок, не решая встретиться лично: все, до одного, посылают тех, кто даже не знает, как выглядит глава Двуликих, а потому сидит напряженно, затянув галстук так, словно собирается себя задушить. Хотя если бы и знали, мало бы что изменилось, потому что вместо себя Тэн отправляет Тэена, наблюдая за переговорами по камерам. Он не любил мужчин в возрасте, не уважающих себя. Именно такие люди сидели на диване, наивно полагая, что перед ними один из Отцов. Власть над бандой перешла к Тэну после удачного — тридцать шестого, кажется — покушения на его родителя. В него стреляли чаще, чем наркоманы на окраинах закидывались дозой — постоянно. Едва он успевал реабилитироваться от ранений, как на него вновь нападали. На экране люди активно жестикулировали, уговаривая Тэена перехватить поставку другой влиятельной банды на юге — Чистых, — которая специализируется на поставке наркотиков во все уголки страны. Иметь с ними дело совершенно не хотелось: невыгодно, муторно, плюс ко всему опасно. Всего группировок в городе было четыре, и каждая из них специализировалась на чем-то своем — прибыльном и нелегальном; на том, что можно предложить взамен на выгодную сделку от мафии из других частей города. В этом городе тяжело найти людей, ничего не знающих об Отцах и их Семьях, поэтому их не искали. Само собой, банды пытались сосуществовать, но иногда случались казусы. Рядовые любили закинуться чем-нибудь и устроить перестрелку в городе. Выживших из своей группировки Тэн убивал лично. Ему не нравилось, когда люди позволяли себе слишком много, поэтому те, кому была дорога жизнь, лишнего не делали. Младший из Отцов выключает мониторы, устав слушать бесполезный бред, льющийся из ртов шестерок. Он достает телефон из кармана дорогих черных брюк и набирает номер Тэена. Тот отвечает мгновенно. — Заканчивай, — произносит лидер и сразу завершает звонок. Снайперу дважды повторять не нужно. — Отец против. Свободны, — произносит он, поднимаясь с места. — У вас десять секунд. Девять, — мужчины напрягаются. — Восемь, — Тэен тянется к кобуре. — Семь, — до шестерок, наконец, доходит и они обмениваются ненавидящими взглядами. — Шесть… Трио поднимается и быстро выходит, почувствовав ничуть не шуточную угрозу, когда на них направили дуло пистолета. Оставшийся парень хмыкает, убирая оружие обратно и присаживаясь на диван. Вторая дверь открывается в аккурат после того, как шестерки покидают помещение. В неизменном черном костюме, с неизменно безразличным выражением лица он появляется на пороге и переводит тяжелый взгляд на красноволосого. Такого Тэна подчиненные обычно боятся. Все, кроме Тэена. Глава, несомненно, прекрасно справлялся со своими обязанностями, не допускал утечек информации и пользовался уважением среди мафии. Ли поначалу казалось, что ему безразлична судьба Двуликих. А затем он все понял: вышестоящий смотрел на все ситуации с наиболее выгодной точки зрения и был готов жертвовать своими людьми. За исключением снайпера. Отец доверяет только Тэену. Почти с самого первого дня на должности. А если быть точнее, то с того момента, как старший закрыл собой главу, когда того пытались убить. Потому что члены банды обязаны защищать Отца, но тогда для пятнадцатилетнего Тэна это было больше, чем простой акт самопожертвования. А для Ли сказалось не обычной пулей в грудной клетке. — Почему ты сам не хочешь выходить к гостям? Они все-таки к тебе пришли, а не ко мне, — недовольно произносит снайпер, пока Тэн садится напротив. — Бессмысленно. Никто не предлагает ничего дельного, тем более ты прекрасно выглядишь, глава, — ухмыляется младший, наблюдая за картинным удивлением Тэена. — Неужели мне сделал комплимент сам Отец? Я польщен. — Что дальше по списку? Очередные идиоты, пытающиеся развязать клановую войну? — лидер бессовестно проигнорировал реплику друга, поправляя манжеты. Красноволосый наклоняется ближе, привлекая внимание Тэна, и смотрит