Primus Inter Pares

— Ты расскажешь мне, что произошло? — спрашивает Тэен, когда они возвращаются обратно в свой дом. Читтапон еще в машине растрепал тщательно уложенные волосы и расстегнул рубашку на верхние две пуговицы, мысленно желая снять ее: он ненавидел классический стиль, предпочитая свитера, кеды и штаны всех цветов радуги. Даже очки у него были не в черной, как у большинства людей, а в красной оправе. — Меня пытались застрелить, — будничным тоном говорит таец, вместе с Ли поднимаясь по лестнице, — но не сложилось, — уже веселее добавляет он, но снайпер его радости не разделяет, заметно напрягаясь. — Кто? Парень останавливается, одной ногой шагнув на ступень выше, а второй оставаясь стоять на одном уровне с Тэеном. Он постукивает носком ботинка и смотрит по сторонам, пытаясь вспомнить; в памяти всплывает почти вся картина: комната, в которой он находился, то, как на него направили пистолет, даже обрывочно появлялись неразборчивые фразы, но не чужое лицо. Читтапон пытается выловить эти воспоминания, ухватиться за них, но попытки тщетны, а сам таец заметно сконфужен. — Не помню, — младший пожал плечами и как ни в чем не бывало продолжил подниматься к себе, но Ли вовремя схватил его за локоть, не позволяя уйти. — Почему ты ведешь себя так, будто тебя не пытаются убить? Читтапон непонимающе оборачивается и пару раз моргает, наклоняя голову набок. Он смотрит на Тэена как на глупого мальчика, не понимающего очевидных вещей; на того, кому все нужно раскладывать по полочкам. И снайпер действительно не может предположить, что творится в голове тайца, когда тот стучит пальцем по виску и растягивает губы в улыбке. — Потому что меня и не пытаются, — произносит он, убирая чужую руку, и скрывается за поворотом, оставляя Ли с мыслями, что в этот дом явно пора приглашать Чону. Он достает из кармана телефон и набирает человека, чей номер давно занесен в избранное, однако психиатр не отвечает ни на первый вызов, ни на второй, намеренно игнорируя звонки — Тэен в этом ни на секунду не сомневается. Но красноволосый оказывается настойчивее, и с тринадцатого раза из динамика раздается сонное «да». — Приезжай. Сейчас, — требует снайпер, чеканя каждое слово. — Слушай, на часах одиннадцать, мне завтра с утра нужно пой… — Мне поебать, что тебе нужно, — резко прерывает Ли, и Чону затихает. — Даю час, иначе я лично вытащу тебя из квартиры и доставлю сюда. Поверь, я сегодня не выпустил еще ни одной пули и настроен это исправить. — Знаешь, не думаю, что ты должен мне угрожать, когда я единственный, кто может ему помочь, не сливая информацию остальным, — спустя небольшую паузу недовольно говорит психиатр, перекатываясь на другой бок — судя по шуму в трубке. — А я думаю, что тебе нужно быть осторожней со словами, потому что я знаю где, чем и как ты живешь, и с удовольствием зайду на чашечку чая. Ким тяжело вздыхает, совсем невесело бубнит что-то про недосып и сбрасывает вызов, а Тэен уверен, что до двенадцати увидит его на пороге. Он идет к Читтапону, предполагая, что тот опять развалился по центру комнаты и смотрит новости, окружив себя газетными вырезками с кричащими заголовками, косвенно относящимися к Отцам. Младший уверен, что у полиции не хватит смекалки и смелости углубиться в подпольный бизнес Сеула по нескольким причинам: во-первых, самые решительные работники мгновенно поставят свою жизнь под угрозу или, если дело будет касаться Двуликих, под снайперский прицел. Во-вторых, вся необходимая им информация не находится на поверхности, а хранится у криминальных авторитетов, к которым невозможно подобраться незамеченным. И, наконец, в-третьих, вся верхушка полиции куплена. Целиком и полностью, без исключений — все продались за пачку зеленых из глубокого кармана классических брюк. Тайцу нравится наблюдать за жалкими попытками расследовать этот совершенный в своем безобразии мир, разделенный бескрайней пропастью с повседневностью обыкновенных жителей. И сейчас он действительно слушает то, что говорят по телевизору, просматривая некоторые заголовки, датированные разными годами. — Раньше они были умнее, — печально изрекает он, когда перед ним встает Тэен, опираясь на дверной косяк, — и не боялись рисковать, — Читтапон поднимает взгляд и хмурится как-то по-детски, словно говорит о мягких игрушках, которые ему разонравились. — А теперь они запуганные маленькие джунгарики. Совсем безобидные. У меня, знаешь ли, аллергия на грызунов. Бесполезные животные, которые только и умеют, что гадить в руки тем, кто позволяет им жить. Красноволосый ничего не говорит в ответ, понимая, что