Primus Inter Pares

В конце концов, есть причина Всех поступков, что я сделал. M83 — I Need You

***

На некоторое время разговоры о Марке утихли — если быть точнее, то на добрую неделю, за которою нужно было продумать, что делать дальше со всей сложившейся ситуацией. За эту неделю Чону пришел пару раз и, как он сам говорил, сегодняшний сеанс должен стать последним для Читтапона. Тэн чувствовал себя странно. Казалось бы, он должен испытывать облегчение от одной лишь мысли о том, что сегодня все кончится, но вместо этого что-то неприятно саднило в душе: это не было грустью, тоской или сожалением, скорее чем-то предупреждающим. Только вот что его беспокоило? Тэен, разумеется, был в особняке. Сейчас он привычно делал кофе для Тэна и Чону — первому крепкий, второму — с сахаром, — изредка бросая незамысловатые фразы. О мыслях младшего по поводу скорого избавления от Читтапона он спросил лишь раз, на что получил пожатие плечами, чуть сведенные к переносице в легком раздражении брови и что-то совсем невнятное: такое поведение было для Тэна несвойственно, и Тэен решил больше не доставать его вопросами. Отдав мужчинам их напитки, Ли поспешил скрыться в комнате с камерами, приготовившись наблюдать за сеансом. — Как твое самочувствие в последние дни? — Нормально. Ничего, в принципе, не беспокоит, кроме редких головных болей, — таец отпивает из чашки и ставит ее на место. Психиатр к своей все еще не притронулся: для него слишком горячо, как он когда-то говорил, и он всегда ждет, когда остынет. — Что насчет Читтапона? — Чону клацает ручкой, приготовившись что-то отмечать в блокноте. — За четыре дня ни разу не появился, — Тэн откидывается на спинку кресла, скрещивая руки на груди. — Прогресс. То есть за эту неделю его видели только раз, да и то в начале недели, правильно? — утвердительный кивок. — Что ж… как я и говорил, вероятность того, что после сегодняшнего сеанса его больше не будет, — примерно восемьдесят процентов. И все-таки сейчас он мне здесь нужен. Я позову его. — Как скажешь. Таец прикрывает глаза и слушает, как Чону раз за разом повторяет чужое имя: сменяются интонации, добавляются какие-то слова, способные вытащить Читтапона из чертогов сознания. Получается далеко не сразу, но все-таки получается: когда таец открывает глаза спустя некоторое время, психиатр понимает, что перед ним сидит уже другой человек. Все в нем меняется: смягчается взгляд, будто сглаживаются черты лица, делая его более детским — возможно, Чону это просто кажется за долгие годы работы с пациентом, — но стоит ему увидеть сидящего перед ним психиатра, как отчетливо проявляется грусть. Он понимает, зачем его позвали, равно как и осознает, что скоро его не станет — он сам решил прекратить бороться, повесить на себя клеймо «ошибка». — Вы пришли избавиться от меня? — некоторое время назад он начал обращаться к Чону на «вы», тем самым пытаясь отдалиться от него, и Ким, прекрасно это понимая, не стал заострять на этом внимание. — Ты ведь сам этого хочешь, или я неправ? — Издеваетесь? Как я могу хотеть этого? — грустный смешок, и психиатр чувствует, что подросток перед ним вот-вот расплачется. — Делайте, что вам нужно, и проваливайте. Я устал. Но глубоко в душе Читтапон понимает: он прав. Абсолютно. В том, что парень больше не цепляется за жизнь, что, как бы сложно ни было признаться самому себе, хочет исчезнуть. Он ведь никому в этом теле и даром не сдался, верно? Спустя каких-то тридцать минут Читтапон начинает слышать Чону словно сквозь водную гладь. До него доносится смысл слов, он понимает, чего от него хотят, но все это происходит словно в замедленном темпе. Сеанс для него словно растягивается из минут в года, из них — в тысячелетия, превращая время в зыбучий песок. И оно начинает свой ход только под конец, когда в зале появляется Тэен. — Привет, — он произносит всего одно слово, а из глаз Читтапона незамедлительно начинают литься непрошенные слезы. Он тянет руки к Ли, словно маленький ребенок к старшему брату, и утыкается носом в плечо, когда тот его обнимает. — Ну-ну, чего ты? — красноволосый легонько целует его в макушку, и таец даже не пытается давить рвущиеся из груди всхлипы. — Я-я… понимаю, что должен оставить вас всех. Так будет лучше и для тебя, и для него… — трется щекой об уже намокшую ткань свитера старшего, растирая по ней соленую влагу. — Но я так хочу… хотел быть нужным тебе. Чтобы ты любил меня также, как и его… — Читтапон… — Тэен говорит шепотом с той самой нежностью, что так необходима тайцу. — Посмотри на меня, — парень отрывается от чужого плеча и смотрит на до боли родное лицо, в то время как его собственного аккуратно касаются теплые руки. — Ты никогда не был для меня обузой, — тепло-карие глаза расширяются в удивлении, и одинокие слезы скатываются по раскрасневшимся щекам. — Я всегда любил и буду любить тебя, — Читтапон смотрит в его глаза и действительно видит те чувства, о которых говорит Тэен, но понимает, что он не будет просить его остаться, не будет пытаться удержать. И все, что происходит сейчас — не больше, чем прощание. — Я понимаю, — он слегка кивает и выдавливает из себя улыбку: полную печали, но искреннюю настолько, насколько возможно, последнюю. — Спасибо, что всегда был со мной рядом и заботился, — кладет свою ладонь поверх чужой и трется щекой. — Я никогда тебя не забуду, — добавляет шепотом и прикрывает глаза. Он не видит слез Тэена; даже примерно не представляет, насколько его разрывает изнутри буря эмоций, как больно ему в последний раз держать в руках того, кто стал для него семьей. Только понимает, что для него все кончилось.