загадочно, выдерживая при этом театральную паузу непонятно зачем. Младший непонимающе приподнимает бровь, и только после этого Ли начинает говорить. — Все куда интереснее. На тебя хотят посмотреть. — Я не антиквариат, чтобы на меня пялиться, — отвечает брюнет, явно не обрадовавшись такому заявлению. — Брось. Никто из трех лидеров не знает тебя в лицо. Чистые приглашают к себе, чтобы отпраздновать самую крупную поставку в истории. И, естественно, предлагают нам прийти. Там будут все: и Инкубы, и Стервятники… — Как насчет «нет»? — И мы. Будет замечательно, думаю. Столько всего, — продолжает Тэен без зазрений совести. — Прости, ты что-то сказал? — спрашивает, хотя на самом деле все прекрасно расслышал, и оба парня это понимают. Тэн устало потирает переносицу, запрокидывая голову. Общаться с Ли — невозможно, особенно если тот загорелся какой-то идеей; он единственный, кто позволяет себе перечить Отцу, зная, что тот ничего не сделает. Еще он знает и хранит то, что тщательно скрыто от всего мира. — Понимаешь же, почему я не хочу покидать особняк. Нужно соблюдать меры предосторожности, я ведь не знаю, когда это может случиться. — Брось, ты можешь за себя постоять. — Я-то могу, а вот он — нет, — Тэн тянется за пачкой сигарет, лежащей рядом со старшим, который передает ее вместе с зажигалкой. — Тэен, осторожность никогда не повредит. Стоит ли эта встреча того? Ли задумывается. С одной стороны, знакомство с Отцами при должных обстоятельствах будет только на руку, а с другой… Нельзя допустить, чтобы то, что так тщательно скрывали на протяжении четырех лет, в одночасье раскрылось. Второй пункт значительно весомее в данной ситуации, и следовало бы послушать младшего, но ведь не факт, что будет наихудшая концовка. — Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Я буду следить за сменой твоего настроения. Поверь, за столько лет научился различать вас даже лучше, чем это делает Чону. — Преувеличиваешь. — Согласен, — весело протягивает Тэен, после чего получает дым в лицо, но улыбаться не прекращает. — В восемь надо быть там, имей в виду. Тэн кивает и тушит докуренную до фильтра сигарету о пепельницу, заполненную чужими окурками. Появляется отнюдь не хорошее предчувствие, заставляя брюнета насторожиться. Что-то подсказывает, что южные не станут устраивать подобное, не преследуя гораздо более масштабную цель, чем простое празднование. — Прихвати с собой пистолет.

***

— Сегодня ты убьешь Отца Двуликих, когда тот придет к нам в особняк. В том, что он появится, у меня сомнений нет — присутствовать будут все. Глава Чистых, мужчина в возрасте, расслабленно сидит в кресле и смотрит на панораму города, держа в руке бокал с дорогим вином. Помимо него в помещении находится еще один человек — преемник. Он стоит позади криминального авторитета, молча выслушивая очередной приказ. — Именно под его руководством вся мафия и подпольный бизнес на севере. Недурно, верно? — мужчина хмыкает, делая глоток терпкого напитка. — Нам бы это очень не помешало, но есть лишь одна проблема. Внешность. — Внешность? — Он еще ни разу не давал о себе знать, иначе вся его подноготная была бы уже у Джэхена. Тебе придется поднапрячься, чтобы найти этого Отца среди толпы. — Ты хочешь, чтобы я убил того, о ком не знаем ровным счетом ничего? Енхо предполагал, что старший в очередной раз планирует устранить конкурента, но чтобы в такой ситуации — и мысли не было. Киллер привык убирать любого, на кого падет выбор главы, но убийство неизвестного для него в новинку. Со не любил подолгу возиться с целью, поэтому сейчас не был доволен приказом, а точнее временем, которое на него придется затратить. — Верно. С каких пор поиск стал для тебя проблемой? Тем более, у нас есть Юно, — глава ставит бокал на стол с характерным звуком, разрушая тишину после собственных слов. — Зайди к нему. Джонни покидает комнату, заведомо понимая, что отец больше ничего не скажет, и