Читтапон ничего не знает про аферу, организованную Тэном, потому просто слушает чужой поток мыслей. Ли подходит к младшему и садится на корточки перед ним, пока тот щелкает пультом, пытаясь найти что-то интересное для себя. Почти везде одно и то же: «Из-за перестрелки в особняке…; найдены тела убитых во время стрельбы» и прочее, что уже миллион раз прослушано, увидено и понято. Он меняет каналы быстро, едва взглянув на название транслируемой передачи, и щурится, читая описание одного фильма. Таец просматривает имена актеров и кривится, мимикой выражая все недовольство, вновь щелкая. В итоге парень выключает плазму и убирает уже ненужный пульт в сторону, обращая внимание на Тэена. — Не вспомнил? — спрашивает тот, получая в ответ отрицательное покачивание головой. — Чону скоро приедет. Он хочет с тобой поговорить по этому поводу. — Ты его заставляешь, — Читтапон долго всматривается в глаза напротив, словно пытаясь отыскать там подтверждение своим словам. — Зачем? — Мне нужно знать, кто это был, — объясняет он, ероша рукой чужие и без того растрепанные волосы. — Чтобы подонок к тебе больше не приблизился. Я должен быть гарантом твоей безопасности, понимаешь? — И что ты собираешься делать? — невинно интересуется младший, словно не понимает, о чем идет речь. — Найти его и сделать так, чтобы он к нам больше не приблизился, — в ответ Читтапон дует губы и снова хмурится. — Что такое? — Он ведь не убил меня. — Но он мог. Малыш, не будь таким наивным, знаешь же, какую цель он преследовал. Что плохого в том, что я уберу крысу с наших глаз? Таец открывает рот, собираясь ответить, но слышит, как кто-то звонит в дверь. Тэен жестом говорит младшему спуститься, когда тот снова отвлекается на газеты, начисто игнорируя снайпера. — Не хочу, — чуть ли не хнычет он, когда Ли долго смотрит на него, заставляя ежиться под таким пристальным взглядом. — Для чего я там нужен? — уже тише произносит он, все-таки поднимаясь с насиженного места. — Он ради тебя приехал, если ты забыл, — выгибает бровь красноволосый, когда мимо него понуро проходит Читтапон, еле-еле волоча ноги по полу. Парень грузно спускается по лестнице, не забывая разыгрывать пьесу из собственного театра одного актера. — А еще он всегда от меня что-то требует. Та еще заноза в заднице, — недовольно говорит таец, после чего натягивает улыбку от уха до уха и открывает входную дверь, встречая взъерошенного Чону. — Привет! Тебе очень идут синяки под глазами, — комментирует он внешний вид психиатра, когда тот заходит в особняк, где живут только двое. — Не язви, — Ким ненавидит Тэена, свою работу и сегодняшнюю ночь, когда проходит в специально отведенную для сеансов комнату и садится на одно из кресел, дожидаясь, пока свое место напротив займет таец; Ли к ним не приближается, вместо этого заходя в кабинет, где транслируется видео с камер. Красноволосый вставляет в ухо один из наушников и прибавляет звук, приготовившись слушать. Психиатр с самого первого визита поставил условие: никого, кроме него с клиентом, во время сеанса быть не должно. Тэен настаивал на том, чтобы остаться, но Тэн тогда заверил его, что все будет в порядке, и оказался прав. Теперь Чону периодически появляется в особняке то по инициативе старшего, то по инициативе тайца. Не по своей, конечно, но это мало кого волнует, особенно учитывая, что приемы не бесплатные, а от таких денег откажется только полнейший недоумок. Тэен упирается подбородком на тыльную сторону ладони и смотрит, как Ким достает листы — одни чистые, другие с записями, — слышит, как тот щелкает ручкой, смотря на Читтапона. Последний же с ногами забрался на кресло, во всей красе демонстрируя свои ботинки и цветные носки от JNRB. — Красивые, правда? Как только увидел, сразу понял, что должен их купить. — Ты надевал их в прошлый раз и говорил аналогичное, — Чону тяжело вздыхает, а младший смотрит на него с искренним непониманием, которое чуть позже сменяется обидой. — Тогда были другие, — произносит он и тыкает пальцем в одного из красных котиков. — Без очков. Но эти-то безусловно лучше. — Читтапон, я пришел не за этим, понимаешь же, — аккуратно напоминает психиатр, стуча ручкой по темному столу. Таец поднимает взгляд и медленно кивает, всматриваясь куда-то сквозь Чону. Его глаза тухнут, он кусает губы так сильно, что во рту чувствуется вкус крови, но парень не обращает на него внимания, погружаясь в обычное состояние во время таких проникновенных разговоров. Тех, где выворачивается все его прошлое, раскрывается душа, делая брюнета беззащитным, маленьким для всех и в частности для себя.

