Primus Inter Pares

Чону снова встретился с ним. С человеком, заставившим его испытывать страх от одного лишь взгляда. Сюйси. Психиатр, решив в свой единственный выходной прогуляться, по пути заходя в какие-нибудь магазины, выбрался на улицу, но уже спустя полчаса столкнулся с Сюйси, словно тот выслеживал свою добычу и поджидал в удобном месте: от такого странного сравнения, возникшего в голове, Чону стало не по себе. Теперь, при хорошем дневном освещении, Ким видел в глазах мужчины еще кое-что, помимо чего-то жуткого: похоть. Такого сильного желания, с каким смотрел на него этот человек, Чону не чувствовал ни от одного своего любовника; он совершенно не мог понять, почему и чем так интересен мужчине. А ведь он даже ничего не сказал! Просто поднял на него взгляд, но, судя по всему, Сюйси этого хватило с головой. — Какая неожиданная встреча, — начинает Лукас, на что Чону лишь хмыкает и чуть покачивает головой. — Совсем не похоже на это. Что вам нужно? — мужчина делает вид, что удивлен, но Ким не видит в глазах того пораженного блеска, который присущ шокированным людям. — Я бы хотел пригласить вас в ресторан. Что скажете? — Лукас обращается учтиво, вежливо, но за этой маской благородства Чону видит только какое-то странное внутреннее уродство: отчего так, он пока не понимает, но на инстинктивном уровне хочет держаться подальше. — Извините, нет желания, — выдавливает из себя улыбку и собирается уходить, но его мягко удерживают за запястье. — Я заплачу за тебя, — совсем неожиданно переходит на «ты», и Чону от удивления даже замирает на месте на долю секунды. — Я знаю одно очень хорошее место, от такого глупо отказываться, — улыбается одними глазами, и Ким в который раз за злосчастные пять минут поражается многообразию эмоций этого человека. — Погоди-погоди, — Чону тоже избавился от напускного уважительного тона. — Я тебя вообще не знаю, а ты меня куда-то тащишь. С чего ты вообще взял, что я соглашусь? — Разве я выгляжу как кто-то, кто хочет тебе навредить? — отвечает вопросом на вопрос, но Ким задумывается. Здравый смысл говорит ему, что от Сюйси надо держаться подальше, но при этом что-то на фоне тихонько пищит, что мужчина действительно не сделал ничего плохого за все их малочисленные встречи — только хотел познакомиться. Чону внимательно осматривает мужчину с ног до головы скептическим взглядом, замечая все же некоторую странность в выборе его одежды: сейчас Сюйси выглядит как самый матерый металлист на планете; такой, от которого шугаются все старики и восторженно кричат подростки. Будто в детстве увидел в каком-то журнале известного человека в подобной одежде и решил примерить на себя, всем видом заявляя о том, что он плохой парень. — Выглядишь, — хмурит брови, а Лукас только посмеивается — хрипло, тихо, прикрывая рот ладонью. — Как скажешь, — говорит с нотками веселья в голосе, но уже совсем скоро на его лице не остается ни следа прежнего приподнятого настроения. — На самом деле, я бы хотел обсудить с тобой судьбу моего друга. Тэн рассказал мне о своем диагнозе… и о тебе. Если я могу как-нибудь помочь ему поскорее выздороветь, то с радостью сделаю это, — Лукас говорит предельно серьезно; так, что не остается ни тени сомнения в том, что он действительно понимает смысл сказанного и всего того, что происходит с Отцом Двуликих. — Здоровье Тэна в последнее время очень меня беспокоит. И действительно, из-за активности Читтапона другая личность чувствует себя хуже обычного — без близкого общения с тайцем этого невозможно понять, — однако ни Тэен, ни Тэн не рассказывали Чону о ком-то помимо них и того мужчины в особняке, знающем эту информацию. Однако когда бы они рассказали? Психиатру так и не удалось пообщаться с Тэном в тот раз, а Тэена и вовсе впервые за все сеансы не было дома. Таец наверняка позвонил бы ему, несмотря на свое состояние, ведь так? Чону в последний раз внимательным и тяжелым взглядом смотрит на Сюйси, пытаясь обнаружить ложь в его словах, но мужчина спокойно выдерживает направленное на него давление. — Ладно, хорошо, — выдыхает и слегка кивает в знак согласия, на что Лукас лишь чуть приподнимает уголки губ. Чону даже предположить не мог, что в скором времени окажется в самом дорогом ресторане города, от цен в котором глаза лезут на лоб, а в голове крутится только один вопрос: почему Сюйси объявился только сейчас?