***

— Спит? — спрашивает Чону, на что Ли утвердительно кивает. — Совсем как ребенок, честное слово, — психиатр устало выдыхает и поднимается с места, подходя к кухонной вытяжке и доставая пачку сигарет. — Ты же не куришь, — подмечает красноволосый, на что Ким просто пожимает плечами. — Теперь курю. С вами трудно не начать, на самом-то деле, — он зажигает никотиновую палочку и вдыхает едкий дым. Глубоко затягивается и выдыхает, переводя взгляд с сигареты на Тэена. — Ко мне, кстати, не так давно приходил друг Тэна, волновался о его состоянии. — Друг Тэна, говоришь, — Ли посмотрел на спящего тайца — почему-то Читтапона довольно часто клонило в сон после слез, — и в сотый раз убедился в наивности Чону, который поверил чьим-то словам. — Как его зовут? — Сюйси. Но знаешь, что-то в этой истории не сходится… — Ты что-то рассказал ему о Тэне? — Тэен прерывает резко, не давая Чону и слова сказать поперек. — Что? Нет, даже мысли не было. Но он так настойчиво хотел узнать, что с ним происходит и в каком он сейчас состоянии, что это заставило меня задуматься. Поэтому я и рассказываю тебе о нем. — Разве я не говорил тебе держаться подальше от незнакомых людей? — всего мгновение, и в голосе Тэена слышится сталь. Чону взглянул на него с плохо скрываемым удивлением, Ли же смотрел на него с некоторой злобой, и пусть психиатр знал, что ярость внутри снайпера поднимается не на него, все равно становилось жутко, что поток раскаленной ненависти может коснуться его. — Сюйси, ха, — Тэен начал тихо посмеиваться, боясь, судя по всему, разбудить младшего, и Чону, окончательно переставший что-либо понимать, просто пялился на него. — Какое же идиотское имя он выбрал. — Объяснишь? — спрашивает и снова затягивается, на этот раз сильнее. — Лукас или, как ты его назвал, Сюйси — Отец Инкубов. И тот человек, из-за которого ты попал в больницу. Сумасшедший ублюдок, который всеми силами пытается сломать Тэна и забрать тебя, — тычет в грудь психиатра указательным пальцем, — чтобы сделать своей вещью и трахать до потери сознания. Держись от него подальше, если не хочешь, чтобы тебя сделали обколотой блядью в одном из его клубов, а после выкинули на помойку. Уже выходя из особняка Чону бесконечно прокручивал в голове сказанные Тэеном слова, вспоминая эмоции снайпера и то, с каким гневом он предупреждал его во второй раз. «Не верь ни единому его слову».