***

По просторной тускло освещенной квартире — горит всего лишь одна лампа — разносятся тяжелое дыхание и скрежет зубов. Джонни с силой прижимает насквозь пропитанную кровью ткань к плечу Отца, дожидаясь приезда Джэхена с медиком, чтобы вытащить пулю. Мужчина, сидящий на стуле, потеет и запрокидывает голову, выдерживая дичайшую боль. Енхо чувствует, как чужая, горячая кровь липнет между пальцами, видит, как она окрашивает манжет белоснежной рубашки в красный, но руку не убирает. Телефон на полу начинает вибрировать, Со принимает вызов практически моментально и подносит мобильник к уху. — Открывай, — доносится знакомый голос, и киллер говорит отцу прижать пиджак к ране, подходя к входной двери. Врач подбегает к главе с аптечкой, открывая ее и доставая оттуда все необходимое. Дальше Джонни не смотрит, оставшись в коридоре с Джэхеном. Он опирается спиной на стену, в то время как Юно достает из кармана пачку, протягивая одну сигарету Енхо. Тот берет и благодарно кивает, когда Чон подносит зажигалку. — Ты бы хоть руки вытер, — намекает информатор на кровь, а Со хмыкает. — Подождет, — он стряхивает пепел прямо на пол, не заботясь о бардовом ковролине. — Как ты себе это представляешь? Я скажу отцу «погоди, я заляпался в чьей-то крови, надо бы отмыть» и уйду? Джэхен молчит некоторое время, присаживаясь на корточки, и решает не отвечать на вопрос, переводя тему. — Убил? — Нет, — Джонни качает головой, а Юно удивляется, вздернув бровь. — Но ты же не промахиваешься, так почему он все еще жив? — Потому что я не стрелял, — Енхо делает паузу, выбрасывает окурок за дверь и возвращается к разговору, продолжая: — Он предусмотрительный, взял с собой пистолет и целился мне в грудь, когда я направил дуло ему в голову. А потом перестрелка, крики, и вот мы здесь. — Как он выглядит? — Чон хмурится и закусывает губу, быстро вбивая все слова киллера в заметки на телефоне. — Невысокий — ниже меня на голову — брюнет, миндалевидные глаза и сталь во взгляде. По крайней мере, меня он явно пытался испепелить, — Юно вставляет свое «А как иначе? Ты же пытался его убить», и Джонни кивает, подытоживая описание. — На лису похож, а вот на члена верхушки не очень. Такие мальчики у Инкубов в клубах продаются за немалую цену для высшего класса. — Купил бы? — улыбается Джэхен, когда видит ухмылку на чужом лице. — Возможно. Если бы Лукас со своим братцем не накачивали их наркотой до состояния овощей. Трахать зомби — далеко не высшая степень удовольствия. — Я найду его, — заверяет Юно, блокируя мобильник и поднимаясь. — Только мне нужно время, а тебе безопасность. Они не будут молча терпеть покушение. Джонни уверен, что застрелит Тэна. Не столько потому, что это приказ, сколько потому, что хочется увидеть искаженное болью и страхом лицо Отца. Того, кто будет умолять сохранить ему жизнь, терять гордость и принимать поражение.