***

Тэн проснулся, как обычно, до восхода солнца. Человек рядом мирно посапывал, спокойно видя свои сны, и таец повернулся в его сторону. Спящий Джонни выглядел умиротворенно, беззащитно и почти невинно: все мышцы на лице были расслаблены, рот чуть приоткрыт; только мелко подрагивали длинные ресницы от несильного сквозняка в комнате. Тэн невесомо коснулся чужой щеки с едва ощутимой утренней щетиной, погладил большим пальцем, и совсем невеселые мысли полезли в голову, напоминая о том, кто они есть на самом деле. Таец выдохнул и все-таки поднялся с постели, направляясь к столу с лекарствами. В самом деле, сколько им еще отведено? Как долго будут длиться эти беззаботные, счастливые минуты проведенного вместе времени? Все-таки вероятность того, что кто-то из них может умереть завтра — или даже сегодня — отнюдь не равна нулю. Но сейчас, когда в противостоянии Секторов настал штиль, Тэну хочется, безумно хочется побыть счастливым. Глупо не замечать того, как влияет на него Джонни. Глупо отрицать, что рядом с ним Тэн чувствует себя по-настоящему живым. Возможно, в таком отношении к старшему большую роль сыграло то, что Енхо его спас; а может быть это вообще не играет никакой роли. Но таец уверен, что в случае чего будет на стороне Джонни так же, как тот находился на его. И жизнью рискнет, как и Енхо, — без колебаний. Хоть и говорил себе ни к кому, кроме Тэена, не привязываться: хватало и ежедневных волнений за жизнь одного лишь снайпера. Тэн пьет одну таблетку за другой, игнорируя неприятные вкусы и ощущения в горле от больших лекарств. Он чертовски устал от Читтапона; от того, что ему вообще приходится заниматься всем этим — скрываться, ходить на сеансы к Чону, давиться медикаментами. Судя по всему, он слишком громко шуршал таблетками, вертя их в пальцах, всецело погрузившись в свои мысли: со стороны кровати донеслось ленивое копошение. — Доброе утро, — произносит Тэн, стоит только Енхо медленно приоткрыть один глаз: солнечный свет ударяет прямо в лицо, и мужчина спешит скрыться от него, чуть опустив голову. Он кивает в ответ на слова тайца и постукивает по кровати рядом с собой, приглашая Тэна лечь и явно не собираясь подниматься в такую рань. — Мне нужно работать. — От нескольких минут ничего не изменится, — хрипло проговаривает Джонни и стучит еще пару раз, после чего Тэн сдается и все-таки снова идет к кровати. Едва он успевает лечь, как Енхо сгребает его в охапку, притягивая к себе за талию, и щекотно дышит куда-то в затылок. Тэн пытается выпутаться, но Джонни не позволяет: он решил снова заснуть, чувствуя уже привычные запах геля для душа и тепло младшего. Таец лежит некоторое количество времени, и хватка ослабевает настолько, чтобы он мог хотя бы перевернуться: Тэну кажется, что Енхо дремлет ровно до того момента, пока он не сталкивается взглядом со все еще чуть сонными глазами; сильные руки снова цепляются в замок теперь за спиной, и таец закатывает глаза. — Несколько минут прошло. Джонни, отпусти, — Тэн чувствует, как Со шарит горячими ладонями под его футболкой: кожа от прикосновений словно горит и чуть покалывает, но здравый смысл все еще сильнее желания все бросить и остаться с Енхо. — Джонни, — говорит серьезно и поднимает взгляд на старшего, встречаясь с плескающимся в светло-карих глазах внезапно появившимся утренним весельем. Тэн щурится, когда Енхо, улыбнувшись, шлепает его по заднице с громким звуком, и на полном серьезе думает мстить за этот шлепок, но мелодия звонка нарушает его планы. Таец все-таки выпутывается из чужих рук и берет телефон с тумбы, принимая вызов от Тэена. Он снова ложится на мягкие подушки и пятерней зачесывает мешающиеся волосы куда-то назад. — Привет, — раздается отнюдь не сонный голос красноволосого, и Тэн лишь слегка кивает по привычке, даже не задумываясь о том, что Ли его не видит, — у меня для тебя новость. У Джэхена есть варианты, кто мог за всем стоять, — таец слегка удивленно приподнимает брови и садится на кровати; Джонни же говорит ему переключить звонок на громкую, и Тэн слушается: все-таки дело напрямую касается Чистых. — И к сожалению этот «кто-то» из наших. Либо Марк, либо Джено — других Юно исключает. — Где доказательства, что виноваты наши люди? — Тэн хмурится. Он мог подозревать кого угодно, но не этих двоих: Марка таец практически воспитал, и тот безумно верен Двуликим; Джено же боится за свою жизнь, положение и стабильный заработок, поэтому тоже вряд ли решился бы рискнуть всем. — Джэхен просмотрел всех, кто хоть немного к этому причастен. Джено был ответственным за то, чтобы не поднялось слишком много шума, но все же работу свою сделал не до конца: все заголовки пестрят тем, что была перестрелка, а в мафии произошли какие-то существенные изменения. Какие конкретно не сказано — вот в этом плане Джено постарался. А Марка Джэхен подозревает просто потому, что он один идеально чист. — Это ведь показатель невиновности. Или я ошибаюсь? — вопрос риторический, но Тэен все же решает на него ответить. — Ты прав, однако после случая с перестрелкой от Марка нет никаких вестей. Совершенно: нигде не мелькает, ничего не делает. Будто решил залечь на дно так же, как сейчас это делают Стервятники. От западных действительно уже несколько дней ничего не было слышно. Впервые за много лет, что во главе стоял Тэиль: обычно Стервятники любили напоминать о себе тем, кто хоть как-то перешел им дорогу или просто косо посмотрел. И напоминания эти были отнюдь не из приятных. — Я понял, — Тэн выдыхает и потирает глаза. — Следите за Джено, с Марком я разберусь сам. — Я передам Джэхену. Видимо в сегодняшнее расписание придется вносить некоторые серьезные коррективы.