спускается на этаж ниже, где его ждет Джэхен, сидя за своим излюбленным монитором. Информатор оборачивается, когда слышит шаги за спиной, и указывает на стул напротив. Теперь в небольшом помещении с множеством экранов и приклеенных на стену заметок сидят двое. — За ним? — спрашивает Чон, на что Енхо кивает. — Информации довольно мало, но кое-что все-таки есть. Хотя может и не кое-что… — Ближе к делу, Юно, у меня нет времени на пустую болтовню, — Джонни не любит, когда Джэхен растекается мыслью по древу, поэтому прерывает его сразу, как тот хочет вставить несколько никому, кроме него, не нужных фраз. — Ладно. Ему меньше двадцати пяти — это точно, — так что не ищи старого хрыча с животом наперевес. Все северные наркобароны, бандиты, убийцы молятся на него, как на бога, и, как ты, наверное, догадался, до него уже пытались добраться. Все Двуликие, которым не повезло попасть к нам, зовут его Тэном и никак иначе. Кстати, что немало важно, рядом с ним постоянно кто-то ошивается, не позволяя приблизиться на достаточное расстояние. Кто-то, кого ты можешь не видеть, но будь уверен, что он появится. Может даже следить за тобой, так что убей, пока не убили тебя. — Я не планирую сегодня помереть, если ты не заметил, — саркастически подметил Джонни, получая в ответ улыбку. — Конечно-конечно, просто волнуюсь за твою эгоистичную задницу, — Чон переводит взгляд на один из мониторов, произнося вслух написанное черным по белому. — Юридическая защита, финансирование, курирование поставками… Тэн занимается этим лично. — Талантливый? — спрашивает Джонни, поднимаясь с места и вставая рядом с Джэхеном, чтобы прочитать заметки последнего. — Скорее трудолюбивый и очень осторожный. Поэтому у него все и идет как нельзя лучше, а наш глава просто-напросто хочет развязать войну. — Отец хочет власть и деньги, война ему не нужна. Что-нибудь еще откопал? — На этом все, увы, — услышав это, Джонни направляется к двери. — Помни: ты можешь заглядывать ко мне и просто так! Киллер оборачивается, поймав на себе веселящийся взгляд карих глаз, и слегка улыбается. — Обязательно, как только прострелю очередную голову.

***

Перед роскошным особняком, расположенным в южной части города, стоит множество черных машин с тонированными стеклами. Сидящих в автомобилях людей, соответственно, разглядеть невозможно, пока те не выйдут, явив себя в дорогих платьях или костюмах. Тэн исключением не был, надев самые лучшие вещи из гардероба и зачесав иссиня-черные волосы назад. Он, безусловно, отличался от большинства преступных шишек, пришедших во всем сверкающем, словно кричащем «достаточно денег, чтобы позволить себе сиять». Изнутри строение выглядело еще великолепнее, чем снаружи: светлое, с многочисленными вкраплениями золотого, расписными потолками, со всеми мраморными полами, кистями на бархатных шторах, присущими богатым залам; глава удивился бы, если не брать в расчет практически аналогичную картину в его старом доме. За одним лишь исключением: он не любил рококо. — Как приторно, — озвучил, казалось бы, мысли Отца Тэен, разглядывая интерьер. — Мы совсем не вписываемся. И действительно, снайпер выглядел лишним, выделяясь красным пятном — он надел бордовый костюм — на пастельном фоне. Само собой, он не был единственным, кто появился здесь в ярких тонах, но больше всего из общего потока выбивалась пара мужчин в кожанках — Отец Инкубов со своей любимой игрушкой с восточной части. — Покажи того, кто дополняет помещение, и я скажу, что у тебя проблемы со зрением. Хозяин особняка все еще не показался, поэтому приглашенной мафии ничего не оставалось, кроме как коротать время, попивая напитки, предложенные туда-сюда снующими официантами в одинаковой форме. Они едва успевали подходить к каждому, кто подзывал их жестами из самых разных уголков зала. Терпение Ли небезгранично, а желающих выпить довольно много, так что он ушел от босса за очередным