***

Тэн привычно стоял, опершись руками на деревянный стол, и выслушивал все, что ему говорил Чону и думая, что хочет побыстрее от него избавиться. Только сейчас, мирясь с невероятной головной болью, он терпел чужое присутствие, как бы сильно не хотелось убрать источник шума. Его привычно настораживала разноцветная одежда, совсем чужая: желтый свитер, красные штаны и аналогичного с верхом цвета расшнурованные ботинки. Очки парень давно снял, отдав Тэену, когда тот вошел в гостиную. Психиатр говорил что-то про таблетки, гипноз и состояние Тэна, обращаясь при этом к Ли, нервно поглядывая на тайца. Снайпер кивал, записывал что-то и задавал вопросы, когда нужно было что-то уточнить; у брюнета в голове была пустота: будто все мысли выкачали разом, заменив на пульсирующую, уже такую родную боль. Он отстраненно смотрит в одну точку до тех пор, пока теплая рука не ложится ему на плечо, слегка сжимая: Тэен привычно поддерживает его уже шесть лет, помогая справиться с нежелательной особенностью состояния. Тэну двадцать три, и он не может позволить себе слабость. Как и множество других вещей, мешающих быть беспрекословным авторитетом в глазах подчиненных. Поэтому сейчас он чувствует себя вдвойне отвратительно, когда ловит на себе обеспокоенные взгляды. Глава тешит себя мыслью, что это временно, поправимо и не так уж существенно. Иными словами, кормится ложью, пытаясь не замечать очевидного. В какой-то момент терпеть болтовню становится невмоготу, и таец поднимает безжизненный взгляд на говорящего Чону, который почти сразу умолкает, начиная смотреть в ответ. — Проводи его, — устало обращается Тэн к красноволосому, замечая, как Ким кивает, понимая, что ему пора покинуть дом и оставить этих двоих наедине. Время на часах переваливает за три ночи, когда лидер пьет четвертную кружку кофе и молчит, хмурясь из-за сменяющих друг друга мыслей: ему нужно время, чтобы прийти в себя. Тэен также сохраняет тишину, поглядывая на младшего. И только когда тот поворачивается к нему, Ли решает в очередной раз задать вопрос: — Кто пытался тебя убить? — Я видел его впервые, — отвечает Тэн, делая глоток горячего напитка, приятно обжигающего горло. — Шатен, ближе к каштановому цвету, насколько помню. Высокий, крепкий и отчего-то надменный: смотрел на меня сверху вниз, приставив свою беретту ко лбу, — он хмыкает, отставляя чашку. — Из Чистых. В особняке появился вместе с Отцом и с самого начала выслеживал меня. По-моему, наши южные товарищи не хотят мира в Сеуле, — Ли улыбается краешком губ, предчувствуя приближающееся веселье. — Наведи справки. Не хочу, чтобы он жил дольше отведенного ему времени. — Понял, — снайпер поднимается с места, собираясь сиюминутно приступить к поиску, но его останавливает таец: — У тебя полная свобода действий. Развлекайся. Тэен любит убивать, и Тэн это знает. Если первому развязать руки, то помимо одного трупа может появиться еще несколько: те, кого красноволосый считает угрозой сейчас, через десять минут будут лежать лицом в пол с зияющей дырой в голове. И не ошибется в своем выборе. У снайпера много скелетов в шкафу. Таких, от которых у людей появляются мурашки, на лбу выступает холодный пот и подкашиваются коленки. В том, что человек умрет, если его прикажут убить, сомневаться бессмысленно: снайпер меткий, расчетливый и чертовски терпеливый. Иными словами, шансы на выживание при встрече с Тэеном близки к нулю. Особенно если цель пыталась убить того, кто ему дорог. Если посмела позволить себе настолько серьезную оплошность. Тэн не сомневается в том, что вскоре получит фотографии мертвого нападавшего. А Ли не сомневается в долгой, мучительной смерти незнакомца.