***

Марк как в воду канул — ни следа. Тэн пытался сначала связаться с ним, но, не получив никакого ответа, решил приехать на стрельбище: именно там Ли в последние месяцы проводил львиную долю своего времени, ибо Тэен сказал ему, что с такими кривыми, трясущимися руками и сумасшедшей неуверенностью в обращении с оружием Марку противопоказано даже просто брать в руки пистолет. Не найдя подчиненного там, Тэн решил заявиться прямо к нему на порог, благо парень дал ему адрес перед одним из своих заданий — то ли из-за безграничного уважения, то ли еще из-за чего, но он даже в шутку, как думал Тэн, пригласил Отца в гости. Дверь не открыли, поэтому таец, не церемонясь, выбил ее: Марк жил в небольшом старом домишке, доставшимся ему в наследство еще от прабабки, и особо ничего не менял — старая обветшалая дверь неприятно скрипела, даже если в нее просто стучали; с петель она сорвалась без особых проблем. В доме был неприятный спертый воздух: все окна были зашторены и ни одно не открыто — судя по всему, довольно давно. Стоило Тэну сделать шаг к выключателю, как под ногами громко заскрипел дощатый пол. Едва свет озарил помещение, как таец увидел перед собой разбросанные по всему дому вещи: они лежали на диване, висели на стуле, валялись где-то в углу. По центру стояла гладильная доска, а рядом с ней находился пригоревший утюг. На комоде у стены лежали какие-то помятые бумаги, заваленные различными вещами: таец заметил небольшой уголок, выглядывающий из-под старой потертой майки. Убрав мешающую вещь, Тэн заметил, что на листах было написано что-то о Стервятниках: список шестерок, в каких делах в последнее время был замешан сектор, некоторая, совсем скудная информация о Тэиле и о ком-то по имени Джемин. Причем листок со сведениями о последнем был в особенно плохом состоянии: его сворачивали много раз, будто боялись расстаться даже на секунду и везде таскали с собой, надписывали слова над словами всеми подручными средствами — карандашом, различными ручками, — но текст все же можно было разобрать. Таец пробежал глазами по каждому листу, аккуратно сворачивая нужные ему и пряча в задний карман брюк. Подобный беспорядок был только в зале; в спальне и на кухне было довольно чисто, только на плите стояла недоеденная, источающая по-настоящему зловонный запах еда: определить, что приготовлено, Тэн не смог. Таец пошел дальше, и настоящий сюрприз ждал его в ванной. Пахло достаточно неприятно, из-за чего Тэн поморщился, но все же включил свет и шагнул на грязную в разводах от крови плитку. Тряпка, которой вытирали пол, была забита под раковину; в самой же раковине лежал вырванный глаз, о личности обладателя которого можно было догадаться без особых усилий. Тэн перевел взгляд на шторку, закрывающую ванну, пытаясь представить, что может скрываться за ней. Стоило ему отодвинуть преграду в сторону и взглянуть на бардовое дно, как брови сами сдвинулись к переносице, а рот чуть искривился в отвращении: все же окончательно эмоции при подобном виде таец не мог контролировать. Перед ним лежало десять по-разному отрубленных пальцев, семь из которых были без ногтей: такое ощущение, что по ним рубил каким-то тесаком безумный мясник. Тэн набрал заученные наизусть за многие годы номер, не в силах отвести взгляд от представшей перед ним картины. Тэен взял трубку на втором гудке. — Я нашел Марка.