аперитивом. Комфортно было всем, кроме Тэна, которому на протяжении нескольких минут чей-то тяжелый взгляд прожигал спину. Как только это начало напрягать, брюнет обернулся, пытаясь найти того, кто сверлит в нем дыру. И нашел. На втором этаже, куда вела парадная лестница, стоял высокий парень, опираясь на перила, наблюдая за главой Двуликих. Темные глаза разглядывали надменно, свысока, и причиной этому не было расстояние. Так смотрят на самых мелких сошек, которые достойны только падать на колени, целовать ноги и клясться в посмертной беспрекословной верности, но никак не на того, кто может без колебаний прострелить тебе голову. Тэну это совершенно не нравилось, но зрительного контакта он не прерывал до тех пор, пока неизвестного не отвлек пухлый мужчина, прошептав что-то на ухо. Как оказалось, этим мужчиной был тот, кому принадлежал особняк. Пока один из Отцов произносил речь, в которую парень даже не пытался вслушаться, Со медленно спускался по мраморным ступеням, собираясь подобраться ближе к Тэну; последний поспешил покинуть зал, чтобы встретиться с шатеном наедине, поэтому зашел в одну из самых дальних дверей, уверенный в том, что Енхо следует за ним и знает абсолютно каждый ход. Таец бегло осмотрелся: он находился в гораздо менее вычурной и явно жилой комнате, предназначенной, судя по всему, для персонала. Тэн прижался спиной к стене справа от входа и достал пистолет, взяв его в левую руку. Глава не был несмышленым — его с детства учили выживать в опасных для жизни ситуациях, — поэтому сейчас, затаив дыхание, вслушивался в шаги, замершие у входа. За стеной стоял еще один человек с оружием. Дверь распахивается от сильного удара ногой, и напротив Тэна стоит тот самый парень, направив дуло беретты на чужую голову. Он ухмыляется, увидев, что в него тоже целятся, только в грудную клетку: разница в пятнадцать сантиметров дает о себе знать. — А ты не дурак, — низким голосом произносит неизвестный, явно забавляясь ситуацией. Его глаза слегка прищурены, в них плещутся задорные огоньки и все та же надменность виднеется; во взгляде главы северных искры, нескрываемый интерес и что-то еще, чему Джонни не находит определения. — Дураков в верхушке нет, — киллер удовлетворительно хмыкает, довольный таким ответом Отца. — Мне будет жаль в тебя стрелять. Портить такое произведение искусства равносильно смертному греху. Раздается едва слышный щелчок предохранителя, но Енхо его замечает. Никто не умеет так многословно молчать, как делает это Тэн, готовясь убрать человека напротив и в очередной раз замарать руки в чужой крови. — Не стоит, — только и говорит он. Вместе с его голосом тишину разрезает пронзительный крик. Сегодня убит не один человек. Оба парня понимают это, когда слышат череду выстрелов, звук сирен и приближающиеся спешные шаги. Джонни осознает, что ему нельзя допустить, чтобы в этой перестрелке погиб его отец: такая серьезная потеря заметно скажется на клане, да еще и полиция проберется в те уголки Чистых, где им не место. Поэтому одной рукой Со открывает дверь, все еще находясь под прицелом, не убирая оружия в ответ. — Увы, сегодня нам не суждено умереть, — произносит он, обещая себе разобраться с незаконченным делом и готовясь рвануть в самый центр стрельбы. — До встречи, Тэн. Успев уйти, Джонни не замечает оседающего на пол брюнета, роняющего пистолет из рук; не замечает, как тот трогает пол, пытаясь найти что-то, известное лишь ему одному. Все это видит только Тэен, нашедший тайца здесь и ведущий его к машине, припаркованной вдали от особняка, оцепленного полицией. Таец садится на пассажирское сидение и надевает отданные ему очки, только после этого поворачиваясь лицом к Ли, тепло улыбаясь. Глаза за стеклами смотрят на красноволосого весело и как будто игриво. Сейчас парень выглядит, как подросток, хотя на деле ему семнадцать. — Привет, Читтапон, — произносит Тэен, впервые за день встретившись с младшим.