***

Джонни несколько раз пересматривает записи с камер видеонаблюдения и все никак не может разобраться в поведении главы севера. Со наблюдает, как Отец оседает на пол, прислонившись спиной к стене, как шарит руками в поисках чего-то, известного лишь ему одному, как запрокидывает голову и щурится. Енхо видит и вошедшего в комнату красноволосого, присевшего рядом с Тэном, а после быстро осматривающегося в поисках средства слежения. Киллер подмечает, как тот приобнимает главу за плечи, словно пытаясь защитить, достает пистолет и стреляет в камеру. Запись обрывается. Рядом с Со сидит Джэхен, кидает быстрые взгляды на монитор и что-то печатает на клавиатуре: Джонни не интересно, что именно. Куда интереснее наблюдать за таким беззащитным Тэном, вмиг потерявшим свою уверенность. «Какой контраст… — думает Енхо, в очередной раз перематывая в начало записи. — В жизни был готов выпустить пулю мне в грудь, а на камерах свернулся калачиком, пока не пришла помощь». — Кто с ним? — Юно лишь пожимает плечами в ответ. Юно щурится, присматривается поближе, но никак не может разглядеть лица. — Не знаю. Тот, кто захочет тебя убить? — спустя минуту спрашивает он, повернувшись в сторону Джонни. Последний выгибает бровь в немом вопросе, и после этого Чон поясняет: — Ты пытался избавиться от его босса, почему удивляешься? — Теплилась во мне надежда, что он сам придет, — ровно произносит киллер, останавливая запись. Установившуюся тишину нарушает только шум работающего компьютера и клик мышкой. Джэхен закрывает ноутбук, в котором работал до этого, и откладывает его в сторону, обращая все внимание к экрану перед ним. — Не глупи. Кто бы на его месте поступил так, как думаешь? — вскользь говорит он, продолжая открывать вкладку за вкладкой. — Правильно, ни один здравомыслящий авторитет в этом бизнесе. Тебя вообще не смутило то, что он из дома до этого дня не высовывался? — А тебя не смутило, что он внезапно высунулся? — парирует Джонни, получая в ответ непонимающий взгляд. — Что он, допустим, не просто повеселиться пришел? — Хочешь сказать, они хотели кого-то снять? — Енхо медленно кивает и откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Кого-то конкретного? — Мы собрали всех, кто авторитетен, и внезапно нагрянули копы, которые совершенно не могли знать наше местоположение. Где был этот? — киллер указывает пальцем на красноволосого. — Они хотели расчистить себе дорогу от мусора, убрать нас разом. Запечь за решетку, убить — не важно. — Иными словами, все это время они были на шаг впереди, — заканчивает за друга реплику Юно, когда до него доходит то, что пытается донести шатен. — Расчетливые ублюдки. Вот дерьмо. — Есть такое. Из окна веет свежестью; моросит. Капли дождя ударяются с характерным звуком о землю, но Джонни ловит себя на мысли, словно ему несильно стучат по вискам. Кто бы мог подумать. Из ловушки, уготованной для мыши, эта самая мышь без особого труда выбралась, установив свою в ответ. Енхо сжимает челюсть сильно, отчего на его лице ходят желваки. Он зол не столько на то, что погибли некоторые немаловажные люди из Семьи, столько на то, что их обвели вокруг пальца. Изящно, красиво и чисто — как и полагается Отцу. Повторного такого выпада допустить нельзя. — Я пристрелю обоих, как только ты дашь информацию, — Со резко встает со стула, с неприятным скрипом отодвигая его назад. Джэхен рассеянным взглядом провожает уходящую фигуру, задумываясь о чем-то на мгновение. Недокуренная сигарета тлеет в пепельнице, но ее существование начисто игнорируется. Парень поворачивается к мониторам и продолжает искать информацию о человеке, которого и без того знает достаточно давно. Если быть точнее, с момента, когда Чона отправляли к Двуликим на переговоры с Тэном, однако вместо него появился тот, на чье фото сейчас смотрит Юно. Он что-то переписывает, приклеивает на стену, зачеркивает и смотрит вновь. «Надо бы предупредить Джонни, что он имеет дело со снайпером», — проносится мысль в голове, когда Джэхен узнает в красноволосом Ли Тэена и вспоминает множество просмотренных видеозаписей с его участием в главных ролях.