***

Как только Тэн просыпается, он убеждает Тэена в том, что с ним все нормально, и ему нужны лишь тишина и одиночество. Ли с расспросами не лезет, но все-таки говорит, чтобы таец позвонил ему, если что-то пойдет не так, как обычно. Всю дорогу до Джэхена он раз за разом думает о том, с какой грустью и тоской в глазах смотрел на него Читтапон в свой, вероятно, последний раз. Тэен глубоко и устало выдыхает, стараясь как можно быстрее забыть об этом. Теперь с Тэном все будет нормально, и больше нет никакой необходимости докучать ему своей гиперопекой, от которой он не может избавиться уже много лет. Джэхен, как всегда, открывает дверь почти сразу: все-таки он его ждал. В последнее время Юно все чаще работает не выходя из дома, что не может не радовать как самого хакера, так и Тэена, знающего, что во сколько бы часов он ни пришел к нему, Джэхен всегда откроет дверь. А приходить сюда Ли стал слишком часто, оставляя особняк в распоряжении Тэна и, иногда, Джонни. — Поздно ты, — Юно отходит, пропуская Тэена в квартиру, и наблюдает, как тот разувается и снимает верхнюю одежду. — Чону недавно ушел, — Джэхен научился понимать настроение Ли даже через едва отличающиеся от обычных нотки в голосе, и сейчас он видел, что Тэен устал морально — физически ему сегодня ничего делать не пришлось: никого не нужно было убивать, — как бы тот ни пытался это скрыть. — Как все прошло? — Юно действительно интересно: он не задает вопрос только для того, чтобы в квартире не звенела тишина. — Нормально. Скорее всего, Читтапон больше не появится, — Тэен привычно проходит в рабочую комнату Джэхена и плюхается на стул, подбирая под себя ноги и прикрывая глаза. — Тебе грустно? — Юно садится рядом и внимательно вглядывается в красивое лицо с едва заметно опущенными уголками губ. Ли глаз не открывает, только отрицательно качает головой и поворачивает голову в противоположную сторону, чтобы Джэхен не смотрел на него так. Так внимательно и понимающе, словно видит всего насквозь. — Все хорошо. Так будет лучше для Тэна, в конце концов, — глупо отрицать, что Тэен привязался к Читтапону: он был ему также важен, как и Тэн, и даже понимая, что с младшим придется рано или поздно расстаться, Ли не мог заставить себя держать дистанцию. Он уже не маленький мальчик, глупо лить слезы, когда ничего нельзя и не нужно менять. Ему непростительно сейчас давать слабину. Только вот почему-то Тэен приехал к Джэхену в поисках какого-то утешения, хотя изначально совсем этого не планировал. Неужели ему стало так необходимо уже привычное присутствие Юно под боком? — Почему ты так на меня смотришь? — чуть посмеивается Ли и все-таки приоткрывает глаза, чтобы взглянуть на нарушителя своей зоны комфорта. И совсем не ожидает увидеть темно-карие глаза на каком-то смешном расстоянии. Джэхен оказывается слишком близко. — Ты слишком красивый, — Юно привычно скользит взглядом по лицу: от него не скрываются мелкие слезинки в уголках глаз, легкое покраснение и чуть сжатые губы. В конце концов, даже мафия может плакать. Тэен первым тянется за поцелуем, касаясь чужих губ своими, и зарывается в чужие волосы, едва ощутимо сжимая. Джэхен не кусается, вместо этого проводит языком сначала по нижней губе, потом по верхней и углубляет поцелуй. Они сплетаются языками лениво, вместо этого уделяя внимание прикосновениям к друг другу: Тэен скользит пальцами по щеке, шее, нежно оглаживая ее; Джэхен же поправляет лезущие в глаза чуть отросшие красные пряди, заправляя их за ухо, и Ли готов поклясться, что так в последний раз ему делал только отец много лет назад. И не важно, что волосы слишком короткие и тут же возвращаются на прежнее место: их уже игнорируют оба, когда поцелуй становится чувственнее, а темп — быстрее. Юно пробирается руками под свитер, оглаживает бока, пресс и все-таки слегка прикусывает губу — у него вообще какая-то сумасшедшая мания кусаться, как заметил Тэен. Ли ластится ближе, льнет к теплу чужого тела, скрещивает руки за сильной шеей, тем самым притягивая к себе Джэхена, которому, чтобы не упасть, приходится убрать руки с желанного тела и упереться ими в стул. Их прерывает настойчивая мелодия звонка, и парни нехотя отлипают друг от друга. Юно достает телефон с заднего кармана джинсов и не сдерживает недовольного цоканья, когда видит, кто ему позвонил. — Я скоро приду, — быстро целует в губы и выходит из комнаты, оставляя Тэена одного с работающей техникой. Красноволосый несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, и нормально садится на стуле, поправляя задравшийся низ свитера. Он бегло осматривается в комнате: все также, как и прежде, но его внимание привлекает иконка уведомления на ноутбуке, и Ли подвигается ближе, чтобы достать до мышки. Тэен бегло бросает взгляд на прикрытую дверь в комнату и читает надпись. На первый взгляд ничего интересного — что-то прислали на почту. Он пару раз кликает на всплывающее окошко и ждет, когда загрузится страница. В сообщении нет текста, только ссылка, по которой парень незамедлительно переходит. Как только на экране начинает что-то прогружаться, Ли слышит приближающиеся шаги за спиной и спешит закрыть вкладку. Он едва успевает отодвинуться на прошлое положение, как за ним вырастает Джэхен: Тэен чувствует его присутствие за спиной так отчетливо, будто у него вдруг появились глаза на затылке. — Что делаешь? — интересуется Юно, а младший запрокидывает голову, чтобы заглянуть в чужое лицо. Хакер смотрит на экран ноутбука, будто пытаясь определить, что там не так, но Тэен заставляет его перевести взгляд на себя, щелкнув того по носу. — Тебя жду. Продолжим? — слегка улыбается, и эту улыбку Джэхен возвращает сразу же, демонстрируя очаровательную ямочку на щеке. — Разумеется.